О проклятии Романовых слышали все, кто хоть сколько-то интересовался судьбой династии. Трагический финал семьи Романовых нередко связывают именно с этим мистическим фактом, который особенно ужасно отразился на судьбе сына последнего императора. Ведь даже если бы мальчик не был расстрелян в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге, то с большой долей вероятности его жизнь все равно оборвалась бы преждевременно из-за гемофилии.
А имело ли пресловутое проклятие влияние на судьбу крестников Николая II? Ведь, по церковной традиции, крестник – тоже ребенок, не менее близкий, чем родное дитя.
Что такое «проклятие Романовых»?
Прежде всего, это мрачное поверье связывают с судьбой сына Марины Мнишек, «воренка», прозванного так потому что он был рожден от «вора и самозванца». Когда в 1614 году Марина и ее трехлетний сын были схвачены царскими войсками, «воренка» казнили публично, чтобы пресечь все разговоры о возможном спасении «наследника» (Лжедмитрий был как положено венчан на царство, и его ребенок мог быть использован противниками Романовых). Марина, видя казнь своего маленького сына, по преданию, прокляла род Романовых и предрекла ему такой же страшный конец. Впоследствии это проклятие вспоминали не раз, и прежде всего, в связи с пресечением рода по мужской линии (внук Петра Великого Петр II был последним в роду). Судьба последнего царевича почти в точности повторила судьбу казненного ребенка Марины Мнишек.
Связывают несчастную судьбу мужчин из царской фамилии и с «проклятием немок». Все Романовы, которые заключили браки с представительницами Гессенской династии, умерли насильственной смертью. Первым в этом ряду был Павел I, сын Екатерины. Она женила цесаревича на Августе-Вильгельмине-Луизе Гессен-Дармштадтской, получившей в православном крещении имя Натальи Алексеевны. При дворе ходили слухи, что юная супруга цесаревича не нашла общего языка с царствующей свекровью, и та приказала акушерке уморить ее во время родов. И умирая, Наталья Алексеевна вроде бы прокляла всех Романовых, кто посмеет жениться на принцессах Гессенского дома. Скорее всего, это просто слух, но факт остается фактом. Павел был убит заговорщиками, Александр II, женатый на Максимилиане-Вильгельмине-Августе-Софии-Марии Гессенской (в православии Мария Александровна) погиб от бомбы террористов, судьба Николая II, супругой которого стала Виктория-Алиса-Елена-Луиза-Беатриса Гессенская (в православии Александра Федоровна) так же трагична. Дядя Николая II великий князь Сергей Александрович был так же женат на гессенской принцессе, и погиб от руки бомбиста.
Кем были крестники Николая II
В царской семье было принято становиться крестными родителями малышей подданных, особенно из числа ближайшей ко двору прислуги. Нет числа царским крестникам – детям дворцовых лакеев, кормилиц, поваров и т.д. Начало этой традиции положил еще Петр I, и она продолжалась вплоть до последнего императора. Государь и члены его семьи таким образом демонстрировали свое расположение к верному слуге и близость к простому народу. А для царского крестника из простолюдинов такой акт монаршей милости открывал очень хорошие перспективы. Мальчики получали возможность продвинуться по службе, девочки – удачно выйти замуж, родители крестника – материальную поддержку.
В 1901 году Николай II стал крестным отцом ребенка кормилицы своих детей Ксении Воронцовой. Она была крестьянкой, и поступила на должность кормилицы в 1895 году, ей тогда было 22 года. Александра Федоровна так же неоднократно становилась крестной матерью детей дворцовой прислуги, щедро одаривая счастливых родителей.
Но, разумеется, Николай Александрович крестил не только детей простолюдинов, был он крестным отцом и лиц знатного происхождения.
Судьба крестников Николая II
Проследить, как сложилась жизнь всех многочисленных царских крестников в настоящее время едва ли возможно. Однако, жизнь по меньшей мере двух крестников последнего императора наводит на мысль о том, что пресловутое проклятие коснулось и их.
Прежде всего стоит вспомнить Олега Константиновича, члена императорской фамилии, правнука Николая I. Его крестным отцом был Николай II. Это был блестяще образованный человек, оставивший заметный след в отечественной пушкинистике. Именно ему принадлежал проект факсимильного издания рукописей Пушкина, к сожалению, не осуществленный полностью из-за начала Первой мировой войны. В 1913 году он поступил корнетом в лейб-гвардии гусарский полк. Принимал участие в боевых действиях в составе своего полка, храбро сражался, и был тяжело ранен в одной из стычек с германским разъездом. Умер в госпитале в Вильно.
