ЗДРАВСТВУЙТЕ!

НА КАЛЕНДАРЕ
ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
2020-06-17-06-24-03
Хотите послушать или прочитать стихи современных поэтов? Такая возможность есть. Поэтическое меню представлено обращением Всеволода Емелина к Владимиру Владимировичу по поводу режима самоизоляции в Москве, стихами Ивана Давыдова о слонах, Алексея Цветкова — о Давыде и Юрии, Александра Дельфинова — о...
2020-06-18-07-13-48
В конце 80-х, когда на просторах СССР задули «ветры перемен», и Михаил Тататута стал для нас «первооткрывателем» целого континента. Он рассказал о реальной, не придуманной пропагандой Америке. Он был первым журналистом, бравшим интервью у Элизабет Тейлор в её доме, и первым советским корреспондентом,...
2015-04-21-08-25-25
Один юноша задал Платону вопрос: — При каких условиях богатство является злом и при каких — добром?
2015-09-21-07-02-30
Когда Помпеи были разрушены вулканическим извержением, в полночь весь город был в огне, рушились дома и бежали люди. Город был богат, и каждый что-то нёс. Люди несли всё самое дорогое: кто-то нёс своё золото, кто-то — алмазы, деньги; учёные несли свои рукописи, книги — несли всё, что можно было...
2015-08-21-06-02-06
Как-то раз гуру спросил у своих учеников: — Почему, когда люди ссорятся, они кричат?

МультиВход
 

О нём знали только Сталин и Берия

Сергей Рыков, stoletie.ru   
02 Июля 2018 г.
Изменить размер шрифта

grigulevich iosif

По телефону он деликатно отнекивался, ссылаясь на занятость. На столе лежала рукопись очередной книги. Ждали дела в редколлегиях нескольких журналов. Аспиранты и студенты выстроились в очередь за консультациями... Да и здоровье пошаливало. А тут журналист – прилипчивый, как банный лист.

grigulevich iosif 45

Я напрашивался на интервью к «обычному» полиглоту, знающему 14 языков, а попал к легенде. Разве мог я предположить, что собрался «распотрошить» в интервью самого неуловимого разведчика века, о существовании которого в свое время знали только два человека – Сталин и Берия.

Григулевич еще сомневался:

– Повторите вашу фамилию, молодой человек. Я не расслышал...

– Рыков. Сергей Рыков...

Наверное, Григулевич клюнул на мою говорящую «революционную» фамилию – другого объяснения я найти не могу. Трубка зашуршала тишиной. Через паузу Григулевич ответил вопросом:

– Полчаса вам хватит?

– Еще как!

Мы проговорили часа три, а потом встречались еще дважды. Но до этого были престижный дом на Кутузовском проспекте; клацающая, как в тюремной камере, лязгающая холодным металлом дверь старенького лифта и огромное волнение перед встречей...

Дверь мне открыла жена Григулевича – яркая стройная испанка. Она и меня приняла за испанца, поприветствовав по-испански: «Buen día! Me alegro de verte. Por favor, ven». (Добрый день! Рада вас видеть. Пожалуйста, проходите»).

Из глубины длинного коридора вышел Иосиф Ромуальдович Григулевич, в недавнем прошлом посол Коста-Рики в Ватикане, Италии и Югославии Теодор Бонефиль Кастро – единственный в истории разведок мира нелегал, возглавлявший посольство другого государства.

Нелегал, которому до сих пор нет равных по объему и значимости переданной информации.

Рыков в гостях у «охотника» за Троцким – чем не интрига?!

Но тогда, 40 с лишним лет назад, пожимая мягкую ладонь ученого, журналиста, писателя (автора более шестидесяти книг), видного общественного деятеля, крупнейшего в Европе специалиста по истории и этнографии стран Латинской Америки, редактора журнала «Общественные науки», члена-корреспондента Академии наук СССР, доктора наук, одного из основателей Института стран Латинской Америки, полиглота Григулевича я и не предполагал, с кем имею дело.

Григулевич по-испански попросил жену приготовить нам кофе. И пригласил в кабинет. Как только я утонул в глубоком кресле, он вышел. Ходил он тяжеловато, почти волоча ноги по паркету, будто крадучись, шаркая тапками, как полотер. Хозяин вышел, а я разглядывал его кабинет. Огромный, в половину кабинета письменный стол, заставленный пирамидами книг на всех языках мира, журналами, рукописями... Как в этом космосе информации отыскать необходимый тебе факт?

