История стала разменной картой в политических играх

Как воспринимается одна и та же история XX века в России - и в Польше? Как избежать новых мифов вокруг неоднозначных событий недавнего прошлого? Об этом - беседа корреспондента "Российской газеты" с польским историком Мариушем Волосом.

Историю делают политики, но получается, что "ответственными" за прошлое становятся историки?

Мариуш Волос: В известном смысле да. И за будущее. От честности историков и их беспристрастности зависит мировоззрение общества. История - инструмент в руках политика, причем далеко не все умеют этим "инструментом" пользоваться. Потому история - наука, занятия которой всегда рискованно. Особенно в тоталитарных режимах или посттоталитарных. Манипуляции сознанием во все времена использовались как беспроигрышная политическая технология. Беспроигрышная, как кажется тем, кто играет сегодня, в данное мгновение. И не просчитывает далеко идущих последствий для своей страны. История стала разменной картой в политических играх. Столкновение памяти происходит в большей степени в странах постсоветского пространства и Восточной Европы. СССР распался, и после его распада поделили территорию, имущество и стали "делить" историю. Теперь в каждой стране с помощью переосмысления истории решаются не только чисто научные, но и политические задачи.

Вы - сопредседатель российско-польской комиссии по совершенствованию содержания учебников по истории, географии и литературы. История и география - родственные науки, хотя бы потому, что зависят от политики. Например, карта мира 1914 года отличается от карты 1917-го, а карта 1939-го - от 1941 и 1945-го. И эти изменения - следствия политических катаклизмов.

Мариуш Волос: Речь не идет о том, чтобы создать единый учебник. Но: необходимо избегать фактических ошибок и лакун. У вас, например, практически не знают о 1939 годе, а у нас - о 1941-м. То и другое плохо. Я не жду того, что по многим вопросам мы будем мыслить одинаково. Но задачу вижу как историк и преподаватель, чтобы научиться слушать и слышать друг друга. Не обязательно соглашаться: просто допускать наличие другой точки зрения, другого мнения как равноправного.

Красиво, но идеалистично. Например, как вы отнесетесь, если вам скажут, что Бандера - борец за независимость Украины и национальный герой, а Волынская резня 1943 года, жертвами которой стали около 60 тысяч поляков, - защитная мера украинского народа?

Мариуш Волос: Буду спорить, приводя факты. Но "запрещать" и такую точку зрения не стану, хотя она - из сферы идеологии, а не истории. Видите ли, каждый народ при помощи политиков выбирает себе своих героев. Если сегодня общественное мнение делает героем Бандеру - это производная политической конъюнктуры и ее "обработки" исторической памяти.

Впереди 2014 год, в котором будет множество "перекрестных" драматических круглых дат в общей истории...

Мариуш Волос: Мы - с общественной точки зрения - занимаемся историей ХХ века. Это самый болезненный, причем очень близкий в прямом и переносном смысле - период. В Польше доминирует концепция - в том числе она отражена и в школьных учебниках, что у нас в 1939 году было два противника: Германия и СССР. Враг номер один, конечно, Третий рейх, но и восточный сосед, как написано в наших учебниках, - отнюдь не друг. Мы будем отмечать 1 сентября 1939 года - начало Второй мировой войны. 17 сентября, когда Красная армия пересекла польскую границу и заняла Восточную Польшу, как официальная дата отмечаться не будет, но мы об этом не забываем.

Политкорректно. Особенно если учесть, что у вас и у нас опубликованы документы о том, что действия обеих армий - вермахта и РККА - и сроки их вступления в Польшу были согласованы.

Мариуш Волос: Не в политкорректности дело, а в исторической реальности. Да, согласованы были действия армий. Но если бы и нет, то разве Гитлер не напал бы на Польшу, не начал бы войну?! Начал бы. Это не предположения постфактум, а опять же знание исторической реальности предпосылок войны. Идея "расширения жизненного пространства", основная для нацистской идеологии, была сформулирована им задолго до 1939 года. И ее осуществление началось уже в 1938-м, с ведома западных держав. Польша в 1938 году отказалась быть "младшим партнером" гитлеровской Германии, и ее судьба была предрешена. Войну начала гитлеровская Германия.

Еще один "неполиткорректный" вопрос - Варшавское восстание 1944 года. Сталин занял выжидательную позицию: ведь главным лозунгом повстанцев был такой: "Заставить русских признать свободную Польшу". То есть освободиться от немецкой оккупации и встретить советские войска уже свободными. Свободная Польша не давала Сталину покоя с 1920 года, и он не стал ввязываться в восстание на стороне тех, кто этого не хотел?

