Без солнца не было бы жизни на земле. Всестороннее воздействие лучей этого светила тщательно изучается учеными разных стран мира. И вот к каким любопытным выводам пришли мужи науки на этот раз.
«Пребывание на солнце может повысить ваше либидо, согласно новому исследованию, в рамках которого было установлено, что в результате более продолжительной подверженности солнечному свету высвобождается более высокий уровень половых гормонов», — передает Daily Mail.
«Исследователи из Тель-Авивского университета подвергли 32 взрослых человека воздействию различных уровней ультрафиолетового излучениясолнечного света, одновременно задавая им вопросы о том, насколько они возбуждены. Когда их попросили избегать солнечного света в течение 2 дней, а затем позагорать в течение 25 минут, добровольцы — как мужчины, так и женщины — были более сексуально возбуждены, установили ученые. Они также обнаружили, что воздействие ультрафиолета повышает уровень половых гормонов, а также увеличивает уровень тестостерона у мужчин, делая их более агрессивными», — говорится в статье.
«Команда ученых пояснила, что в будущем это новое открытие может обрести практическое применение — например, может быть разработана терапия расстройств, связанных с уровнем половых гормонов, с помощью УФВ-излучения. Но они предупредили, что прежде, чем будет разработано новое лечение, требуется провести много исследований, и сказали, что люди должны быть осторожны с чрезмерным пребыванием на солнце», — пишет издание.
«Перед экспериментами на людях команда подвергала воздействию солнечного света животных и обнаружила, что уровень женских гормонов „значительно вырос“, что привело к увеличению яичников. Они также обнаружили, что усилилось влечение как у самок, так и у самцов — и те, и другие были более склонны к половым актам, даже вне обычного сезона спаривания».
«По словам профессора Кармит Леви, автора исследования, ученые годами знали, что УФB-излучение повышает уровень тестостерона у мужчин и играет роль как в поведенческой, так и в гормональной регуляции сексуальности у млекопитающих. Однако механизм, ответственный за это регулирование, оставался неизвестным, поэтому, чтобы выяснить детали, израильская команда и провела свои эксперименты», — передает издание.
«Затем они удалили из кожи животных белок p53, который определяет повреждение ДНК и активирует изменения пигментации во время воздействия солнечного света. Удаление р53 устранило эффект воздействия УФB-излучения на сексуальное поведение животных, что продемонстрировало, что воздействие излучения через кожу является причиной гормональных, физиологических и поведенческих изменений. Они также установили, что защитная система через белок p53 отвечает за регуляцию сексуальности в ответ на солнечный свет», — сообщается в статье.
«Последний этап исследования включал 32 человека, которые заполнили анкеты о поведении, связанном с романтической страстью и агрессией. После лечения с помощью УФВ-фототерапии как у мужчин, так и у женщин наблюдался всплеск романтической страсти — с более высоким либидо и повышенным интересом к сексу. Мужчины-добровольцы также были более агрессивны, чем раньше. Аналогичные результаты были получены, когда испытуемых просили избегать солнечного света в течение 2 дней, а затем загорать примерно 25 минут, — пишет газета. — Анализы крови показали, что воздействие солнечного света приводит к более высокому выбросу гормонов, таких как тестостерон, по сравнению с тем, что было за день до воздействия».
«Кожа содержит различные механизмы для взаимодействия с солнечным излучением, и один из них — белок p53, — указала профессор Леви. — Мы должны помнить, что воздействие ультрафиолета опасно и может повредить ДНК, как в случае рака кожи. В то же время две встроенные программы в коже, активируемые после воздействия солнечного света, существуют для защиты от повреждения ДНК: система репарации ДНК и пигментация, а именно загар, в зависимости от степени воздействия».
«Активируя обе системы, белок p53 регулирует уровень повреждения ДНК. В нашем исследовании мы обнаружили, что эта же система также активирует эндокринную систему сексуальности и, возможно, размножения», — подчеркнула она.