Две стены книг от пола до потолка (всего их у Григулевича было более пяти тысяч томов), экзотические фигурки и маски вдоль полок. Подлинник Марка Шагала с автографом художника. Книги, подписанные Фиделем Кастро, Нерудой, Мориаком, Моруа...

Портрет Гарибальди. Фотография в изящной рамке – Григулевич рядом с Хемингуэем. Еще фотография – Григулевич и Нуньес Хименес (бывший президент Академии наук Кубы) рубят тростник. (Иосиф Ромуальдович Григулевич подарил этой академии более двух тысяч томов уникальных книг из своей домашней библиотеки). Просьба, написанная на испанском и выставленная под стеклом на самом видном месте: «Por favor, no molestar! Silencio» («Прошу не мешать! Тише!»).

В этой семье говорили в основном на испанском. А могли бы, как хозяин дома, на английском, немецком, французском, итальянском, польском, литовском, латинском... И даже тюркском. Но в отличие от главы семьи такого количества языков здесь никто не знал.

Я до сих пор очарован судьбой этого человека, о котором после его ухода (2 июня 1988 года) можно уже писать все (или почти все), что знаю.

Иосиф родился в Литве в семье караимов. Родной язык – кипчагский. Еще подростком ушел в революцию. Сидел в одной тюремной камере с народным поэтом Белоруссии Максимом Танком и немецкий язык учил, читая в подлиннике работы Маркса. Эмигрировал в Польшу. Учился в высшей школе социальных наук в Париже. Работал во французском коммунистическом журнале. Участвовал в антифашистском движении. Выступал на рабочих митингах вместе с Жаком Дюкло, Анри Барбюсом, соратником Маркса Шарлем Рапопортом... В Париже он был уже не Юзик, как называли его близкие, а Мартин Эдмонд Антуан.

По заданию Коминтерна в августе 1934 года сел на пароход в Шербуре, пересек Атлантику и высадился в Буэнос-Айресе. В то время в Аргентину переехали и родители Григулевича, выдавленные из Литвы режимом ненависти к малочисленному народу.

В кругу семьи дочерью, внуком и женой

В кругу семьи дочерью, внуком и женой

В Аргентине Иосиф (а тогда Хосе Окампо) работал в Международной организации помощи борцам революции. Прилично зная испанский, Григулевич выучил все основные диалекты народов Латинской Америк: в Венесуэле он безукоризненно общался «по-венесуэльски», в Боливии – «по-боливийски», Мексике – «по-мексикански»... Здесь же встретил свою первую любовь. Родился сын, который много лет спустя погиб...

Когда в 1936 году начался фашистский мятеж генерала Франко, Григулевич стал членом Комитета помощи республиканской Испании.

На помощь республике поспешили добровольцы из многих стран мира, и Григулевич (носивший в то время, разумеется, уже совсем другое имя) обратился с просьбой в ЦК компартии Аргентины разрешить ему поехать в Испанию сражаться на стороне республиканцев.

Посол Испанской республики в Буэнос-Айресе, известный писатель, католик-антифашист Осорио-и-Гальярдо поставил визу в его паспорт, Григулевич нанялся помощником повара на греческий пароход, отплывающий в Антверпен, через Париж, Тулузу и Барселону добрался до Мадрида.

В Мадриде был адъютантом по международным вопросам при начальнике штаба армии Мадридского фронта.

Здесь он впервые познакомился с Эрнестом Хемингуэем, тогда еще не очень знаменитым в СССР, но уже гремевшем на Западе. Было это во время сражения под Гвадалахарой: ночь, бой, ливень. Раскаты канонады. Сотни пленных итальянцев фашистской дивизии генерала Бертонцолли. Около группы пленных – толпа любопытных. И среди них – плотный, коренастый человек в коричневой куртке на молнии. Человек заговорил с пленными итальянцами, и Григулевич удивился, как хорошо он знает язык – пленные были крестьянами из Сицилии и потому говорили на своем, сицилийском диалекте. Кроме того, и по-испански человек в куртке говорил неплохо.

Это и был Эрнесто Хемингуэй. Потом они встречались не раз. В последний раз Григулевич видел старика Хэма в 1960-м году на Кубе, на вилле писателя. Вспоминали Испанию. Иосиф Ромуальдович, помню, был очарован личностью писателя, хотя рассказывал о нем с доброй иронией: Григулевич практически не пил спиртного, а великий Хэм любил приложиться. Хэм пил водку, полоща ей горло, что шокировало тогда Григулевича. Пил и нахваливал.

