НА КАЛЕНДАРЕ
ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
2026-09-20-09-02-50
Даже в XXI веке, среди цифровых технологий и прагматичного ритма жизни, каждый из нас регулярно сталкивается с этой негласной традицией. Стоит протянуть руку с ключами, документами или деньгами через открытую дверь, как собеседник почти рефлекторно отдергивает ладонь или произносит знакомое с детства:...
2026-09-20-09-07-12
Каждый, кому доводилось садиться за руль в Великобритании, на Кипре или в Японии, помнит это острое чувство пространственной растерянности. Привычные с детства рефлексы дают сбой: зеркало заднего вида оказывается не там, поворот на перекрестке требует непривычного расчета траектории, а рука машинально...
-21-27-2026-
Неделя лидерства, активного обучения и внутренней трансформации. Она начинается с выстраивания прочных рабочих фундаментов, достигает творческого пика в командном взаимодействии, а завершается полнолунием, требующим физического очищения и спокойного...
-xx-1-30-
110 лет назад 20 сентября 1916 года в Москве образован кружок содействия учреждению университета в Иркутске. В его состав вошли Н. А. Второв, М. В. Пихтин, Б. А. Швецов, В. А. Касьянов, И. И. Попов, К. П. Михневский, И. С. Кальмеер, А. Е. Владимиров, А. Б. Воллернер, Е. С Второва. Председателем избрана...
2026-09-20-08-59-10
Фраза «я умываю руки» прочно вошла в наш повседневный лексикон. Мы произносим ее, когда хотим подчеркнуть свой нейтралитет, выйти из затянувшегося конфликта или снять с себя моральную ответственность за чужие ошибочные решения. В сознании большинства этот жест неразрывно связан с евангельской сценой:...

Опалённый судьбой

14 Октября 2010 г.

alt

Пётр Михайлович Чижов родился в 1921 г. в с. Калча Читинской области.  В 1939 году Пётр поступил в Щукинский горно-металлургический техникум, но со второго курса его призвали в армию. Служил в западной Белоруссии на советско-германской границе. Направили его в полковую школу в миномётный взвод. Но школу курсанту  окончить не удалось,  22 июня 1941 года началась война. И Пётр в составе полка принял бой. Полк удерживал натиск наступающих немцев, неся большие потери,  силы были неравны. Фашисты обошли полк с флангов, бойцы вынуждены были отступать к г. Белостоку, согласно приказу к отступлению... Следует отметить, что П. М. Чижов недавно написал книгу  «Человек, опалённый судьбой» Передаю его повествование в сокращённом виде.


«Самолёты противника беспрерывно летали над нами, бомбили  города и населённые пункты. Все наши боевые самолёты уничтожены были в первый же день войны.

Танки, стоявшие в лесу, оказались без горючего и тоже были разбиты.

В битве на подступах к г. Белостоку я был тяжело ранен и контужен.

Вместе с другими ранеными я был доставлен в военный госпиталь. Попытка эвакуировать раненых в сторону Минска не удалась. Белосток был в кольце, а Минск по поступившим сведениям, был уже в руках врага.

В наш госпиталь ворвались немцы.

Командиров, политработников и евреев сразу же расстреливали во дворе госпиталя. Оставшихся в живых и еле державшихся на ногах раненых осенью 1941 года вывезли в лагерь «Сувалки», который располагался в Польше. В этом лагере скопились, наверное, десятки тысяч человек. Кроме русских, там было много польских военнопленных.

Раненых поместили в длинные металлические бараки, а остальных — под открытым небом. Многих физически здоровых военнопленных выводили под конвоем за пределы лагеря на различные трудоёмкие работы к богатым крестьянам и помещикам.

Позднее немецкий лагерь «Сувалки» стали расформировывать  и угонять пленных вглубь Германии. Минуя несколько лагерей, пленных перегнали в лагерь «Шромбинен», расположенный где-то под Кёнигсбергом (ныне Калининград).

Из этого лагеря был осуществлён мой первый побег с военным лётчиком, сбитым где-то над Украиной. Это был Дмитрий Васильевич Веклич, но звали мы все его в лагере просто Димкой. И вот он, Димка, подал мне первую мысль о побеге из лагеря. Мы понимали, что долго здесь мы не протянем, и нас увезут туда, куда увезли наших товарищей, т. е. в неизвестность.

После окончания рабочего дня, преодолев всевозможные препятствия и полосу за колючей проволокой,  мы пробежали несколько километров. При наступлении темноты  отсиделись в болоте до рассвета и пошли на восток, двинулись навстречу нашей судьбе...
Димка хорошо ориентировался на местности, и мы шли только ночью, а днём отсиживались в лесу или в болоте.
Питались чем попало, то ягодами, то грибами, то зерном... Наш поход продолжался более двух недель.

