ЗДРАВСТВУЙТЕ!

НА КАЛЕНДАРЕ
ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
2024-04-18-05-38-49
Владимир Набоков родился в Петербурге 22 апреля (10 апреля по старому стилю) 1899 года, однако отмечал свой день рождения 23-го числа. Такая путаница произошла из-за расхождения между датами старого и нового стиля – в начале XX века разница была не 12, а 13...
90-
«Эта песня хороша – начинай сначала!» – пожалуй, это и о теме 1990-х годов: набившей оскомину, однако так и не раскрытой до конца.
2024-04-25-13-26-41
Президент Владимир Путин сказал, что «в СССР выпускали одни галоши». Такое высказывание задело многих: не одними галошами был богат Советский союз, чего стоила бытовая...
2024-04-25-11-55-09
1 мая исполнится 100 лет со дня рождения Виктора Астафьева
2024-05-02-02-55-14
Зоя Богуславская – знаменитая российская писательница, эссеист, искусствовед и литературный критик, автор многочисленных российских и зарубежных культурных проектов, заслуженный работник культуры...

Историк Анатолий Разумов: «Для многих репрессированных Сталин все равно герой»

Изменить размер шрифта

Мы живем с гибридной историей, которая пытается все переварить. Но как ни старайся, злодеяния невозможно соединить с чем-то хорошим и светлым, считает историк Анатолий Разумов.

Историк Анатолий Разумов: «Для многих репрессированных Сталин все равно герой»

  • 30 октября в России вспоминают жертв политических репрессий: именно в этот день сорок пять лет назад политзаключенные советских тюрем провели однодневную голодовку.

Как составляются списки пострадавших и почему могилы жертв «большого террора» до сих пор засекречены? Как горечь о расстрелянных сочетается с почитанием Сталина? На эти и другие вопросы  ответил историк и руководитель центра «Возвращенные имена» при Российской национальной библиотеке Анатолий Разумов.

Анатолий Яковлевич, давайте разберемся с терминами. Кого в России считают жертвой политрепрессий?

— Формально — тех, кто реабилитирован по закону «О реабилитации жертв политических репрессий», принятому в 1991 году. Но если отойти от буквальной формулировки, то погибшие от «раскрестьянивания» и голодомора — тоже жертвы политических репрессий. В число жертв иногда включают тех, кто лишался избирательных прав в СССР. Такими «лишенцами» становились люди, которые были выходцами из чуждых классов — купечества, дворянства, духовенства. Потом эти люди состояли на учете как неблагонадежные, и чуть что — их выдергивали, сажали в лагеря, расстреливали.

Советское общество так называемого великого равноправия на самом деле резко делило людей на своих, не своих, полусвоих… Все было разграничено куда более страшно, чем во времена сословий.

Есть ли смысл говорить о репрессиях в цифрах?

— Цифры, конечно, разнятся. Но только представьте: за полтора года «большого сталинского террора» тайно, по ночам, без суда и приговора были убиты 800 тысяч человек. А потом 50 лет их родственникам врали о каких-то дальних лагерях без права переписки.

В Ленинграде в 1937-м и 1938-м были расстреляны 45 тысяч человек. Сколько из них по тому Уголовному кодексу могли приговорить к расстрелу — если бы был суд, прокуратура, следствие? Человек двести. Но людей расстреливали бессудно и по плану.

Но вообще для меня такая статистика не играет особой роли — цель в том, чтобы назвать каждое имя.

— Насколько адекватно тема жертв политрепрессий сегодня репрезентуется в СМИ?

— На мой взгляд, освещают ее недостаточно. О Второй мировой войне всегда говорили много и громко, она подается властью как лучшее событие в российской истории, хотя это  колоссальная катастрофа. А вот память о «большом терроре» всегда оставалась в тени. И люди забывают, что репрессии были до войны, во время нее и после.

— Может, темы Второй мировой и репрессий в информационной «повестке» дня представлены так по-разному из-за того, что идеологически они конфликтуют? Многие верят, что войну выиграл Сталин. Как тогда говорить о репрессиях?

— Вы не поверите, но для многих репрессированных Сталин все равно герой. Эта вера не мешает им горевать и отмечать День памяти жертв политрепрессий. Виноват, мол, не Сталин, а какие-то люди, что творили зло помимо его воли. Парадокс, разлом в сознании.

Но наше дело — не бороться с этими убеждениями, а говорить правду о чудовищных злодеяниях, рассказывать все, что знаем и видели на раскопках, в документах.

Под Хабаровском недавно открыли памятник Сталину, КПРФ добивается установки памятника вождю в Чите

— Как по-вашему, почему люди верят в невиновность Сталина?