Интересные выводы сделала команда ученых. И когда в жизни явно не хватает романтики и страсти, стоит что ли пойти позагорать?..
Сегодня фразой «игра не стоит свеч» мы привычно описываем любое бессмысленное предприятие, хлопоты вокруг которого заведомо превышают потенциальную выгоду. Для современного человека это абстрактная метафора. Однако в XVIII столетии эти слова не содержали в себе ни капли поэзии: за ними стоял сухой бухгалтерский расчет, негласный кодекс карточного этикета и колоссальная стоимость вечернего освещения в европейских и российских дворянских гостиных.
Каждый, кто застал эпоху рукописных писем, бережно хранит в памяти образ белого почтового конверта с сине-красной окантовкой «Авиа» и пунктирной сеткой в левом нижнем углу. Выведение цифр по строгим диагональным точкам шариковой или перьевой ручкой было для многих почти медитативным ритуалом. Однако эта графическая рамка появилась на миллионах конвертов вовсе не ради школьной аккуратности. За ней стояла масштабная логистическая революция, спасшая мировую почтовую систему от неминуемого коллапса.
В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
В русском языке немало метких выражений, смысл которых кажется интуитивно понятным, но при детальном рассмотрении ставит в тупик. Яркий тому пример — поговорка «гол как сокол», служащая синонимом крайней нужды и отсутствия какого-либо имущества. Современный человек неизменно представляет себе гордую хищную птицу с роскошным оперением и недоумевает: почему быстрый пернатый охотник внезапно стал олицетворением наготы и нищеты?
Качественное шерстяное пальто или классический пиджак — это всегда серьезная инвестиция в гардероб, рассчитанная на годы безупречной службы. Однако нередко после межсезонного хранения владельцы с удивлением обнаруживают, что безупречная посадка исчезла: на окатах рукавов появились некрасивые бугры, линия плеча просела, а лацканы перестали аккуратно прилегать к груди. В большинстве случаев виновата не ткань и не качество пошива, а незаметный предмет, которому редко уделяют должное внимание, — обычная тонкая вешалка.
Почти каждый, чье детство или юность пришлись на вторую половину XX века, помнит характерный красно-синий или розовато-серый брусок ластика в пенале. В школьных классах из поколения в поколение передавалась непоколебимая легенда: мягкая красная сторона стирает простой карандаш, а жесткая синяя создана специально для шариковых и чернильных ручек. Результат проверки этой гипотезы на практике всегда был одинаковым — истонченная бумага, грязное фиолетовое пятно и зияющая дыра в тетрадном листе.
Выбирая новую чашку для чая или утреннего кофе, мы обычно оцениваем форму ручки, толщину стенок, цвет глазури и приятную тяжесть изделия в руке. Но если перевернуть фабричную керамическую кружку вверх дном, на выступающем нижнем ободке — так называемом кольцевом буртике — нередко можно обнаружить одну или две аккуратные выемки. Многие принимают этот элемент за след от литьевой формы, технологический заусенец или даже случайный скол. На самом деле перед нами изящный образец прикладной физики и промышленной эргономики, решающий сразу несколько скрытых бытовых задач.
Лаконичные серванты, журнальные столы и книжные полки 1960–1970-х годов сегодня переживают настоящий ренессанс. Созданная по канонам советского модернизма мебель привлекает чистыми линиями, устойчивыми ножками и, главное, качественными материалами — массивом березы, бука и натуральным шпоном ценных пород. Однако за десятилетия службы лаковое покрытие неизбежно покрывается паутиной микротрещин, белесыми следами от горячих чашек и теряет былую глубину.
Неделя внутреннего обновления, раскрытия талантов и оттачивания мастерства. Период начинается с возвращения к заброшенным проектам и бережной заботы о себе, проходит через глубокий анализ скрытых процессов и завершается временем яркого созидания с исключительным вниманием к деталям.
