«Сложно и понятно»: вспомним Юрия Трифонова |
По материалам электронных СМИ |
29 Августа 2025 г. |
Исполнилось 100 лет со дня рождения писателя Юрия Трифонова. Юрий Трифонов относится к числу тех советских писателей, из-за которых очень сложно переписать историю и приукрасить правду о сталинских репрессиях. Он сам был одним из тех, кого они коснулись. Украденное детство, утрата близких людей и родного крова – эта боль прошла через всю жизнь писателя, но разрушить его как личность не смогла. Наоборот, сформировала Трифонова как личность. Родился Юрий Валентинович в Москве 28 августа 1925 года. Его родственники были непосредственно знакомы с будущими руководителями Страны Советов. Бабушка Юрия – Татьяна Лурье (Словатинская), жила на Васильевском острове в Санкт-Петербурге. Именно в ее квартире перед Октябрьской революцией часто останавливался будущий вождь всех народов – Иосиф Джугашвили (Сталин). Татьяна приводила в порядок его одежду, штопала носки и вещи и находилась с ним в романтических отношениях. Отец Юрия, Валентин Трифонов, тоже революционер, донской казак, знал Сталина еще в царские времена. Он тоже был влюблен в Татьяну Словатинскую, но предпочел остановить свой выбор на ее дочери – Евгении. В этом браке и родился сын Юрий. Отец писателя занимал должность председателя Военной коллегии Верховного суда СССР, мама была по профессии зоотехником и инженером-экономистом. Почти все родные Трифонова имели литературный талант. Мама писала детские произведения и печаталась под псевдонимом Е. Таюрина, отец издал книгу под названием «Контуры грядущей войны» в 1936 году. В ней он сумел предсказать события, которые произойдут через пять лет, а именно Великую Отечественную войну. Брат отца, Евгений Трифонов, писал романы о Гражданской войне под псевдонимом Е. Бражнов. Его сын, приходившийся Юрию двоюродным братом – Георгий Трифонов (псевдоним Михаил Демин), издавал поэтические сборники и автобиографическую прозу. Уехал за границу, попав в разряд невозвращенцев. Юрий был семилетним мальчишкой, когда семья перебралась в дом, специально отстроенный для высшего эшелона власти СССР, там жили партийные и советские руководители. Литературой увлекся в школе, начал писать стихи, выпускал стенгазету. Валентина Трифонова арестовали в 1937 году, спустя год приговорили к высшей мере и расстреляли. В одну из июньских ночей того же, 1937 года, пришли и за мамой. На тот момент мальчику было неполных двенадцать лет, арест матери отозвался в его душе настоящей болью. Сразу родились неумелые, но такие пронзительные строки его детского стихотворения. Бабушка, в прошлом тоже революционерка, подняла своих прежних знакомых и добилась, чтобы дочери смягчили приговор. Однако из дома на набережной их выселили. Так Юрий в одночасье лишился родителей, дома, по существу, простился с детством. В начале войны бабушка, Юрий и его сестра Татьяна были эвакуированы в Ташкент, но спустя некоторое время ему удалось вернуться в столицу и устроиться на оборонный завод. В тот период молодой человек стал комсомольцем. Примечательно, что вначале Трифонов связывал себя исключительно с поэзией, а не с прозой. После окончания школы он собирался стать студентом поэтического отделения Литературного института. Однако приемной комиссии «рифмоплетство» начинающего поэта не понравилось, а вот рассказы вызвали массу положительных отзывов. Так Юрий Трифонов стал студентом отделения прозы, и больше к поэзии не возвращался. В качестве дипломной работы юноша представил конъюнктурную повесть под названием «Студенты», в которой прошелся по космополитам. За эту работу, ставшую началом его творческой биографии, Юрий Трифонов получил Сталинскую премию третьей степени. Критики упрекали Трифонова в том, что он уделяет слишком много внимания бытописательству. В рассказе под названием «Вечные темы» писатель поясняет, почему он так точно прорисовывает бытовые детали, душевные терзания обычного советского человека и житейские ситуации, в которых он оказывается. Местом действия Трифонов часто выбирал Москву. В повести «Обмен» и рассказе «Верка и Зоя» описаны не только перипетии биографии главных героев, но и жилищное строительство, которое шло в те годы усиленными темпами. Красной нитью всех произведений Трифонова идет нравственный выбор. Это заметно и в самой популярной книге писателя – «Дом на набережной» (именно это произведение сделало название дома нарицательным), и в итоговом (накануне смерти) романе под названием «Время и место», и в повести «Другая жизнь». Автор беспощаден и к себе, цитаты отражают метания его души, души интеллигента, настоящего русского писателя. Среди множества оценок, которые литературные критики давали «Дому на набережной», прозвучала и такая: «Трифонов в «Доме» достиг абсолютного равновесия между сложностью и понятностью». Ряд произведений писателя посвящены исторической тематике. В романе «Старик» рассказывается о том, как устанавливали советскую власть на Дону, главным героем «Нетерпения» стал Желябов и другие народовольцы, охотившиеся на царя. В период, когда опубликовали «Нетерпение», Европа ощутила на себе ужас терроризма. Возник повышенный интерес к людям, готовым совершить убийство ради идеи, и произведения Юрия Трифонова нашли своего читателя за рубежом. Книги писателя, издававшиеся небольшими по меркам 1970-х годов тиражами (30-50 тыс. экземпляров), пользовались ажиотажным спросом, на журналы с публикациями его повестей читатели записывались в очередь в библиотеках. Многие книги Трифонова фотокопировались и распространялись в самиздате (особенно «Дом на набережной»). Практически каждое произведение писателя подвергалось пристальной цензуре и с трудом разрешалось к публикации. В то же время Трифонов внешне оставался вполне преуспевающим официально признанным литератором. В своем творчестве он никоим образом не покушался на устои советской власти. Так что относить Трифонова к диссидентам было бы неточно. Трифонов скончался внезапно. В марте 1981 года ему сделали операцию, удалили почечную опухоль. Все прошло успешно, Юрий Валентинович находился на реабилитации. Он позавтракал и перед обходом лег на кровать. Взял газету, решил скоротать время за чтением собственного интервью. Когда доктора зашли к нему в палату, он уже не дышал. Писатель умер от легочной тромбоэмболии в возрасте 55 лет.
|