- ПУТЕВОДИТЕЛЬ:
- ЧТО ПРОИСХОДИТ?
- Новости: выбор тем
- НАШИ ПЕНСИИ И ПРАВА
- Пенсии и деньги: выбор тем
- Права и возможности: подробней
- Наша безопасность: темы
- ЗДОРОВЬЕ
- Здоровье: каталог болячек
- ДОМ, БЫТ И ДАЧА
- Дом, быт и дача: выбор полезных тем
- Еще полезные «не мелочи»
- НАШИ ВНУКИ
- Темы «внуковедения» — выбор
- СТИЛЬ ЖИЗНИ
- Психология и стиль: выбор тем
- ДЛЯ УМА И ДУШИ
- Чтение: темы
- Музыка из прошлого
- ...И еще для души!
- СОТРУДНИЧЕСТВО
«Советский Нюрнберг» – как это было? |
| Елена Скворцова, sobesednik.ru |
| 28 Ноября 2020 г. |
|
75 лет назад 20 ноября в Нюрнберге начался международный суд над главными нацистами Третьего рейха. Между тем первый в мире открытый суд над военными преступниками состоялся еще в 1943-м, в освобожденном от оккупантов Краснодаре. С 1943 по 1947 годы в СССР прошло 20 открытых процессов над нацистами и их пособниками. Эти трибуналы вошли в историю, как «Советский Нюрнберг». О том, как это было, рассказывает старший научный сотрудник Новгородской группы СПбИИ РАН Дмитрий Асташкин.
Мягкие приговоры– В Нюрнберге перед судьями предстали 24 нациста из высшего руководства Третьего рейха. Трое были отпущены, 12 казнены, остальные получили разные сроки. В СССР на всех 21 процессах осуждены всего 253 человека, большинство – среднее звено, но были и генералы. Но и в СССР не все получили адекватное наказание. Почему победители оказались столь милосердными? – 253 – это те, кто был осужден только на открытых процессах. Причем, на судах свидетелями часто выступали потенциальные военные преступники, из тех же формирований, что и те, кто сидел на скамье подсудимых. Но они вовремя поняли, что надо сотрудничать со следствием и охотно давали показания против своих коллег. Тот же всем известный генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс предпочел роль свидетеля на Нюрнбергском процессе. Он дал важные показания против Германа Геринга. И поэтому формально не стал военным преступником, несмотря на свои преступления в Сталинграде, оказался на особом положении и в итоге даже был отправлен жить в ГДР на вилле. Кстати, некоторых военных преступников, приговоренных к каторге, потом в лагере судили и даже приговаривали к расстрелу за другие преступления, допустим, саботаж, планирование побегов... Так, командир 3-й танковой дивизии СС «Мертвая голова» генерал-майор Гельмут Беккер был отправлен в лагерь на 25 лет каторги, где его в 1953-м расстреляли за саботаж строительных работ. Но это уже лагерная система наказания. Если же обращаться к статистике, то по подсчетам профессора Александра Епифанова, с 1943 по 1952 год было осуждено около 24 тыс. иностранных военных преступников, включая немецких, венгерских, румынских, и около 57 тыс. – из числа советских граждан. – Это те, кто сотрудничал с нацистами? – Да. Как раз на первых процессах – в Краснодаре и Краснодоне – в 1943-м судили только пособников нацистов, а на остальных – еще и иностранных военных преступников. – Зачем было торопиться с трибуналами в 1943-м? Возможно, позже на скамье подсудимых было бы больше преступников и чины у них были бы крупнее. – В Краснодаре судили тех, кто участвовал в казнях, кто лично отправлял своих соседей в «душегубку» – газенваген, который во время оккупации постоянно разъезжал по городу. Низший уровень исполнителей: нацисты иногда брезговали грязной работой и поручали ее предателям из числа местных жителей или националистических формирований. На процессе в Харькове 1943-го, кстати, уже судили и немецких офицеров, и шофера Буланова, который управлял «душегубкой», где умерщвляли жителей, в том числе детей. Там только документально подтвержденных, с конкретными виновниками было 30 тысяч убийств. Смысл этих процессов был в осуждении нацизма вообще. Ведь до 1943-го в мировой практике такого опыта не было. Кстати, то, что на скамье подсудимых сидели именно те, у кого была на руках кровь, непосредственные убийцы, имело очень большое значение. И резонанс в мире эти процессы получили именно как первые. Потому что уже тогда все понимали: нацизм – это зло вне привычных категорий, но не знали, как юридически сформулировать это. В 1943-м СССР дал четкое обоснование. Причем, на этих процессах подчеркивалось: исполнители – лишь маленькая часть системы, которая настолько порочна, что это еще станет предметом больших судебных разбирательств.