В повседневной речи мы легко бросаем фразу «перемывать косточки», когда говорим о досужих сплетнях, пересудах за спиной или придирчивом разборе чужих слабостей. Звучит это выражение привычно, слегка иронично и совершенно метафорически. Однако для наших далеких предков в этих словах не было ни грамма фигуральности: за ними стоял сложный, строгий и мистический погребальный обряд, практиковавшийся веками.
Надевая классический пиджак, блейзер или демисезонное пальто, мы редко задумываемся об анатомии кроя. Вертикальный разрез на спинке — шлица — воспринимается нами как привычная декоративная деталь. Однако в истории портновского искусства нет ни одной случайной строчки: шлица обязана своим рождением не капризам моды, а суровой необходимости военной кавалерии и строгим законам эргономики верховой езды.
Привычный бытовой жест: мы достаем из кошелька металлическую мелочь и подушечками пальцев ощущаем мелкие бороздки на боковой грани. Редко кто задумывается, что этот едва заметный рельеф — в нумизматике называемый гуртом — когда-то спас экономику целой европейской державы от финансового коллапса, а за его появлением стоял один из величайших ученых в истории человечества.
Слово «бабки» в значении наличных денег сегодня воспринимается большинством как просторечный или даже дворовый жаргон, прочно вошедший в обиход в конце прошлого века. Принято считать, что это грубоватое словечко родилось на стихийных рынках девяностых годов. Однако историческая и архивная правда куда глубже и благороднее: этот финансовый фразеологизм возник вовсе не на улицах, а в респектабельных купеческих гильдиях и банковских конторах Российской империи во второй половине XIX столетия.
3 сентября – очередная, на этот раз 81-я, годовщина завершения Второй мировой войны. И хотя точка была поставлена на Дальнем Востоке, главные по масштабам события происходили на Восточном фронте европейского театра военных действий.
Стоило только увидеть добродушие на его лице или услышать неповторимый тембр голоса, как все расплывались в улыбке. Но то, что нравилось зрителю, приносило артисту много страданий. Его улыбка была настоящей маскировкой скрытых комплексов, страхов и сомнений. В его творческой биографии отсутствуют отрицательные персонажи, он не воспринимал зло ни в каком виде.
В современном русском языке слова «врач» и «врать» кажутся абсолютными антиподами. Врач ассоциируется с наукой, точностью, клятвой Гиппократа и спасением жизней, тогда как глагол «врать» несет исключительно негативный оттенок — обманывать, вводить в заблуждение, искажать истину. Однако историческая лингвистика открывает удивительный парадокс: эти два слова — ближайшие кровные родственники, выросшие из одного индоевропейского корня.
В нашей повседневной речи живут сотни выражений, подлинный смысл которых давно стерся из памяти. Мы произносим их машинально, даже не подозревая, что цитируем древние технические инструкции, технику безопасности на мануфактурах или правила межевания земель. Слова «попасть впросак» и «городить огород» — яркие памятники ушедшему ремесленному укладу, за которыми стоят реальный человеческий труд, тяжелые ошибки и вековая крестьянская смекалка.
Выражение «работать спустя рукава» мы слышим с детства. Так говорят о небрежности, халтуре, формальном отношении к делу или откровенной лени. Однако в основе этой идиомы лежит не абстрактное осуждение человеческих пороков, а точный, овеществленный в ткани социальный код допетровской Руси.
Вплоть до конца XIII века достижение сорокалетнего возраста для большинства европейских ученых, монахов-переписчиков, ювелиров и граверов означало профессиональную катастрофу. С наступлением естественной возрастной дальнозоркости (пресбиопии) человек неумолимо терял способность разбирать мелкий бисер рукописных строк или выполнять филигранную ручную работу. Накопленный десятилетиями колоссальный опыт и зрелая мудрость оказывались заблокированы физиологией: мыслители были вынуждены диктовать тексты ученикам или вовсе оставлять ученые труды в самом расцвете творческих сил.