— Многие привыкли валить все на плохого соседа и следователя, не допуская мысли о том, что это все власть организовала. Так легче, иначе многим было просто не выжить. Боялись за детей и не рассказывали им правду. В результате несколько поколений выросли в незнании, и до сих пор трудно достучаться до людей.

— Под Хабаровском недавно открыли памятник Сталину, КПРФ добивается установки памятника вождю в Чите…

— Да, мы живем с какой-то гибридной историей, которая все переварит: и памятники жертвам, и памятники Сталину. Но история — не место для релятивизма. Даже большому поэту не удалось черную жабу обвенчать с белой розой. Это что-то из области дурновкусия: как злодеяния можно соединить с хорошим и светлым?

— А это вообще возможно — примирить собственную историю?

— Мы не одни такие в мире, в Испании сходные проблемы с воспоминаниями о гражданской войне. И у нас еще долго будут косые взгляды одних на других. Но в итоге нам все равно жить вместе. И каждый волен свободно говорить, что думает.

— Насколько тема политрепрессий сегодня актуальна в связи с протестами в Москве в защиту прав политзаключенных? Видите параллели?

— Конечно, мой друг, историк Юрий Дмитриев три года сидит в тюрьме по надуманным обвинениям. Я регулярно занимаюсь его защитой, обсуждаю с ним предисловие к его новой книге, пока конвой ведет его по зданию суда… Вечером 30 октября я сажусь в поезд на Петрозаводск, чтобы успеть к нему на судебное заседание.

— Отношение к теме политрепрессий менялось в новой России?

— Указом президента РФ в 1996 году установили День согласия и примирения — 7 ноября. Сейчас его уже нет. И даже был целый год согласия и примирения — 1997-й. После этого власти решили, что все согласились и примирились. Из закона «О реабилитации» убрали строчки о возмещении морального ущерба — а ведь пострадавшие считали, что государство так и не принесло им извинений. С материальным возмещением тоже все было сложно — максимальный размер компенсации жертвам составлял 40 тысяч рублей.

— Вы входите во всероссийскую и петербургскую рабочую группу по реализации Государственной концепции по увековечению памяти жертв политических репрессий. Чем вы в первую очередь занимаетесь?

Ну, например, пытаемся задать властям вопросы. Где могилы? Почему людям не выдают свидетельства о смерти, где было бы названо место гибели? Это инерция государственного мышления — все чего-то таят, мямлят — на всякий случай. А люди ведь хотят знать простое.

Иногда горько улыбнешься — приходит человек: «Нам ничего не надо, только бы узнать, где могилка!» А это самое сложное в нашей стране. Все эти данные — они есть. «Контроль и учет!», твердил Ленин, так что чекисты все фиксировали при расстрелах.

— Какие еще задачи стоят перед рабочей группой?

— Развивать места памяти по стране, приглашать туда школьников на экскурсии. А еще мы говорим о рассекречивании части архивов и предоставлении доступа к документам. Родственникам и исследователям должны давать полную информацию о судьбе репрессированных.

Еще одна большая цель — открыть все площадки расстрелов и погребения. Места злодеяний должны стать местами памяти. Нужно признать места погребения участников Кронштадтского восстания и тех, кто ему сочувствовал, как Николай Гумилев в 1921 году. Открыть место расстрела митрополита Петроградского Вениамина в 1922-м. Признать место расстрела ученого и богослова Павла Флоренского и соловецких этапов в декабре 1937-го и феврале 1938-го.

Петербургская комиссия занимается и вопросом захоронения останков жертв «Красного ленинского террора», найденных у Петропавловской крепости — уже решено, что они будут перенесены на бывшее Преображенское кладбище.

— А почему День памяти проводится 30 октября?

— В 1974 году правозащитники решили, что в лагерях и тюрьмах нужно одновременно провести голодовку и назначили ее на 30 октября. Так и повелось: сначала был День политзаключенного СССР, в конце 80-х его даже пытались отмечать на улицах публично, но милиция всех разгоняла. Официально же 30 октября признали Днем политических репрессий только в 1991 году.

За последние годы сложилась традиция поминовения жертв политрепрессий: в этот день или накануне публично читают имена репрессированных. В Москве акция «Возвращение имен» проходит у Соловецкого камня 29 октября, в Петербурге — 30 октября. Наша акция называется «Хотелось бы всех поименно назвать» — это строчки из «Реквиема» Анны Ахматовой. Еще одна акция — «Колокол памяти» — проходит 30 октября у мемориала «Стена скорби» в Москве и в других городах России.

— Сколько лет традиции чтения имен?

