НА КАЛЕНДАРЕ

Поэма «Василий Теркин»: читатели думали, что герой – реальный человек

Валерий Бурт, portal-kultura.ru   
29 Января 2023 г.

В сентябре 1942-го в «Красноармейской правде» началась публикация поэмы «Василий Теркин. Книга про бойца». Очень скоро стало ясно, что произведение Александра Твардовского — бесспорно, одно из лучших в нашей литературе о войне и русском солдате.

Поэма «Василий Теркин»: читатели думали, что герой – реальный человек

Бойцы с нетерпением ждали продолжения, передавали друг другу вырезки из газет со стихотворными строчками, заучивали их наизусть. Теркин обрел невиданную популярность, стал близок каждому.

Хвалили поэму многие, в том числе литературные корифеи. Борис Пастернак охарактеризовал «Теркина» как «чудо растворения поэта в народной стихии». Иван Бунин выразил небывалый (для него) восторг, заметив: «Это поистине редкая книга: какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный, солдатский язык — ни сучка, ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова».

Строки Твардовского легки, проворны, ритмичны, несмотря на то, что поэма писалась долго и трудно. Бывало, взбудораженный руганью критиков, вконец расстроенный, он отставлял перо в сторону, потом, терзаясь сомнениями, брал в руки вновь. Ответственный, совестливый «отец» не мог отказаться от своего «ребенка», задорного, неунывающего героя, уроженца Смоленской глубинки.

Известно, что в отечественной литературе «Василий Теркин» существовал и раньше, являясь к читателю в ином обличье. В вышедшем в 1892 году романе Петра Боборыкина тезка и однофамилец главного персонажа Твардовского — предприимчивый купец. Когда-то книгу о нем хотя бы раз держали в руках едва ли не все русские книгочеи, но после революции ее по понятным причинам забыли.

Вспомнил о ней некий дотошный читатель поэмы Александра Твардовского и в письме упрекнул: «Неужели вами руководило соображение родственности этого, уже описанного, типа и созданного вами? Но ведь это оскорбление для бывалого солдата Васи Теркина!».

Александр Трифонович в ответ сообщил, что о романе узнал уже тогда, когда значительная часть поэмы была напечатана и что совпадению имен героев он никакого значения не придал: «Просто есть такая русская фамилия Теркин, хотя мне раньше казалось, что эту фамилию мы «сконструировали», отталкиваясь от глаголов «тереть», «перетирать» и т. п.».

Колоритный персонаж появился на свет во время советско-финской кампании, когда будущий главред «Нового мира» работал корреспондентом газеты «На страже Родины». После того, как Твардовский и его коллеги придумали Теркина, тот стал периодически фигурировать на страницах издания.

Полнокровный, живой образ русского солдата поэт собирался создать позднее и уже сделал предварительные наброски. Но не только «классический» портрет служивого, неунывающего весельчака-балагура был предметом его творческих раздумий. Спустя несколько лет, в годы еще более страшной войны, Александр Твардовский в одном из стихотворений-воспоминаний напишет: «Из записной потертой книжки / Две строчки о бойце парнишке, / Что был в сороковом году / Убит в Финляндии на льду. / Лежало как-то неумело / По-детски маленькое тело. / Шинель ко льду мороз прижал, / Далеко шапка отлетела. / Казалось, мальчик не лежал, / А все еще бегом бежал, / Да лед за полу придержал».

Что же касается бойца Василия, то его пришлось задействовать на других фронтах. О начале Великой Отечественной Александр Трифонович узнал в подмосковной деревне Грязи, где «только что устроился... с надеждой на доброе работящее лето со своими бумагами и тетрадками». Планы рухнули, и он отправился на войну на второй день после того, как прогремели ее первые залпы. Писал репортажи, стихи, тяжело переживал, горько недоумевал, спрашивая себя о том, почему Красная Армия так долго отступает и несет чудовищные потери: «О чем бы я ни думал, я вновь возвращаюсь к мысли об Иване, на которого свалилась вся тяжесть войны».

Своей работой был поначалу недоволен. Однажды «невыполнением боевого задания» вызвал нарекания главного редактора, в чем тут же повинился: «В первой поездке я с непривычки (потому что ничего подобного не видел в Финляндии) немного опешил и вернулся без единой строчки».

