Сталинград в Великую Отечественную войну выстоял неимоверной ценой. Руины тянулись здесь на пять десятков километров. Ни одного действовавшего предприятия из 126. И началась новая битва за восстановление: Сталинград должен был зажить, задышать. И хоть изредка, но озаряться улыбкой радости. И потому в день первомайского праздника в городе было решено провести большой футбол.
Сталинград — пылал, Волга — горела. И не надо было футболистам уходить на фронт. Он был здесь, прямо в городе, где дрались за каждый камень игроки сталинградского «Трактора» Владимир Зуев, Александр Моисеев, Иван Фролов, Леонид Шеремет, Федор Гусев, Савва Пеликян, Георгий Шляпин, Иван Тяжлов, Василий Ермасов. Капитан команды, а теперь оперуполномоченный НКВД Константин Беликов уничтожал диверсантов, парашютистов и прочую нечисть.
В критический момент обороны, когда немцы прорвались к тракторному заводу, последовал приказ: «Атаку отбить, использовав все имеющиеся средства». И пошел на фашистов в рост, не таясь, истребительный рабочий батальон, сплошь одетый в форму футбольной команды «Трактор» — синие рубашки с голубой полоской. Враг бежал. По поверью, которое так близко к действительности, среди них были игроки «Трактора» и «Динамо». На войне погибли двое: начальник команды Бакулин и уже после матча 1943-го — защитник Георгий Иванов.
Город выстоял ценой неимоверной. Руины тянулись на пять десятков километров. Ни одного действовавшего предприятия из 126. И началась новая битва за восстановление: Сталинград должен был зажить, задышать. И хоть изредка, но озаряться улыбкой радости. И потому в день первомайского праздника в городе было решено провести большой футбол.
От некогда уютного стадиона около завода, который бомбили денно и нощно, остались лишь клочки футбольного поля с упрямо пробивающейся травой. Часть поля немцы превратили в кладбище, уставленное крестами с касками. Устроили комсомольцы воскресник, принялись разгребать и расчищать, а могилы — заминированные. Снова раненые, убитые, снова — горе. Чужая смерть, радостное ожидание футбола, возвращение к жизни. Как же все сплелось туго и навечно.
Идея устроить 2 мая 1943 года футбольный матч была смелой. Она вселяла уверенность не хуже сводок Информбюро. Ведь если в городе большой футбол, значит, город жив. И если находятся силы гонять мяч, — тяжелейшее позади. Из Москвы доставили немыслимую ценность: футбольные мячи, бутсы, трусы и майки — атрибуты праздничной игры.
Стал известен и соперник. Ждали московское «Динамо», но почти все динамовцы были на фронте. Сообщили: приедет столичный «Спартак» во главе с вратарем Анатолием Акимовым. А в Сталинграде к середине апреля с трудом собрали чертову дюжину — 13 человек, которым предстояло выйти на поле как сталинградскому «Динамо».
И все волновались. После по-военному длинных рабочих смен и опасных дежурств в оперотделе тренировались до изнеможения на неровном поле. На первую тренировку вышли кто в чем. Залатанных гимнастерок и просящих каши сапог никто не стеснялся.
Только жить игрокам было негде. Селились в землянках, блиндажах, откуда недавно ушли зенитчики. Из обстановки — четыре табуретки, сбитый из ящиков для артснарядов стол, нары.
Футболисты волновались: соберется ли народ? Как они сыграют? Только бы не проиграть. Подъем перенесли на 5.30 и тренировались с шести до восьми. Прибегали поздними вечерами после работы и играли в мягких весенних сумерках, пока совсем не стемнеет.
Но как пойдет игра? Испытывали чувство страшной ответственности. Будто всю жизнь гоняли мяч ради этого матча. Что ж, есть старая, за давностью лет забытая поговорка: «Кто не переживает, тот не играет». Поклялись: «Если уступим, то с честью. Биться до финального свистка».
Да и «Спартак» шутить не собирался. Мэтр футбольных ворот Анатолий Акимов без сюсюканья предупредил друга-капитана Беликова: «Костя, вам придется нелегко». Беликов скрыл волнение небрежным: «Посмотрим, игра покажет. Пришел бы народ».
Футболисты переживали понапрасну. Люди пришли. Футбол — занятие мирное. Когда мужчины играют в мяч, молчат орудия и пулеметы. Пусть еще гнать и бить фашиста от Волги до Берлина. Кусочек мирной жизни оторван, отвоеван. Матч был лекарством — ничего что полуторачасовым — от боли и невзгод.
Успели даже поставить скамейки тысячи на три зрителей. А пришло раза в четыре больше. Вход для всех — бесплатный. Трибуны зеленели гимнастерками, вытесняя этим военным цветом гражданские одежды. Футболисты выглянули из раздевалки. Двое милиционеров по-хозяйски вели под руки упирающегося пьяного. Ну, все как до войны.