Амнистия– Зло вне категории... Тогда почему тех, кто выкачивал кровь из детей, разбивал младенцам головы (пуль было жалко), сотнями сжигал женщин и стариков в деревнях, душил их в газовых камерах, – всех их с 1947-го перестали расстреливать, а в середине 1950-х и вовсе амнистировали и отпустили в Германию. Как такое могло случиться? – Хрущев стремился установить дипломатические контакты с ФРГ. А правительство Аденауэра не считало немецких военных преступников, находящихся в наших лагерях, преступниками. В условиях холодной войны их воспринимали, скорее, как жертв политических игр. И одним из условий установления контактов с ФРГ было возвращение этих людей. Поэтому и провели амнистию, в результате которой на свободе оказались также и пособники фашистов, члены разных карательных формирований... Потом их долго ловили, некоторых осудили лишь в конце 1980-х. – То есть, в лагерях не разделяли: вот эти военные преступники, а эти – просто военнопленные? – Конечно, были разные инструкции на эту тему, но на практике... В общем, не успевали вовремя реагировать и толком выстраивать классификацию. – Что происходило с вернувшимися в Германию? – Мы можем отследить лишь отдельные судьбы. В западной Германии был кадровый голод и многим из вернувшихся позволяли поступить на службу – они потом занимали там какие-то посты... Повторю, все прибывшие из наших лагерей в Германию военные преступники воспринимались там, как военнопленные, как жертвы лагерной системы. Логика была простой: если процессы 1930-х годов в СССР были сфальсифицированы, а показания выбиты, то, скорее всего, аналогичные методы применяли и в процессах над военными преступниками. Хотя в данном случае это было совсем не так: все суды на удивление были проведены с соблюдением норм международного права. К тому же, СССР не передавал с депортируемыми нацистами копии следственных дел: была просто сопроводительная справка – такой-то был осужден и теперь возвращается назад. Короче, советской стороне никто не верил, а сами преступники уверяли, что их пытали, что показания выбиты на допросах, что их оклеветали их же однополчане... – Получается, СССР отчасти сам подготовил почву для того, чтобы сегодня начали пытаться исказить факты, уверяя: немцы не так уж варварски вели себя на нашей территории, все ужасы преувеличены? – СССР всегда приходилось бороться с тем обстоятельством, что мало кто знает о масштабе зверств, о Холокосте на нашей территории... Но велась эта борьба нередко топорно, чисто пропагандистскими инструментами, которые на Западе не воспринимались. Знаете, когда в феврале 1946-го на Нюрнбергском трибунале показывали фильм о зверствах оккупантов на территории СССР, то, по воспоминаниям очевидцев, для многих западных зрителей и журналистов это было откровением: никто из них не знал о том, что нацисты творили на нашей территории. Только после этого фильма об этом стали говорить. Защитники– На каждом процессе были адвокаты. При этом, кажется, они даже старались – на одном из трибуналов кто-то из обвиняемых даже умудрился получить не расстрел, а всего лишь 5 лет. Нужно профессиональное мужество, чтобы защищать палачей... – Трудно утверждать, что это благодаря защитникам. Адвокаты вообще-то четко понимали свою задачу – работать, но не усердствовать. Но они грамотно выполняли свои функции. Поскольку процесс был публичным, их работа была отчасти на публику, но она была видна и подсудимым. Основные доводы адвокатов были похожи на те, что приводило обвинение, только выводы они делали разные. Например, обвинение говорило: поскольку те люди, что сидят на скамье подсудимых, были частью нацистской системы, они должны получить такое же наказание, как и те, кого судили в Нюрнберге, – высшую меру. А защита говорила: раз они были частью системы, то можно ли ставить на одну доску, допустим, Германа Геринга и данного офицера? Разве они равноценны по масштабам преступлений? Иногда ссылались на психологическое состояние обвиняемого. Так, на Новгородском процессе был осужден Александр Лантревиц. Он был зондер-фюрером, переводчиком, и в этом качестве участвовал в том числе и в пытках. Адвокат пытался показать, что на руках Лантревица нет крови, и он, наоборот, очень переживал за пытаемых. В общем, адвокаты не усердствовали, но пытались учесть какие-то моменты, связанные с подсудимыми. – Мне, если честно, трудно их обвинять в отсутствии усердия. А адвокаты на Нюрнбергском процессе, они старались? – Старались. Тем более, что они были частью нацистской системы. Юрист Отто Кранцбюлер служил в военно-морском флоте, адвокат Георг Фрешманн был штрумфюрером СА и так далее. Новгородский процесс– Последним в РСФСР