К тому времени он являлся, ни много ни мало, лауреатом Сталинской премии, полученной за поэму «Страна Муравия», но это обстоятельство никак не выделяло его среди других военкоров. От него, как и от всех товарищей по ремеслу, требовалось писать просто, незатейливо, непременно с оптимизмом и без всякого новаторства. А хотелось творить по-настоящему, оставить для истории и литературы правдивые, незабываемые образы солдат, каждодневно и еженощно делавших свою трудную, смертельно опасную работу.

Времени на сочинение стихов почти не было, но какие-то часы и минуты для пронзительной военной поэзии Твардовский выкраивал. В его строчках страшное лихолетье отражено не менее реалистично, чем в «лейтенантской прозе» или написанных фронтовиками мемуарах.

Поэма «Василий Теркин»: читатели думали, что герой – реальный человек

  • Александр Твардовский

А сколько разрушено крова,

Погублено жизни самой.

Иной — и живой и здоровый —

Куда он вернется домой,

Найдет ли окошко родное,

Куда постучаться в ночи?

Все — прахом, все — пеплом-золою,

Сынишка сидит сиротою

С немецкой гармошкой губною

На чьей-то холодной печи.

Поник журавель у колодца,

И некому воду носить.

И что еще встретить придется —

Само не пройдет, не сотрется, —

За все это надо спросить...

О войне поэт не перестанет писать и впоследствии. Она его не отпустит, будет настигать в периоды раздумий-переживаний, заставит мысленно отождествлять себя с теми, кто уже никогда ничего не скажет: «Я убит подо Ржевом, / В безымянном болоте, / В пятой роте, / На левом, / При жестоком налете».

Твардовский беспрестанно переезжал с места на место и всюду слышал надсадный вой и оглушительный грохот сражений. Репортерская доля тоже была трудной и опасной. Однажды поэт-военкор чуть не погиб во время авианалета. Позже шутил по этом поводу: «Планшеткой голову от бомб прикрывал. Помогло».

В мае сорок второго побывал в Москве и, захватив наброски к поэме, собирался основательно взяться за любимое дело, намереваясь при этом ни в коем случае не обойтись «без правды сущей, правды, прямо в душу бьющей, да была б она погуще, как бы ни была горька».

Печатать «Василия Теркина» начали в разгар великой битвы на Волге. Ценными советами и замечаниями помогала автору жена Мария Илларионовна, которая с дочерьми находилась в эвакуации в Чистополе. Перед публикацией он обычно посылал ей фрагменты, а супруга немедля реагировала. Обнародование строф поэмы принесло Твардовскому и его герою невиданную славу. «Теркина» читали по радио, перепечатывали центральные газеты, в том числе «Правда». Фронтовики, думая, что Василий — реальный персонаж, завалили автора письмами, в которых просили дать адрес легендарного солдата, чтобы написать ему, подружиться с замечательным русским парнем.

Вася Теркин? Кто такой?

Скажем откровенно:

Человек он сам собой

Необыкновенный.

При фамилии такой

Вовсе неказистой,

Слава громкая — герой —

С ним сроднилась быстро.

Видимо, не ожидавший такой популярности Твардовский был даже немного смущен, писал жене: «Я понимаю, на нашем безрыбье здесь возможна переоценка. Но факт налицо: я здесь что-то угадал. Есть что развивать, наращивать... Если война не сомнет меня (психически), если я одолею ее мучительным писанием, то я буду серьезный автор и смогу послужить Родине».

Однако вскоре коммунистические идеологи разглядели в произведении «недостаточную партийность», их возмутило, что здесь нет ни слова о руководящей роли ВКП(б). Да и та самая правда фронтовой жизни, описание тяжкого солдатского быта, картины мучительных отступлений двух первых лет войны ставились Твардовскому в вину...

Шел наш брат, худой, голодный,

Потерявший связь и часть,

Шел поротно и повзводно,

И компанией свободной,

И один, как перст, подчас.

Полем шел, лесною кромкой...

Шел он, серый, бородатый,

И, цепляясь за порог,

Заходил в любую хату,

Словно чем-то виноватый

Перед ней. А что он мог!..

Выговаривали и за то, что бойцы в поэме славят не Сталина, а Отчизну: «И дождался, слышит Теркин; / — Взвод! За Родину! Вперед! / И хотя слова он эти — / Клич у смерти на краю — / Сотни раз читал в газете / И не раз слыхал в бою, — / В душу вновь они вступали / С одинаковою той / Властью правды и печали, / Сладкой горечи святой».