Мариуш Волос: Вот именно. Свободная Польша, увы, была уже не возможна - так сложилась геополитическая карта. Просоветский комитет национального освобождения Польши был создан в Москве за неделю до начала восстания, практически уже было сформировано просоветское правительство. У Сталина, очевидно, было свое видение Польши в послевоенном пасьянсе... Польское правительство в Лондоне отдало приказ о начале восстания, очень распропагандировав варшавян и Армию Крайову. В Лондоне считали, что приближающаяся Красная армия - "союзница наших союзников", но и у союзников могут разниться конечные цели. Это, кстати, показало и поведение государств антигитлеровской коалиции после окончания Второй мировой войны. Конечно, Красная армия освободила Польшу от фашистской оккупации, причем ценой огромных жертв. Но после этого освобождения мы не стали свободными, не получили независимость. Я подчеркну, что я говорю сейчас не только от своего имени: я транслирую репрезентативную точку зрения многих поляков... Восстание 1944 года было обречено. Даже самая красивая идея не стоит тысяч загубленных невинных жизней.

Значит, его не следовало начинать?

Мариуш Волос: Трудный вопрос... Если бы я был членом польского правительства в Лондоне или одним из командиров Армии Крайовой, я выступал бы категорически против этого восстания. Но если бы 1 августа 1944 года (день начала восстания. - Ю.К.) я оказался в Варшаве, я был бы среди повстанцев. Это совершенно точно.

70 лет назад, за год до Варшавского восстания, вспыхнуло восстание в Варшавском гетто. Тогда, в 1943-м, поляки не поддержали борьбу своих вдвойне обреченных сограждан, боровшихся по сути даже не за свободу - лишь за право умереть свободными, а не в печах Освенцима, . Есть точка зрения, что не поддержали из-за традиционного антисемитизма. Так?

Мариуш Волос: Да. Этого я скрывать не буду. Хотя в Армии Крайовой была так называемая "жегота" - группа, помогавшая узникам гетто и еврейским повстанцам в гетто, и еще другие сторонники активного поддержания этого восстания, но это были маргиналы. Конечно, с точек зрения российской и западной это нонсенс - не помочь согражданам. Официальная позиция - Армия Крайова не была готова к решительным действиям, Красная армия - "союзница наших союзников" еще под Сталинградом, второго фронта на западе Европы еще не было. Не стоит тратить силы, оружие и людей на безнадежное дело. Но это, конечно, далеко не вся правда. "Они не совсем наши" - так некоторые думали о еврейских повстанцах в Варшаве в 1943 году. Кстати, антисемитизм в Польше пережил войну. Вспомните, что творилось при правительстве Гомулки в 1968 году...

Несмотря на все сложности взаимоотношений с СССР, в Польше никогда не было массовой, так сказать системной, коллаборации с нацистами - в отличие от Прибалтики, где теперь эта коллаборация считается борьбой за независимость. Почему?

Мариуш Волос: О какой борьбе за независимость можно говорить, если носишь мундир оккупанта и воюешь под его знаменами, если присягаешь ему?! У нас не могло быть коллаборации с нацистами, потому что у нас все знали, что такое германизация и чем она заканчивается. Прусский раздел Польши в конце ХIХ и начале ХХ века был еще свеж в национальной памяти. Мы отлично понимали, что следующими в очереди на уничтожение нацистами после евреев идут славяне. Потому гитлеровская Германия была и оставалась для поляков врагом номер один. Советизация, даже такая, как сталинская, бесспорно меньшее зло, чем гитлеровская германизация - уничтожение.

А к 8 (или 9) мая 1945 года в Польше какое отношение?

Мариуш Волос: В Польше есть амбивалентность. Красная армия нас освободила от нацистов, но не дала нам свободы. Многие поляки думают так. Но есть принципиально общее - окончание страшной мировой войны, это праздник. Это должны помнить и теперешние поколения. Хотя бы из учебников при всем их многообразии.

У нас 1 ноября опубликован образовательный стандарт, по которому будет написан единый учебник истории для школ. Как в Польше - много ли у вас учебников и чем они различаются?

Мариуш Волос: Я учился во времена Народной Польши, когда был только один учебник. Теперь у нас за эти 20 с лишним лет опубликовано, кажется, несколько сотен учебников. Разумеется, во всех указаны "обязательные" исторические события - в соответствии со школьной программой, но лишь некоторые из них однозначно трактуются.

Какие?

Мариуш Волос: Начало Второй мировой - 1 сентября. И что начал ее Гитлер, 8 мая 1945 года - окончание мировой войны в Европе, 1940 год - расстрел польских граждан в Катыни и т.д. Мне кажется, что не нужно несколько сотен учебников, но и один - маловато. Но в том и другом случаях - многое зависит от учителя. Никто не помешает ему сделать урок интересным, даже если будет только один учебник, никто не помешает ему внести элемент дискуссии.

В чем разница, где грань между исторической правдой и исторической памятью?

Мариуш Волос: Память - это продолжение прошлого. Долгое молчание, вернее замалчивание, только раскаляет память. Потому память осталась такой горячей и у вас, и у нас. Можно сказать, что память - рефлексия прошлого, а не его констатация, то есть не сама история. И конфликты не стираются из памяти, ибо они эмоциональны. Они переходят в память семейную, память поколений. Правда должна быть объективной. Хотя этого очень трудно добиться. И это возможно только совместными усилиями.