В тот день Хемингуэй написал 600 слов своего очередного романа и считал, что поработал на славу. (Американские писатели и журналисты уже в то время считали написанное не по строчкам, а по количеству слов). Хемингуэй работал, стоя босиком в ящике с землей, что немало удивило Григулевича. Землю в ящике менял писателю негр. И еще одна подробность, удивившая гостя: оба туалета на вилле Хемингуэя были заставлены полками книг. Причем, в одном туалете была подборка приключенческой литературы, а в другом – литература о путешествиях.

Вообще, Хемингуэй был большим книгочеем. Весь его дом был уставлен шкафами с книгами. Книгами и чучелами животных.

Тогда, на баррикадах Испании, Григулевич познакомился и с Михаилом Кольцовым. Кольцов в то время был уже видной фигурой, известным журналистом, но человеком простым и доступным. В его гостиничном номере запросто собирались солдаты, политические деятели, рабочие, крестьяне, писатели, журналисты... Всегда было много смеха, розыгрышей.

– Это не было сборищем монахов, – сказал Григулевич. И озорно улыбнулся.

Кольцова Григулевич запомнил мужественным, волевым человеком.

– Он писал только то, что видел сам, – подчеркнул Иосиф Ромуальдович. – Лез в огонь и в воду. Каждый ему был искренне интересен. Это был не чисто профессиональный интерес, а интерес естественный, как дыхание. Всегда и всем Кольцов готов был помочь: поступком, советом, деньгами, продуктами...

Был Григулевич и свидетелем памятной встречи Ильи Эренбурга с Пабло Нерудой в осажденном франкистами Мадриде. Они встречались в одном из загородных особняков в конце 1936 года. Эту встречу организовал испанский поэт Рафаэль Альберти. В ней участвовали аргентинец Энрике Гонсалес Туньон и Каэтано Кордова Итурбуру (к слову, женатый на сестре матери Эрнесто Че Гевары), писатели Михаил Кольцов, Овидий Савич...

Примечательные публикации на темы отечественной (и не только) истории

...И много других публикаций на эту тему

Из всех написанных Григулевичем книг самой любимой он считал книгу об Эрнесто Че Геваре. Книга подписана фамилией Лаврецкий и вышла в свое время в серии ЖЗЛ. Лаврецкий – это по матери. Книга – дань ее памяти.

Почему именно эту книгу выделил Иосиф Ромуальдович? Маленького Тэтэ (так ласково звали Че Гевару в детстве самые близкие люди) Григулевич знал с пеленок, когда еще работал в Латинской Америке по заданию Коминтерна. Держал Тэтэ на коленях, нянчил. И есть, осталась в этом какая-то тайна: Иосиф Ромуальдович так и не успел рассказать, где и когда познакомился с родителями национального героя Кубы.

Но книгу эту он мне подарил. Она до сих пор греет меня автографом: «Милому Сереже Рыкову на добрую память от автора. 1976 год».

Но я забежал вперед. В мае 1940 года на Льва Троцкого, жившего с женой Натальей Седовой в далекой Мексике, было совершено покушение. Руководил боевиками художник сталинист Давид Альфаро Сикейрос. Как известно, Троцкого спасла жена, столкнув с кровати на пол. Спальню Троцкого и Седовой изрешетили свинцовым ливнем, но Троцкий остался цел и невредим. (Был ранен в ногу его внук Эстебан).

Операцию по уничтожению Троцкого готовила группа, в которую входил и Григулевич.

Перед началом войны Григулевич вернулся в Аргентину, где организовывал диверсии на судах, которые перевозили стратегические грузы для нацистской Германии. Нелегал-боевик-дипломат – в одном лице.

Псевдонимы Григулевича – Юзик, Падре, Фелипе, Артур, Макс, Мигель... Он сделал блестящую карьеру, дослужившись до посла Коста-Рики в Ватикане. Теодор Бонефиль Кастро так виртуозно играл роль посла карликового государства, что Вышинский (не зная, кто посол на самом деле) называл Бонефиля Кастро «цепным псом империализма».

Потом (по совместительству) Григулевич (Кастро) стал и послом Коста-Рики в Италии и Югославии. Получил от Сталина приказ уничтожить Иосипа Броз Тито, но, к счастью, Сталин умер раньше срока, отмеренного Тито. Нелегалу Григулевичу везло и в этом...

В Москву Григулевич вернулся после смерти «вождя народов».