Долгую традицию мы отсчитываем от первой публичной панихиды  с поминовением имен на Левашовском мемориальном кладбище в 1989 году — когда на бывший спецобъект госбезопасности впервые пустили людей. А последние семь лет традицией стало длительное чтение. Мы перечисляем не только имена периода «большого сталинского террора» 1937 и 1938 года, но и расстрелянных во время «красного ленинского террора» осенью 1918 года.

Вспоминаем и тех, кто был убит после Кронштадтского восстания в 1921 году — то была интеллигенция, в том числе, поэт Серебряного века Николай Гумилев. Не забываем и те имена, что приносят люди с собой. За день на площадках мы прочитываем до 3 тысяч имен.

— Много людей приходит на акции? Молодежь «откликается»?

Люди всегда есть — не так, чтоб одна большая очередь, как в Москве, но приходят, иногда семьями и с детьми. Молодых людей немного, но меня это не смущает. Спокойно отношусь к равнодушным. Я противник того, чтобы силой втягивать людей в поле памяти — только обратного эффекта добьешься.

— Расскажите, как вы начали работать над «Ленинградским мартирологом»?

— Когда вышел Указ президиума Верховного Совета СССР 1989 года о публикации имен и огласке мест погребения, в газете «Вечерний Ленинград» с января 1990 года стали колонками публиковать имена репрессированных. Увидев это, я понял, что они должны лечь в основу будущей книги. С тех пор я занимаюсь этим уже 30 лет.

Я работал с архивно-следственными делами в управлении госбезопасности, изучал, дополнял справки, связывался с родными людей, собирал свидетельства и фотографии. Но я всегда говорю, что «Мартиролог» — это не моя книга, а книга памяти нас всех.

— Когда вышел первый том?

— В 1995 году. Сейчас уже тринадцать томов, в которых мы назвали 51 тысячу имен. Всего будет семнадцать книг. Но всех имен не назовешь — для этого есть электронная книга памяти, сайт «Возвращенные имена. Книги памяти России». Мартиролог состоит из двух частей: первая — предельно сдержанный раздел скупых справок. А вот второй раздел — это воспоминания, биографии, комментарии — голоса свидетелей как есть.

- На ваш взгляд, сегодня есть какие-то распри между потомками сотрудников НКВД и жертв?

— Думаю, такого нет. Кстати, в «Ленинградском мартирологе» я взял за правило называть всех, кто бы в чем ни обвинялся. Только когда все имена известны, можно судить дальше.  Мне помогают иногда как раз потомки тех, кто участвовал в репрессиях. Так, внук одного расстрелянного чекиста хотел написать книгу про деда, долго выслушивал меня и сначала не верил, что дед по должности сам командовал расстрелами. Горько все воспринимал,  мучился страшно. А потом стал помогать мне в исследованиях…

Что тут скажешь? Ничего. Такая судьба, такой человек. А социал-дарвинизмом сейчас заниматься, разжигать рознь — смысла нет.

Ведь когда Анна Ахматова говорила, что Россия, которая сажала, посмотрит в глаза России, которая сидела, она не арифметику имела в виду.

нук одного расстрелянного чекиста хотел написать книгу про деда, долго выслушивал меня и сначала не верил, что дед по должности сам командовал расстрелами.

Еще материалы о часто трудном для восприятия прошлом СССР и России:

По инф. rosbalt.ru

  • Расскажите об этом своим друзьям!