Игра еще не началась, а трибуны зашумели, зааплодировали. Это генерал Скоков вручил Ермасову боевую и всегда выстраданную солдатскую медаль «За отвагу». Сталинградские футболисты после этого успокоились. Судить матч поручили сталинградскому футболисту Леониду Карловичу Назарчуку. По отзывам обеих заинтересованных сторон судил он в манере, которую бы мечталось увидеть и у всех современных арбитров: ни тем ни этим.
Установка хозяев на игру была логично нехитра. Сдержать натиск спартаковцев на первых минутах и контратаковать быстрыми флангами. А спартаковцы били и били по воротам, но двухметровый Ермасов стоял в воротах непробиваемой сталинградской глыбой.
Динамовцы действовали самоотверженно, слаженно. Громче и громче покрикивал на форвардов Ермасов: «Давай, ребята, давай!» И они «дали». Мяч попал к Савве Пеликяну. Тот никак не мог найти свободных игроков: спартаковцы всех держали крепко. И вдруг увидел Савва открывшегося Георгия Шляпина. Быстрая передача и, получив мяч, тот, промчавшись по левому краю, сделал прострельный навес. Набежавший Александр Моисеев без всякой обработки ударил в классическую «девятку». Так матч и закончили.
Сталинградцы доплелись до раздевалки и долго отдыхали на скамеечках: отнялись ноги. И все равно удовольствие получили огромное. Гордость переполняла. Смогли доставить радость людям и себе тоже.
«Банкет» был по-военному строг. Достали несколько буханок ржаного хлеба, мерзлой картошки и селедки со ржавчинкой. Но какой же, черт возьми, вкусной!
История человечества полна удивительных парадоксов, когда гениальное изобретение долгое время лежит на поверхности, но люди упорно продолжают пользоваться неудобными, а порой и опасными методами. Один из самых ярких примеров — история консервной банки и консервного ножа. Мы настолько привыкли к тому, что жестяная банка открывается легким движением руки за пару секунд, благодаря специальному ключу или кольцу, что даже не представляем себе другой реальности. Между тем между появлением консервов и изобретением первого бытового консервного ножа прошло ровно полвека.
Когда мы садимся в поезд дальнего следования, чтобы навестить детей или отправиться в путешествие к морю, мы редко задумываемся о том, по какому удивительному инженерному пути бегут колеса состава. Между тем стоит пересечь белорусскую или украинскую границу со странами Евросоюза, как пассажирский поезд задерживают на несколько часов. На специальной станции колесные пары буквально «переобувают» или переставляют вагоны на другую ширину рельсов. Всё дело в том, что в России и на пространстве бывшего СССР ширина железнодорожной колеи составляет 1520 миллиметров (исторически — 1524 мм, или ровно 5 футов), в то время как в большинстве стран Европы принят так называемый «стефенсоновский» стандарт — 1435 миллиметров.
Мы часто используем в речи крылатые выражения, даже не задумываясь об их буквальном, порой весьма мрачном происхождении. Фразеологизм «всыпать по первое число» знаком каждому с детства. Сегодня мы произносим его в переносном смысле, подразумевая строгий выговор, нагоняй или наказание за провинность. Однако за этой привычной фразой стоит вполне конкретная, суровая и безжалостная историческая реальность дореволюционной российской школы, где телесные наказания долгие годы считались главным методом воспитания и дисциплины.
Мы настолько привыкли к чугунным гармошкам под нашими окнами, что воспринимаем их как нечто само собой разумеющееся — неотъемлемую часть интерьера, на которую обращаешь внимание разве что во время генеральной уборки или ежегодной покраски. Между тем появление привычной батареи центрального отопления в XIX веке стало настоящим технологическим прорывом, перевернувшим представления о комфорте, архитектуре и планировке жилых помещений. И обязаны этим изобретением мы не заграничным инженерам, а выдающемуся русскому предпринимателю и промышленнику прусского происхождения Францу Сан-Галли.
Каждый из нас видел этот знак тысячи раз: изящная чаша, обвитая змеей, украшает фасады аптек, медицинские справочники, халаты врачей и машины скорой помощи. Мы привыкли к нему с детства и редко задумываемся, какое удивительное переплетение мифов, философии и реальной науки скрывается за этим изображением. Почему именно пресмыкающееся стало главным вестником исцеления, а чаша превратилась в хранилище жизни? История этого символа уходит своими корнями вглубь веков, к истокам античной цивилизации.
Неделя внутренней работы, подведения итогов и подготовки к новому лунному циклу. Она начинается с бережной поддержки близких и погружения в суть вещей, требует экологичного очищения пространства на новолуние и завершается яркой вспышкой созидательной эстетической энергии.
«Я из рабочих-крестьян. Окраина Москвы, бедность, хулиганы», – так Леонид Куравлёв говорил о своем происхождении и юных годах. Родился будущий актер в столице 8 октября 1936 года.