Иосиф Ромуальдович умел и любил пошутить... Мой блокнот сохранил несколько курьезов, рассказанных Григулевичем.

Как-то он встречал премьер-министра Мексики – тот ехал в Союз из Польши. Григулевич подсел к премьеру в поезд в пригороде Москвы, чтобы начать вводить в курс дела. Приехали. Премьера встречают на вокзале «высокие лица». Григулевич первым выходит из вагона, и глава советской делегации произносит торжественную речь в честь гостя. Григулевич машет рукой, объясняет оратору, что не к нему надо обращаться... Оратор продолжает, не обращая внимания...

Мексиканский премьер так ничего и не понял.

Еще курьез из жизни великих.

Сидя в ложе Большого театра вместе с Подгорным на балете Чайковского «Лебединое озеро», утомленный за день Григулевич уснул. Причем, с храпом. А так как он сидел за спиной Председателя Президиума Верховного Совета СССР, другие, не менее сановитые театралы, подумали, что храпит Подгорный. Над чем потом много шутили...

На одном из банкетов Анастас Микоян принял Григулевича за нового посла Аргентины. Микоян подошел к «послу» и на ломаном английском обратился к нему с вопросом: «Как дела в Аргентине?». Григулевич удивился, но виду не подал и, уверенный, что Анастас Иванович решил поупражняться в английском, на английском же стал обстоятельно рассказывать собеседнику о политической ситуации в Аргентине.

Микоян понимающе кивал. Так они беседовали минут десять, пока к ним не подошел кто-то из секретарей ЦК, в лицо знавших Григулевича: «О чем это вы, Иосиф Ромуальдович, беседуете с Анастасом Ивановичем да еще на английском?».

Пауза... И все смеются....

Светлой Вам памяти, дорогой мой собеседник!

Источник: stoletie.ru

Еще интересные статьи:

Читайте на портале moi-goda.ru еще биографии выдающихся людей:

  • Расскажите об этом своим друзьям!