Упоминаний о Сталине нет ни в письмах Александра Трифоновича, ни в его дневниковых записях военных лет. Поэт справедливо полагал, что в атаку наших солдат поднимало не только имя вождя. Иногда пригождалось и обычное матерное выражение, которое для русского человека — в любом горячем деле верный помощник: «Что в бою — на то он бой — / Лишних слов не надо; / Что вступают там в права / И бывают кстати / Больше прочих те слова, / Что не для печати».

Как бы то ни было, готовившееся в Воениздате печатание двухмиллионного тиража поэмы было отложено без разъяснений.

В декабре 1943 года Твардовский написал письмо секретарю ЦК, кандидату в члены Политбюро Георгию Маленкову: «На «Теркина» пала тень неизвестного, но столь авторитетного осуждения... и журналы, обращаясь ко мне за стихами, стали просить «что-нибудь не из Теркина». Редактор фронтовой газеты, где я работаю и где Теркин печатался по мере написания новых глав, попросту сказал мне: «Кончай».

Приехав в Москву, аудиенции у Маленкова не дождался, однако и в немилость у высшего руководства не впал. Продолжил трудиться и как поэт, и как военкор, а по поводу любимой поэмы сетовал в рабочей тетради: «Теркина до поры до времени мне не «рубать». Личные записи той поры отражают широкий диапазон настроений — от мрачно-отчаянного «ничего не пишется» до исполненного оптимизма предчувствия: «В работе, может быть, еще я воскресну».

Жена его приободряла: «Сам ты в эту болезнь вошел, сам из нее и выйдешь. Я твердо знаю одно: ты с делом справишься, ты замечательный поэт; в твоей работе ты железный, терпения у тебя на сорок монастырей хватит».

И она была права, вслед за черной полосой последовала белая: поэму продолжили печатать, а Твардовский вместе со своим главным героем дружно воспрянули. Теперь поэт если и глядел в будущее с тревогой, то имела она совершенно иной эмоциональный оттенок: «Я порой стою, как над пропастью, — страшно и сладко думать, что еще удастся... повысказать».

На первом послевоенном заседании комитета по Сталинским премиям генсек по традиции решал, кого первым делом продвинуть в лауреаты. Александр Фадеев рассказывал потом автору «Теркина»: не увидев в списке Твардовского, Сталин удивился, а ему сказали, что поэма, дескать, не завершена, еще печатается в периодике и вообще неведомо, чем там все закончится.

Однако вождь уже все решил: «Не думаю, чтобы он слишком испортил ее при окончании», — и своим красным карандашом вписал нужную фамилию в список представленных к Сталинской премии 1-й степени за 1944–1945 годы.

Поток читательских писем тем временем не иссякал. Кто-то просил, а кто-то требовал, чтобы Теркин оставался у всех на виду, принимал участие в обустройстве послевоенной жизни. Одни читатели отправляли его в колхоз или на стройку, другие хотели, чтобы он остался в армии, обучал молодых солдат.

Были и те, что присылали стилизованные «под Твардовского» строчки: «Может, он сейчас в забое / Выполняет норму втрое, / Чем дают ему по плану? / Может быть, подходит к стану, / И с веселой поговоркой, / Всем известный Вася Теркин».

Спустя годы Александр Трифонович показал героя в новой поэме — «Теркин на том свете». И опять пришлось пройти сквозь тернии жестокой критики. Но это уже была совсем-совсем другая история...

На нашем сайте читайте также:

По инф. portal-kultura.ru

  • Расскажите об этом своим друзьям!