Наша Люба, Любушка, Любава – Любовь Сухаревская – прекрасный человек и товарищ. И по совместительству – известный иркутский поэт, писатель, публицист, журналист, член Союза журналистов СССР и РФ, член союза российских писателей, неоднократный лауреат областных конференций «Молодость, Творчество. Современность» (секции поэзия, журналистика), автор трех прижизненных сборников стихов, многократный лауреат многих профессиональных журналистских премий и званий (губернатора Иркутской области, «Золотое перо», «Золотая запятая», «Лучший журналист Иркутской области», «Мэтр журналистики»…)
Неделя глубоких контрастов, внутренней работы и очищения. Начинается с интуитивного подведения итогов, в середине требует решительности и отсечения лишнего, проводит через эмоциональный шторм к выходным и завершается долгожданным чувством возрождения и покоя.
Он стал всемирно известным композитором в 20 лет, когда его Первая симфония прозвучала в концертных залах СССР, Европы и США. Через 10 лет его оперы и балеты шли в ведущих театрах мира. 15 симфоний Шостаковича современники называли «великой эпохой русской и мировой музыки».
110 лет назад
20 сентября 1916 года в Москве образован кружок содействия учреждению университета в Иркутске. В его состав вошли Н. А. Второв, М. В. Пихтин, Б. А. Швецов, В. А. Касьянов, И. И. Попов, К. П. Михневский, И. С. Кальмеер, А. Е. Владимиров, А. Б. Воллернер, Е. С Второва. Председателем избрана Е. С. Второва, заведующим делами – И. И. Попов. Деятельное участие в работе кружка принял профессор В. А. Обручев.
Каждый, кому доводилось садиться за руль в Великобритании, на Кипре или в Японии, помнит это острое чувство пространственной растерянности. Привычные с детства рефлексы дают сбой: зеркало заднего вида оказывается не там, поворот на перекрестке требует непривычного расчета траектории, а рука машинально тянется к переключению передач в пустоту дверной карты. Сегодня около трети населения планеты передвигается по левой стороне дороги, а две трети — по правой. Мы привыкли считать это случайной причудой национальных стандартов, однако за этим разделением стоят века военной тактики, законы фехтования и логика гужевого транспорта.
Даже в XXI веке, среди цифровых технологий и прагматичного ритма жизни, каждый из нас регулярно сталкивается с этой негласной традицией. Стоит протянуть руку с ключами, документами или деньгами через открытую дверь, как собеседник почти рефлекторно отдергивает ладонь или произносит знакомое с детства: «Не передавай через порог — перешагни или зайди». Большинство людей соблюдают это правило машинально, объясняя его туманной бытовой приметой: «поссоримся» или «денег не будет». Однако за этой привычной осторожностью скрывается не просто суеверие, а один из самых глубоких, архаичных и сакральных пластов нашей культурной памяти.
Фраза «я умываю руки» прочно вошла в наш повседневный лексикон. Мы произносим ее, когда хотим подчеркнуть свой нейтралитет, выйти из затянувшегося конфликта или снять с себя моральную ответственность за чужие ошибочные решения. В сознании большинства этот жест неразрывно связан с евангельской сценой: римский наместник Понтий Пилат перед ревущей толпой омывает ладони водой, отдавая невинного на казнь. Однако мало кто знает, что Пилат вовсе не был автором этого движения. Римский префект прибегнул к древнейшей юридической процедуре, корни которой уходят в ветхозаветное уголовное право за тысячу лет до нашей эры.
Неделя лидерства, активного обучения и внутренней трансформации. Она начинается с выстраивания прочных рабочих фундаментов, достигает творческого пика в командном взаимодействии, а завершается полнолунием, требующим физического очищения и спокойного отдыха.
Будущий виртуоз киноэкрана и театральной сцены появился на свет 21 сентября 1916 года в городе Себеж Витебской губернии (сейчас – Псковская область). Его имя по паспорту – Залман Храпинович, а в семье звали Зяма.
Всероссийский день трезвости 11 сентября областная власть отметила очередным запретом на розничную продажу горячительных напитков, да еще и под угрозой астрономических штрафов.
Знакомая многим картина: комнатный термометр показывает комфортные +22...+24 °C, домочадцы спокойно ходят в легкой домашней одежде, а вам непреодолимо хочется набросить на плечи шерстяной платок или надеть теплые носки. Окружающие нередко шутят о «мерзлявости» или списывают всё на капризы, а сам человек начинает подозревать у себя серьезные сосудистые патологии. Однако в подавляющем большинстве случаев стойкое ощущение прохлады в натопленной комнате — это не болезнь и не каприз, а закономерная физиологическая перестройка терморегуляционного аппарата в зрелом возрасте.
Периодическое онемение пальцев ног, странное ощущение «чужих стоп», легкое покалывание в ладонях или внезапная неустойчивость при ходьбе в сумерках — симптомы, которые после 50 лет привычно списывают на остеохондроз, артроз или «возрастную усталость сосудов». Человек добросовестно включает в рацион говяжью печень, яйца, творог и рыбу, уверенный, что его организм получает всё необходимое. Однако клиническая практика показывает парадоксальную картину: даже при образцовом мясном столе в тканях может развиваться глубокий дефицит кобаламина (витамина B12).