Загрузка...
Загрузка...
  • Общительная чтица Злата Вовнинкина
  • Александр III – могучий монарх, крепко державший штурвал великой империи
    Он вступил на престол в кризисные для империи дни, после гибели ставшего жертвой убийц родителя. В начале 1880-х Россия для всего мира превратилась в страну революционной вакханалии. Новости о покушениях, взрывах и судебных процессах над боевиками не сходили с первых полос международной прессы.
  • 5 животных, которые, кажется, что не с нашей планеты
  • Венчание пожилых: есть возрастные рамки, но желающим навстречу идут
    Согласно церковном брачному праву, высший возрастной предел для венчания - это 60 лет для женщин и 70 для мужчин. Такой ценз был указан еще святителем Василием Великим и обусловлен он, в основном, тем, что одной из целей (хоть и не главной) брачного союза, определяется рождение и воспитание потомства.
  • Филолог Борис Ланин: Антиутопии — взгляд на то, что и так уже есть вокруг
    О важности антиутопий не только для литературы, но и для социума в целом состоялся разговор с исследователем антиутопий, филологом Борисом Ланиным
  • Все про «уколы красоты»: ботокс и филлеры
    В прошлый раз мы начали серию статей про косметические процедуры, относящиеся к группе «уколов красоты», которыми пользуются многие женщины элегантного возраста. Рассказав про биоревитализацию и мезотерапию, сегодня осветим популярнейшие разновидности уколов - ботокс и филлеры.
  • 5 самых опасных пород собак, запрещенных во многих странах мира
  • Похороны «по-репному» для умерших не своей смертью: с языческой Руси и по наши дни
    В языческой Руси такой прозаический для современного человека овощ, как репа, имел сакральный смысл. Ее «корешки» находились в земле и принадлежали миру мертвых, а «вершки» – находились над землей и были в мире живых. Это половинчатое состояние наделяло репу особыми свойствами – в сознании людей она навсегда была соединена с покойниками, со смертью.
  • Грустный комик Фрунзик Мкртчан: большой успех при огромной человеческой трагедии
    4 июля исполнилось бы 90 лет народному артисту СССР Фрунзику Мкртчяну. Его нельзя было ни с кем спутать: человек с большим носом, печальными глазами, но веселым именем – Фрунзик. «Солнце» – называли его друзья. А он отвечал: «Если солнце, то очень грустное».
  • Чернобыль: ликвидатор аварии «хватал» просто запредельные дозы
    Константин Чечеров – один из самых «радиоактивных» людей в мире, ученый, физик-ядерщик, старший научный сотрудник Института имени Курчатова, один из первых ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС.
  • 5 добрейших пород собак в мире
  • Раньше считалось, что свист может привлечь в дом нечистую силу
    Насвистывать любят многие. Существует даже такое музыкальное направление, как художественный свист. Но если вы засвистите в доме у русских, то рискуете вызвать как минимум раздражение. Вам тут же скажут: «Не свисти – денег не будет!» На Руси свистеть в доме издавна считалось дурной приметой.
  • Не все знают: какие народы, кроме евреев, тяготели к иудаизму?
    Во времена эллинизма, когда Палестина стала частью сначала обширной империи Селевкидов, потом Египетского царства Птолемеев, иудеи широко занимались прозелитизмом. Эллинистическое общество проявляло повышенный интерес к религии Ветхого завета. Последний был переведён на греческий язык в Александрийской академии наук по велению царя Птолемея II (285-245 гг. до н.э.). Но после взятия Иерусалима римлянами в 70 году н.э., вторичного разрушения храма Соломона и рассеяния иудеев по Римской империи и вне её, иудейские общины стали проявлять тенденцию к замкнутости.
  • «Стрыя» вы или «вуйна», а всё равно – тетка. Откуда пошло это слово?
    «Тетка» - одно из самых распространенных слов в лексиконе современного русского человека. Интересно, а откуда оно вообще взялось?
  • «Главная казачка Советского Союза»
    luchko klara Так называли блистательную актрису Клару Лучко. Она родилась 1 июля 1925 года в украинской деревне Чутово. Ее родители были крестьянами: отец возглавлял совхоз в селе Яковцы, а мать работала в колхозе в соседнем районе. Воспитанием будущей актрисы занималась ее тетя Акулина Лучко по прозвищу баба Киля.
  • Самые большие собаки-охранники
  • Родина
    Когда «железного занавеса», некогда отделявшего нашу страну от остального мира, не стало, наши граждане получили возможность массово выезжать за рубеж. И многие буквально хлынули туда. Что их влекло? Плод, бывший так долго запретным, представлялся им сладким? Или искреннее желание познакомиться с окружающим миром? Видимо, и то и другое. Может, это и неплохо, если только не ведёт к уничижению своей Родины.
  • Ложка: это сейчас только лишь для трапез, а раньше она и от нечисти защищала!
    Для русских ложка – это не просто прибор, чтобы щи похлебать, но и многофункциональная вещь, помогающая решать массу житейских проблем.
  • «По небу полуночи ангел летел». Конспект судьбы
    Этот очерк написан мною в девяностых годах прошлого столетия. Тогда он был опубликован в «Молодёжке». Недавно я нашёл его в своём архиве. Обычно не люблю перечитывать свои материалы, тем более давние. Но тут что-то торкнуло – перечитал. И понял – эти судьбы со временем стали ещё трагичнее. Главные герои, Людмила и Игорь Шешуковы, их жизни и дела, давно и прочно забыты. Не стало и остальных «действующих лиц и исполнителей» – Тамары Шешуковой, Эдуарда Володарского, Николая Караченцова, Людмилы Гурченко, Веры Глаголевой, Олега Борисова, Николая Рыбникова. Фильмы режиссёра Игоря Шешукова снова легли на полку. На этот раз на полку времени – с неё обычно не возвращаются. Но я думаю, что они были бы интересны и нынешним зрителям. По крайней мере, два из них: «Вторая попытка Виктора Крохина» и «Танк Клим Ворошилов-2». Да и «Преферанс по пятницам», «Последняя охота» и «Красная стрела» зрители стали бы смотреть, тем более что в двух из них снимался замечательный артист Кирилл Лавров. Кстати, все эти фильмы доступны пользователям интернета. Но главная моя забота – оживить память о наших замечательных земляках Тамаре Леонидовне, Людмиле и Игоре Шешуковых. Со времени первой публикации очерка прошло 27 лет. Выросло новое поколение читателей. Из старого многие или забыли, или ушли из жизни. Только поэтому я решился на то, чего никогда не делал – предложил опубликовать материал ещё раз.
  • «Не писать полностью, а вставить пропущенное»: люди теряют... навык письма!
    Норвежский экономист Эрик Райнерт как-то сказал, что бывают времена, когда знания и умения, прежде укоренившиеся и широко распространённые, забываются, словно их не было. И речь не о том, что преодолено поступательным движением цивилизации. Нет – просто забыто. Обронено по дороге к вершинам прогресса. Обнулилось.