И однажды тёмной ночью, через поле увидели густой лес. Подойдя к окраине леса, мы прислушались — было тихо. И вдруг сзади послышалось громкое: «хальт!» А попали мы в лапы часовых, охраняющих склады. Нас привели в полицейский участок и после допроса посадили в карцер. Через сутки  приехал конвой, нас посадили  в вагон и доставили в лагерь, из которого мы бежали.

После нашего возвращения  выстроили всех пленных, и нас с Димкой вывели из строя. Переводчик проорал о нашем побеге перед строем, выстригли на голове нам волосы, Димку и меня сильно избили резиновыми дубинками и бросили в карцер...

В это время наши войска, наступая, подошли к  Одеру. Наш лагерь подняли по тревоге в одно холодное утро и погнали вглубь Германии, а кто не мог двигаться, расстреливали на месте.

В районе г. Анклам, расположенного сравнительно недалеко от берега Балтийского моря, я и двое военнопленных –  Калиниченко Тимофей и Гудков Пётр –  совершили побег.

Мы  очень долго, неизвестно сколько дней брели по незнакомой местности, и решили спрятаться в сарае на день, так как были голодные, истощённые и смертельно уставшие.  В полдень, через щели  увидели, что к нашему укрытию двигается человек, видимо, один из работников деревенского помещика. Шагнув в темноту и увидев наши осунувшиеся лица, он понял, кто мы такие.

Мы попросили принести нам воды и что-нибудь поесть.
Тот с удовольствием согласился, сказав нам «почикай» (подожди), и вышел из сарая. Через час мы с ужасом увидели идущих к сараю двух вооружённых полицейских и этого поляка.

Под охраной нас доставили в небольшой лагерь вблизи г. Анклам, там было до трёх десятков русских военнопленных. Все они выглядели вполне здоровыми. Нас поместили в одном из домов, где находились пленные. Дом был обнесён колючей проволокой и охранялся одним часовым с автоматом. Наше появление и наш измождённый вид вызвали в лагере целый переполох. И русские, и немцы приходили на нас посмотреть.
Через три дня Тимофей и Пётр под охраной ушли на работу.

Меня, как более ослабленного, истощённого и однорукого, (вторая рука была нерабочая в связи с ранением в локтевой сустав), оставили пока в покое.
Мне было очень плохо, а заболел, но не подавал вида. К счастью через два дня мне стало лучше. А через десять дней я окреп, и мне нашли работу для одной руки, но не из лёгких.

Наши войска форсировали Одер и начали наступление вглубь Германии.

Через некоторое время я стал уговаривать Гудкова и Калиниченко совершить новый побег.
Скрыться из этого лагеря  труда не представляло. Спрятавшись за туалет, мы проделали дыру в заборе из колючей проволоки. Поздним вечером  тихо вышли через проделанную дыру и направились в сторону леса.

Через пять дней изматывающего пути мы встретили наши передовые части. Нас направили к коменданту г. Арисвальд, в котором мы находились три недели. Затем нас направили в фильтрационный пункт в г. Брест. 25 мая 1945 года я прошёл фильтрацию, мне выдали документы, продуктовую карточку и билет на железнодорожный транспорт.

Мой путь лежал в Акмолинскую область, село Раздолье. Ехал я долго, через Москву, и прибыл в родное село только в конце июня 1945 года...

Мой приезд в село за полночь наделал большой переполох. В  наш дом пришли все соседи, ведь меня считали без вести пропавшим, погибшим. Мама, увидев меня, упала в обморок, кое как её привели в чувство. Отец побежал в магазин за спиртным, чтобы отметить моё возвращение. Продавщица, молодая девушка Мария Шаврина спала, её разбудил отец, и она, босая, побежала в магазин за спиртным для Чижовых, к которым с войны вернулся сын, считавшийся погибшим. Впоследствии Маша стала моей женой.

Полгода я приходил в себя,  окреп.

А осенью, в Покров день 1945 года сыграли свадьбу. И через год у нас с Машей родилась дочь Людмила.

В село стали возвращаться с фронта мои друзья, но большая часть, примерно две трети моих товарищей, не вернулись с войны, погибли в боях.»

После войны у Петра Михайловича Чижова был трудный и долгий трудовой путь.  Сначала он работал в колхозе. В 1946 году поступил на второй курс Щукинского горно-геологического техникума.

В 1949 году защитил дипломную работу на «отлично» и был направлен на работу в комбинат «Баргузинзолото». Вместе с ним поехала и его семья. В комбинате  проработал до пенсии, открыв два месторождения золота. Был награждён в 1971 году орденом «Знак почёта» за высокие экономические показатели.

У Петра Михайловича и Марии Николаевны подрастают три внука, три внучки, четыре правнука и пять правнучек.
В этом году Петру Михайловичу Чижову исполнилось 89 лет.

  • Расскажите об этом своим друзьям!