  • Вчерашние новости
    Дело в том, что все новости, в принципе, вчерашние или даже позавчерашние, так или иначе случились, произошли. И журналист ловит лишь их отзвуки…Вот и я решил заострить внимание читателей на двух новостях, оставивших в душе моей эти отзвуки, отклики.
  • А что если Трамп?
    Казалось бы, тоже мне проблема – где мы, а где Америка. Хотя бы в географическом смысле. Но сейчас причины и следствия событий, касающихся чуть ли не каждого из нас, уходят, в том числе и туда, за океан. Вот и, наверное, не самая дружественная, но расхожая прибаутка гласит: «Какая в России национальная идея? Победа Трампа на выборах в США!». А как известно, в каждой шутке есть лишь доля шутки.
  • Несравненные «олимпийцы»
    Быстрее. Выше. Сильнее. Олимпийский девиз
  • Над Полесьем, над тихим жнивьем…
    19 июня Василю Быкову исполнилось бы сто лет. Это человек, который не только прошел всю Великую Отечественную, но и оставил после себя бесценное литературное наследие.
  • Странная жизнь Анатолия Солоницына
    11 июня в Москве 42 года назад скончался актер Анатолий Солоницын, вошедший в историю мирового кино ролью преподобного Андрея Рублева в великом фильме Андрея Тарковского.
  • «Хотел как лучше, но не успел…»: вспоминая Юрия Андропова
    15 июня исполняется 110 лет со дня рождения Юрия Андропова – генерального секретаря ЦК КПСС в 1982–1984 годах. Оценка его деятельности, вынесенная в заголовок, не будучи глубокой, тем не менее весьма популярна до сих пор.
  • Взгляд на классика с позиций иллюстраторов
    Выставка редких изданий произведений Н. В. Гоголя из собрания библиотеки Иркутского областного художественного музея им. В. П. Сукачёва, представленных к юбилею великого русского писателя, продолжает свою работу в главном здании музея (Ленина, 5).
  • «Этот случай запомнился мне на всю жизнь»
    Как назвать прозу Владислава Степановича Селиванова? Рассказы? Воспоминания? Эссе? Заметки? Определение жанра в современной литературе вообще занятие непростое – классические границы давно размыты. Можно встретить и роман объёмом с десяток страниц, и эссе размером в повесть, и вовсе несусветные формы – насколько уж позволяет фантазия автора. У Селиванова это всё-таки рассказы – короткие. Есть такое определение: короткий рассказ – краткое повествование в прозе с интенсивным эпизодическим или анекдотическим эффектом. А.П. Чехов считал, что это должен быть просто «кусочек жизни без начала и конца».
  • 36 секунд одного мига
    Засекреченный подвиг иркутских летчиков...
  • От родного порога
    Пётр Фёдорович родился в 1932 г. во Владивостоке, затем семья переехала на Украину, где пережила оккупацию. Работать начал в 15 лет – учеником слесаря. С 1949 г., окончив школу ФЗО, трудился каменщиком.
  • «Мы с Гагариным родились в один день»
    Вот и в наши края пришло долгожданное лето, а это значит, что многочисленные культурные события теперь будут проходить не только в музеях и библиотеках, но и на любимых горожанами уличных площадках.
  • 10 интересных фактов о Пушкине
    6 июня исполнится 225 лет со дня рождения великого русского поэта
  • Катча – Катенька – Екатерина вторая
    По следам экспедиции в Куйтунский район. Форма имени ребенка или подростка с окончанием на -ча в сибирской деревне употребляется и по сию пору: Кольча, Таньча, Тольча… Но чем она продиктована?
  • Пушкин нашего детства
    Поэт всегда шел рядом с нами. С первого класса. Конечно, в школьной программе были десятки имен известных и талантливых поэтов и писателей: Кольцов, Плещеев, Фет, Тютчев, Баратынский…
  • Пожилые книголюбы назвали ТОП-5 книг, которые должен прочитать каждый
    Книг так много, что часто бывает сложно решить, какую из них выбрать. Десятки жанров, тысячи авторов, разные вкусы... Пока ищешь подходящую книгу, можно получить почти высшее образование, шутят иногда книголюбы.
  • Забытые уроки Франции
    В связи с недавним празднованием Дня Победы над гитлеровской Германией и ее сателлитами хочу напомнить читателям, как Франция стала «победительницей» во Второй мировой войне, начавшейся 1 сентября 1939 года оккупацией Польши.
  • Шарль Азнавур: «Нищие годы – самые радостные в моей жизни»
    Шарль Азнавур – гениальный французский музыкант армянского происхождения. Певец, поэт и актер прожил долгую творческую жизнь, за время которой создал более 1300 композиций и сыграл в 60 кинокартинах.
  • «Шурик» был другим!
    «А этот самый Александр Гайдай какое-то отношение к кинорежиссеру имеет?» – на днях спросил более опытный коллега. И тогда стало ясно, что хотя бы к 105-летию со дня рождения иркутянина, Гайдая-поэта, Гайдая-журналиста следует немного напомнить землякам об этом человеке.
  • «Белые» и «красные»: формула примирения
    От памятника Колчаку к памятнику Троцкому.
  • Связистка Вера, или Корреспондент по прозвищу Чижик
    Крымская наступательная операция проводилась с 8 апреля по 12 мая 1944 года и закончилась освобождением Крыма. Ее проводили войска 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией. В этой операции принимала участие иркутянка Вера Андриановна Чегодаева (на гражданке корреспондент по прозвищу Чижик).