Еще один высокопоставленный крестник Николая Александровича тоже принял странную смерть, которую многие считали насильственной. Речь о болгарском царе Борисе III. Он был сыном Фердинанда I и Марии-Луизы Бурбон-Пармской, которая была ярой католичкой. При рождении будущий царь получил имя Клемент Роберт Мария Пий Станислав Саксен-Кобург-Готский, однако, по настоянию отца в 1896 году был крещен в православие под именем Борис. Крестным отцом его стал император Николай II.
После окончания Первой мировой войны, из которой Болгария вышла с большим уроном, поскольку воевала на стороне Германии, Фердинанд I отрекся от престола. Его сын, крестник Николая, спустя годы повторил ошибку отца и вступил во Вторую мировую войну так же на стороне Германии, правда, свою армию воевать с СССР не отправил. Кроме того, Борис III спас от геноцида болгарских евреев. В августе 1943 года он вылетел в Берлин для встречи с Гитлером. Что уж там произошло между фюрером и болгарским царем, сказать сложно, но в Софию Борис вернулся в очень плохом состоянии и скончался через несколько дней после возвращения. По официальной версии, причиной смерти стал инфаркт, однако члены царской семьи считали, что Бориса отравили немцы по приказу Гитлера.
Выносить аж в заголовок третью часть широко известной фразы – про божью благодать – кажется излишним. Всевышнему виднее, какова она на самом деле, нынешняя атмосфера общественной и частной жизни у нас и вокруг нас. Потому как и остальное – тишь да гладь (а это значит, спокойствие, безмятежность, беззаботность) – далеко не всегда и не у всех связано с реальностью. И, тем не менее, в одной из сфер нашего бытия и впрямь установилась полусонная благодать. Речь о предстоящих выборах депутатов Государственной думы.
Его персонажи всегда выглядели на экране глуповатыми простачками. Этот имидж так прочно закрепился за актером Михаилом Кокшеновым, что некоторые свято верили, что он и в жизни является таким же улыбающимся незамысловатым увальнем. Однако за этой простотой всегда скрывалась тонкая душа и талант драматического актера, который он использовал не так часто, ведь большинство его персонажей были комедийными.
100 лет назад
17 августа 1926 года в СССР впервые присуждены премии имени В.И. Ленина. Их получили ученые Владимир Обручев, Николай Кравков (посмертно), Николай Вавилов, Дмитрий Прянишников и Алексей Чичибабин.
Сегодня фразой «игра не стоит свеч» мы привычно описываем любое бессмысленное предприятие, хлопоты вокруг которого заведомо превышают потенциальную выгоду. Для современного человека это абстрактная метафора. Однако в XVIII столетии эти слова не содержали в себе ни капли поэзии: за ними стоял сухой бухгалтерский расчет, негласный кодекс карточного этикета и колоссальная стоимость вечернего освещения в европейских и российских дворянских гостиных.
Каждый, кто застал эпоху рукописных писем, бережно хранит в памяти образ белого почтового конверта с сине-красной окантовкой «Авиа» и пунктирной сеткой в левом нижнем углу. Выведение цифр по строгим диагональным точкам шариковой или перьевой ручкой было для многих почти медитативным ритуалом. Однако эта графическая рамка появилась на миллионах конвертов вовсе не ради школьной аккуратности. За ней стояла масштабная логистическая революция, спасшая мировую почтовую систему от неминуемого коллапса.
В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
В русском языке немало метких выражений, смысл которых кажется интуитивно понятным, но при детальном рассмотрении ставит в тупик. Яркий тому пример — поговорка «гол как сокол», служащая синонимом крайней нужды и отсутствия какого-либо имущества. Современный человек неизменно представляет себе гордую хищную птицу с роскошным оперением и недоумевает: почему быстрый пернатый охотник внезапно стал олицетворением наготы и нищеты?
Качественное шерстяное пальто или классический пиджак — это всегда серьезная инвестиция в гардероб, рассчитанная на годы безупречной службы. Однако нередко после межсезонного хранения владельцы с удивлением обнаруживают, что безупречная посадка исчезла: на окатах рукавов появились некрасивые бугры, линия плеча просела, а лацканы перестали аккуратно прилегать к груди. В большинстве случаев виновата не ткань и не качество пошива, а незаметный предмет, которому редко уделяют должное внимание, — обычная тонкая вешалка.
