Иван Грозный – безусловно, одна из самых заметных фигур в российской истории. Личность его окружена множеством мифов, которые тесно переплелись с реальными фактами. Смерть этого правителя не стала исключением.
Конец Ивана Васильевича
Царя Иоанна Васильевича (Ивана IV) не зря прозвали Грозным. Историк Р.Г. Скрынников сообщает, что с 1533 по 1584 годы его правления было отправлено на казнь около 4 тысяч человек. Многих пытали. Но точно так же поступали и другие европейские правители, причем количество жертв куда более впечатляет.
10 марта 1584 года Иван Грозный отказался принять посла из Литвы «в связи с недугом». Тело государя сильно распухло, покрылось чирьями, от него исходил дурной запах.
16 марта состояние царя ухудшилось настолько, что он впал в беспамятство. Однако 17 марта горячая ванна принесла государю облегчение. 18 марта с утра он снова отправился в баню и после водных процедур почувствовал себя настолько хорошо, что сел играть в шахматы с окольничим Богданом Бельским. За игрой он внезапно почувствовал себя плохо, упал навзничь – и умер.
Завещание и монашество
Позднее вспомнили, что дату 18 марта называли царю карельские волхвы, которых он призвал для предсказаний. Разгневанный государь обещал их сжечь, если пророчество не сбудется. Но не успел.
Интересно, что Иван IV, по-видимому, предчувствовал скорую кончину, так как заранее составил завещание. Преемником он назвал сына Федора, которого многие считали слабоумным, и назначил помогать ему совет из бояр. Младшему сыну Дмитрию отходил Углич.
Ряд источников также утверждает, что перед смертью Иван Грозный раскаялся в своих грехах и жестокости, допущенной по отношению к людям. В день кончины он даже будто бы принял монашеский постриг и получил новое духовное имя — Иона. Факт пострига в монашество подтверждается: царь был похоронен в полном монашеском облачении.
«Отравители» и «душители»
Сразу же после похорон, состоявшихся на третий день в Архангельском соборе, пошли слухи о том, что смерть царя, возможно, была насильственной. Даже летопись XVII столетия утверждает, что Ивана Грозного отравили «ближние люди». Назывались имена бояр Бориса Годунова и Богдана Бельского. Вот свидетельство гетмана Жолкевского по поводу Годунова: «Он лишил жизни царя Ивана, подкупив врача, который лечил Ивана, ибо дело было таково, что если бы он его не предупредил (не опередил), то и сам был бы казнен с многими другими знатными вельможами». Есть сведения о том, что в последней редакции завещания Годунов был исключен из будущего состава опекунского совета при Федоре. А по словам голландского дипломата Исаака Массы, яд в лекарство для царя положил Бельский, родственник Годунова. Историк В.И. Корецкий и вовсе считает, что царя для верности после приема им яда еще и задушили.
Факты против легенд
Версия об отравлении Ивана IV жила вплоть до 1963 года, когда вскрыли царскую усыпальницу и провели экспертизу останков. И что же? Содержание мышьяка в них вполне соответствовало норме. Зато наблюдалось повышенное содержание ртути, которую добавляли во многие лекарственные препараты, в том числе и от сифилиса, которым предположительно страдал Иван Грозный. Безосновательной оказалась и гипотеза об удушении царя: горловой хрящ был в целости.
Впрочем, много лет спустя главный археолог музея-заповедника «Московский Кремль» Татьяна Панова и ее коллега Елена Александрова, также занимавшаяся исследованием останков, заявили, что на самом деле допустимая норма мышьяка там была превышена более чем вдвое. И что, скорее всего, некто регулярно «потчевал» Грозного «коктейлем» из мышьяка и ртути, который в конце концов и привел к преждевременной смерти.
Известный советский антрополог М.М. Герасимов обнаружил, что в последние годы жизни у царя стали развиваться остеофиты – соляные наросты на поверхности костей, так, что ему было сложно передвигаться. По словам Герасимова, таких отложений он не встречал даже у глубоких стариков. Кстати, есть свидетельства о том, что в 50 с небольшим лет Иван Грозный выглядел уже дряхлым старцем. По-видимому, полагал ученый, сочетание таких факторов, как нездоровый образ жизни, постоянные нервные стрессы (военные походы и прочие политические встряски), а также вынужденная неподвижность и привели к раннему износу организма. А история с отравлением так и осталась на уровне гипотезы.