  • Черемховские наступают: о чем говорят перестановки в правительстве
    Правительство в очередной раз пополнила обойма губернаторов, которых в Кремле посчитали годными к работе на федеральном уровне.
  • Размышления в Год семьи
    Мое послевоенное детство прошло в маленьком заполярном поселке. Домишки были неказистые, с удобствами во дворе, воду привозили на телеге, наливая пожарным шлангом через прорубленное в стене оконце двухсотлитровые бочки, много чего еще не хватало и в скромных магазинчиках того времени. А вот разновозрастной ребятни было много. И мы, мальчишки 10-12 лет, как-то мало обращали внимание на эти неудобства.
  • Полководцы Великой войны: рейтинг от Сталина
    А действительно – кто был лучшим с точки зрения Верховного главнокомандующего? Расхожая точка зрения – Жуков. Вот и Парад Победы 24 июня 1945 года принимал именно он. А командовал парадом Рокоссовский, что тоже символично – его нередко называют «вторым после Жукова». Однако львиная доля возвышения обоих полководцев (особенно Жукова) приходится на 1970-е годы и позже. А как ситуация выглядела в годы войны и первое время после Победы, пока страну возглавлял Сталин?
  • Правда о Победе
    История – служанка политики, взгляд на прошлое, исходящий из сиюминутной конъюнктуры? Или все-таки наука, одна из сфер наших знаний, требующая точности и беспристрастности?
  • «А иначе зачем на земле этой вечной живу?»
    К 100-летию со дня рождения Булата Окуджавы и Юлии Друниной.
  • Люди доброй воли Иммануила Канта
    Философ Иммануил Кант не бывал в Иркутской области. Он практически никогда не покидал родного Калининграда, триста лет назад и до 1946 года называвшегося Кенигсбергом. Но его философские труды, его идеи шагают и по Сибири. Особенно актуально их вспомнить в апреле.
  • Золотой век Зои Богуславской
    Зоя Богуславская – знаменитая российская писательница, эссеист, искусствовед и литературный критик, автор многочисленных российских и зарубежных культурных проектов, заслуженный работник культуры РФ.
  • БАМ – ССО – ВЛКСМ
    На прошлой неделе побывал сразу на нескольких мероприятиях, связанных с аббревиатурами, вынесенными в заголовок, и нахлынули воспоминания. Правда, они (воспоминания) выстроились в голове в обратном порядке, нежели в заголовке. Впрочем, так и было в истории. И в жизни…
  • Чутье. Рассказ Владислава Огаркова
    Эту историю поведал Эдуард Копица, мой знакомый, живший в северном Усть-Илимске. Водитель грузовиков и автобусов, простой и светлый человек, он очень любил природу и многое знал о ней. Увы, ушедший туда, откуда не возвращаются.
  • День Победы: страницы жизни Виктора Секерина
    Виктор Павлович Секерин в 70-е годы заведовал кафедрой и аспирантурой на факультете иностранных языков КГПИ. Он поражал эрудицией, смелостью, раскованностью, ораторским мастерством. Сердце его не выдержало перегрузок в 58 лет. О его жизни и пойдет речь.
  • Защитники, или Воспоминания новоявленного бравого солдата Швейка о превратностях воинской службы
    Почти вся история человечества прошла в войнах и вооруженных конфликтах. Причин тому множество, всех их и не перечислить, да и такой задачи автор не ставит. Куда интереснее вопрос о роли подготовки военных кадров для успешной защиты Отечества. Автору на примерах своей биографии представилась возможность рассказать, как его в очень давнюю эпоху готовили защищать свою страну. И первым моим рассказом будет повествование о начале моей воинской «карьеры» в послевоенной Одессе. Александр Табачник
  • Не судьба?
    Судьба некоторых книг складывается словно по драматическому сюжету. Недавно мне довелось ознакомиться с повестью Г.П. Баранова «Злой Хатиман. Записки военного разведчика», которая могла прийти к читателям ещё в конце 80-­х. Но не пришла. И вот тут интересно разобраться – почему...
  • Фронтовик, писатель, гражданин: сто лет Виктору Астафьеву
    1 мая исполнится 100 лет со дня рождения Виктора Астафьева
  • Какой была в СССР бытовая техника
    Президент Владимир Путин сказал, что «в СССР выпускали одни галоши». Такое высказывание задело многих: не одними галошами был богат Советский союз, чего стоила бытовая техника!
  • 90-е: лихие или бурные?
    «Эта песня хороша – начинай сначала!» – пожалуй, это и о теме 1990-х годов: набившей оскомину, однако так и не раскрытой до конца.
  • «…Я знаю о своем невероятном совершенстве»: памяти Владимира Набокова
    Владимир Набоков родился в Петербурге 22 апреля (10 апреля по старому стилю) 1899 года, однако отмечал свой день рождения 23-го числа. Такая путаница произошла из-за расхождения между датами старого и нового стиля – в начале XX века разница была не 12, а 13 дней.
  • «Помогите!». Рассказ Андрея Хромовских
    Пассажирка стрекочет неумолчно, словно кузнечик на лугу:
  • «Он, наверное, и сам кот»: Юрий Куклачев
    Юрий Дмитриевич Куклачёв – советский и российский артист цирка, клоун, дрессировщик кошек. Создатель и бессменный художественный руководитель Театра кошек в Москве с 1990 года. Народный артист РСФСР (1986), лауреат премии Ленинского комсомола (1980).
  • Эпоха Жилкиной
    Елена Викторовна Жилкина родилась в селе Лиственичное (пос. Листвянка) в 1902 г. Окончила Иркутский государственный университет, работала учителем в с. Хилок Читинской области, затем в Иркутске.
  • «Открывала, окрыляла, поддерживала»: памяти Натальи Крымовой
    Продолжаем публикации к Международному дню театра, который отмечался 27 марта с 1961 года.