Почти каждый, чье детство или юность пришлись на вторую половину XX века, помнит характерный красно-синий или розовато-серый брусок ластика в пенале. В школьных классах из поколения в поколение передавалась непоколебимая легенда: мягкая красная сторона стирает простой карандаш, а жесткая синяя создана специально для шариковых и чернильных ручек. Результат проверки этой гипотезы на практике всегда был одинаковым — истонченная бумага, грязное фиолетовое пятно и зияющая дыра в тетрадном листе.
Выбирая новую чашку для чая или утреннего кофе, мы обычно оцениваем форму ручки, толщину стенок, цвет глазури и приятную тяжесть изделия в руке. Но если перевернуть фабричную керамическую кружку вверх дном, на выступающем нижнем ободке — так называемом кольцевом буртике — нередко можно обнаружить одну или две аккуратные выемки. Многие принимают этот элемент за след от литьевой формы, технологический заусенец или даже случайный скол. На самом деле перед нами изящный образец прикладной физики и промышленной эргономики, решающий сразу несколько скрытых бытовых задач.
Лаконичные серванты, журнальные столы и книжные полки 1960–1970-х годов сегодня переживают настоящий ренессанс. Созданная по канонам советского модернизма мебель привлекает чистыми линиями, устойчивыми ножками и, главное, качественными материалами — массивом березы, бука и натуральным шпоном ценных пород. Однако за десятилетия службы лаковое покрытие неизбежно покрывается паутиной микротрещин, белесыми следами от горячих чашек и теряет былую глубину.
Неделя внутреннего обновления, раскрытия талантов и оттачивания мастерства. Период начинается с возвращения к заброшенным проектам и бережной заботы о себе, проходит через глубокий анализ скрытых процессов и завершается временем яркого созидания с исключительным вниманием к деталям.
В повседневной речи мы легко бросаем фразу «перемывать косточки», когда говорим о досужих сплетнях, пересудах за спиной или придирчивом разборе чужих слабостей. Звучит это выражение привычно, слегка иронично и совершенно метафорически. Однако для наших далеких предков в этих словах не было ни грамма фигуральности: за ними стоял сложный, строгий и мистический погребальный обряд, практиковавшийся веками.
Надевая классический пиджак, блейзер или демисезонное пальто, мы редко задумываемся об анатомии кроя. Вертикальный разрез на спинке — шлица — воспринимается нами как привычная декоративная деталь. Однако в истории портновского искусства нет ни одной случайной строчки: шлица обязана своим рождением не капризам моды, а суровой необходимости военной кавалерии и строгим законам эргономики верховой езды.
Привычный бытовой жест: мы достаем из кошелька металлическую мелочь и подушечками пальцев ощущаем мелкие бороздки на боковой грани. Редко кто задумывается, что этот едва заметный рельеф — в нумизматике называемый гуртом — когда-то спас экономику целой европейской державы от финансового коллапса, а за его появлением стоял один из величайших ученых в истории человечества.
Слово «бабки» в значении наличных денег сегодня воспринимается большинством как просторечный или даже дворовый жаргон, прочно вошедший в обиход в конце прошлого века. Принято считать, что это грубоватое словечко родилось на стихийных рынках девяностых годов. Однако историческая и архивная правда куда глубже и благороднее: этот финансовый фразеологизм возник вовсе не на улицах, а в респектабельных купеческих гильдиях и банковских конторах Российской империи во второй половине XIX столетия.
3 сентября – очередная, на этот раз 81-я, годовщина завершения Второй мировой войны. И хотя точка была поставлена на Дальнем Востоке, главные по масштабам события происходили на Восточном фронте европейского театра военных действий.
Стоило только увидеть добродушие на его лице или услышать неповторимый тембр голоса, как все расплывались в улыбке. Но то, что нравилось зрителю, приносило артисту много страданий. Его улыбка была настоящей маскировкой скрытых комплексов, страхов и сомнений. В его творческой биографии отсутствуют отрицательные персонажи, он не воспринимал зло ни в каком виде.
В современном русском языке слова «врач» и «врать» кажутся абсолютными антиподами. Врач ассоциируется с наукой, точностью, клятвой Гиппократа и спасением жизней, тогда как глагол «врать» несет исключительно негативный оттенок — обманывать, вводить в заблуждение, искажать истину. Однако историческая лингвистика открывает удивительный парадокс: эти два слова — ближайшие кровные родственники, выросшие из одного индоевропейского корня.