– Летать стали на «боингах», свои авиазаводы еле-еле существовали, и только потому, что армия не могла остаться без истребителей, бомбардировщиков. А профсоюз не помог и не вступился, он завял, о нем у нас даже никто не вспоминает. Вы-то лучше меня это знаете, – она понимающе взглянула на Свистунова. – Муж с завода не стал уходить, иногда по вечерам и даже в праздники занимался извозом на машине, как говорят у них, таксовал. Слава богу, гараж рядом с домом… удобно. Я ужасно переживала, потому что он чаще всего выезжал вечером, сейчас такой беспредел, бандит на бандите… Выживали кое-как, а потом неожиданно поступил заказ, и работа появилась, не в таком объеме, как раньше, но жить стало получше.
Будущий народный артист СССР, один из лучших актеров советского кинематографа («король и шут в одном лице») родился 28 марта 1925 года в деревне Татьяновка – ныне это Шегарский район Томской области – в семье Михаила Петровича Смоктуновича и Анны Акимовны Махневой, в которой был вторым из шестерых детей.
Это было не сегодня, а сегодня рассказано, то есть вошло в этот солнечный день, как явь. Могло случиться вчера, а не более пятидесяти лет назад, как на самом деле. Есть большая разница: одно – когда о чем-то рассказывает очевидец, другое – когда рассказывают о том времени, когда его очевидцев ни одного не осталось. В первом случае давнее полно неостывшего трепета, и слова, о нем сообщающие, наполнены воздухом и дыханием.
Еще в апреле 2020 года дума Иркутска обратилась к руководству страны с инициативой о присвоении посмертно звания Героя Российской Федерации уроженцу Прибайкалья, летчику Николаю Ковалеву за подвиги, совершенные в период Великой Отечественной войны.
Он пришел домой подавленным. Работы больше нет. Вставали простые жизненные вопросы: на что жить, есть, пить. Нависла пустота, в душе пропасть, казалось, что наступила непоправимая безвыходность.
Точнее было бы назвать эту статью «Вопль беспомощного пенсионера!». А заодно и засвидетельствовать еще, что та ценовая интервенция, которая и невооруженным глазом видна каждому и повсюду на ценниках, вовсе даже и не ползучая, а прямо-таки скачущая во весь опор!
Дмитрий Гаврилович Сергеев (07.03.1922 – 22.06.2000) после окончания Омского пехотного училища в звании младшего лейтенанта воевал на Брянском фронте командиром стрелкового взвода. В составе 1-го Белорусского фронта дошел до Берлина. Был награжден орденом «Отечественной войны» II степени, медалями «За боевые заслуги», «За взятие Берлина».
Ох, и дорого же стало болеть в нашем «социально ориентированном государстве»! Я уж не говорю про «гениально» организованную систему медицинской помощи, когда граждан просто толкают обращаться в платные клиники из-за того, что в государственных не хватает врачей.
Юлию Борисову считают настоящей легендой, ослепительной звездой театральной сцены. Таких актеров, как она, единицы, но благодаря их творчеству этот мир становится светлее и добрее. В Борисову были влюблены все ее партнеры, но она ни разу не предала тех, кого любит – ни семью, ни родной театр, которому отдала семьдесят лет своей жизни.
В заботах и делах как-то незаметно пришла весна. А с нею март и праздник, посвященный нашей дорогой и любимой половине человечества – мамам, женам, подругам, сестрам, дочерям… И, конечно же, ее Величеству Любви.
Одним из первых наших земляков, вступивших в бой с фашистами, был уроженец Зимы Георгий Александрович Ибятов (1908–1998). Он встретил войну под Брестом, контуженным попал в плен, бежал и сражался в партизанском отряде до конца войны. Ему бы домой, к родным, а воина-победителя в… фильтрационный лагерь. Разобрались, выпустили, реабилитировали и... наградили орденом. Жестокие удары судьбы его не сломили и не озлобили. Сибиряк жил, как воевал, – по чести и совести, став легендой иркутского спорта.