открытым процессом был в 1947-м Новгородский. Он был и самым масштабным: на скамье подсудимых – 19 человек, из них два генерала, остальные званиями пониже. Готовились к нему 5 месяцев... – Да, обычно при подготовке процессов «советского Нюрнберга» старались выстроить цепь: от высшего звена к низшему: показать всю систему – организации казней, их координации и исполнения. Это был процесс, который затрагивал преступления фашистов не только на Новгородской земле, но и на Псковской (ныне Витебская, Белоруссия), и Ленинградской областей. Частично и в Прибалтике... Оперативно-следственные группы обычно собирали из сотрудников на местах, а для усиления присылали кого-то из Москвы или Ленинграда. Следователи выезжали на места, беседовали со свидетелями, чтобы опознать военных преступников, потенциальным очевидцам показывали фотографии, аккумулировали материалы Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков (ЧГК), пытаясь соотнести их с показаниями выживших жертв зверств, выезжали в лагеря к другим однополчанам того или иного военного преступника... Так, для Новгородского процесса собирали показания и в лагере в Татарской АССР, и в лагере около Риги. Я читал переписку по делу, поражался: как смогли они все это сделать в достаточно сжатые сроки... При этом остро ощущалась нехватка квалифицированных кадров. Так, во всем управлении МГБ Новгорода в то время было всего два человека с высшим юридическим образованием. Плюс для допросов нужны были переводчики, а потом еще и прокуратура передопрашивала всех преступников. – Были какие-то документы, которые удалось отыскать в архивах уже в наше время? – Думаю, о самих процессах мы будем узнавать еще много, поскольку до сих пор не рассекречен основной массив документов. В Центральном архиве ФСБ хранятся все дела всех процессов и они недоступны для рядового исследователя. – Почему засекретили дела, по которым шли открытые процессы? – Сложный вопрос. Мне, например, из Центрального архива ФСБ прислали письмо (со ссылкой на совместное решение Минкультуры, МВД и ФСБ), что дела не реабилитированных военных преступников не выдаются. И как же быть, спрашивается, если меня, историка, интересуют именно те нацисты, которых судили на открытых процессах, и чья вина многократно доказана, поэтому естественно, что в 1990-е их не реабилитировали? Только сейчас начинается процесс рассекречивания, так как начаты расследования некоторых преступлений времен войны.
Следствие продолжается?– Какие это преступления? – С 2019-го СКР начал расследования в Псковской области, в Карелии, около Ростова, около Волгограда, в городе Ейск... Я насчитал около 10 мест. Это не какие-то новые преступления, они были известны еще тогда, после войны, но остались анонимными. В общем, это попытка спустя 75 лет после войны установить имена тех, кто совершал эти преступления. Думаю, малоуспешная, но в процессе этого мы как минимум получим документы в публичный доступ. Кроме того, места захоронения жертв, надеюсь, будут признаны охраняемыми территориями. Сейчас это четко не закреплено в законодательстве, и бывают чудовищные случаи. Так, 15 лет назад в Пскове построили дом на костях – там некогда был лагерь, а сейчас это место застроено жилыми домами. Чтобы такого не повторялось, нужно понимать, где что находится. Эти расследования, по крайней мере, выстроят такую карту. – Странно как-то со стороны федеральных ведомств хранить такие секреты, особенно учитывая, что Россия сейчас так активно борется с попытками переписать историю войны. – Долгое время фокус памяти был на героях, а не на жертвах и уж тем более не на палачах. Между тем в нашем обществе есть извечный запрос на справедливость, и ощущение, что до сих пор ее нет по той войне: жертв было много, а кто виноват? И этот вопрос, мне кажется, многие внутри себя задают. А ведь ответы на него есть – в том числе и в материалах процессов «Советского Нюрнберга». Шок– Материалы Нюрнбергского процесса тоже до сих пор толком не изданы на русском языке, – ошарашивает Дмитрий Асташкин. – В отличие от больших томов и сайтов, где полностью выложена стенограмма процесса (он длился почти год) на английском языке. При этом у нас есть статья Уголовного кодекса о запрете реабилитации нацизма и отрицания фактов, установленных приговором Нюрнбергского трибунала. Статья есть, но знания о том, что входило в эти факты, у населения нет. Парадокс? На этой почве между тем легко могут вырастать и всевозможные фальсификации. Практически в каждой стране есть тяжелые страницы истории. И у каждой трагедии имеется автор, который, конечно, должен быть ответственен за свои действия. На нашем сайте читайте также:
|