Визитная карточка

Имя профессора Варшавского Института истории Польской академии наук и Педагогического университета в Кракове, сопредседателя российско-польской Комиссии по совершенствованию содержания учебников по истории, географии и литературы Мариуша Волоса в равной мере известно в научной среде России и Польши. Четыре года Волос был официальным представителем Польской академии наук при РАН и за это время стал организатором интереснейших международных научных форумов, прошедших в разных концах нашей страны - от Калининградского университета им. Канта до Уральского университета им. Ельцина. Энциклопедически образованный ученый, один крупнейших в Восточной Европе специалистов по истории дипломатии, Волос говорит и пишет по-русски как россиянин, родившийся в интеллигентной семье. Мы говорим на сложные темы нашего исторического прошлого на общем языке - в прямом и переносном смысле.

• Расскажите об этом своим друзьям!

• «Игра не стоит свеч»: как дорогая роскошь карточных салонов XVIII века превратилась в формулу житейского расчета
  
  Сегодня фразой «игра не стоит свеч» мы привычно описываем любое бессмысленное предприятие, хлопоты вокруг которого заведомо превышают потенциальную выгоду. Для современного человека это абстрактная метафора. Однако в XVIII столетии эти слова не содержали в себе ни капли поэзии: за ними стоял сухой бухгалтерский расчет, негласный кодекс карточного этикета и колоссальная стоимость вечернего освещения в европейских и российских дворянских гостиных.
• Шесть цифр, спасших миллионы писем: как почтовый индекс победил лавину бумаги и научил нас писать по точкам
  
  Каждый, кто застал эпоху рукописных писем, бережно хранит в памяти образ белого почтового конверта с сине-красной окантовкой «Авиа» и пунктирной сеткой в левом нижнем углу. Выведение цифр по строгим диагональным точкам шариковой или перьевой ручкой было для многих почти медитативным ритуалом. Однако эта графическая рамка появилась на миллионах конвертов вовсе не ради школьной аккуратности. За ней стояла масштабная логистическая революция, спасшая мировую почтовую систему от неминуемого коллапса.
• «Семь пятниц на неделе»: как древний базарный день и купеческие расписки превратились в символ ненадежности
  
  В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
• «Семь пятниц на неделе»: как древний базарный день и купеческие расписки превратились в символ ненадежности
  
  В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
• «Гол как сокол»: как грозное стенобитное орудие предков превратилось в символ пустых карманов
  
  В русском языке немало метких выражений, смысл которых кажется интуитивно понятным, но при детальном рассмотрении ставит в тупик. Яркий тому пример — поговорка «гол как сокол», служащая синонимом крайней нужды и отсутствия какого-либо имущества. Современный человек неизменно представляет себе гордую хищную птицу с роскошным оперением и недоумевает: почему быстрый пернатый охотник внезапно стал олицетворением наготы и нищеты?
• Архитектура плеча: почему форма и порода дерева вешалки определяют срок жизни пиджаков и пальто
  
  Качественное шерстяное пальто или классический пиджак — это всегда серьезная инвестиция в гардероб, рассчитанная на годы безупречной службы. Однако нередко после межсезонного хранения владельцы с удивлением обнаруживают, что безупречная посадка исчезла: на окатах рукавов появились некрасивые бугры, линия плеча просела, а лацканы перестали аккуратно прилегать к груди. В большинстве случаев виновата не ткань и не качество пошива, а незаметный предмет, которому редко уделяют должное внимание, — обычная тонкая вешалка.
• Загадка синей половинки: почему двухцветный ластик рвал школьные тетради и для чего его создали на самом деле
  
  Почти каждый, чье детство или юность пришлись на вторую половину XX века, помнит характерный красно-синий или розовато-серый брусок ластика в пенале. В школьных классах из поколения в поколение передавалась непоколебимая легенда: мягкая красная сторона стирает простой карандаш, а жесткая синяя создана специально для шариковых и чернильных ручек. Результат проверки этой гипотезы на практике всегда был одинаковым — истонченная бумага, грязное фиолетовое пятно и зияющая дыра в тетрадном листе.
• Секрет керамического донышка: зачем инженеры делают пропилы на дне кружки и как это бережет наш быт
  
  Выбирая новую чашку для чая или утреннего кофе, мы обычно оцениваем форму ручки, толщину стенок, цвет глазури и приятную тяжесть изделия в руке. Но если перевернуть фабричную керамическую кружку вверх дном, на выступающем нижнем ободке — так называемом кольцевом буртике — нередко можно обнаружить одну или две аккуратные выемки. Многие принимают этот элемент за след от литьевой формы, технологический заусенец или даже случайный скол. На самом деле перед нами изящный образец прикладной физики и промышленной эргономики, решающий сразу несколько скрытых бытовых задач.
• Вторая жизнь советского шпона: как обновить деревянную мебель восковыми мастиками без пыли и токсичных лаков
  
  Лаконичные серванты, журнальные столы и книжные полки 1960–1970-х годов сегодня переживают настоящий ренессанс. Созданная по канонам советского модернизма мебель привлекает чистыми линиями, устойчивыми ножками и, главное, качественными материалами — массивом березы, бука и натуральным шпоном ценных пород. Однако за десятилетия службы лаковое покрытие неизбежно покрывается паутиной микротрещин, белесыми следами от горячих чашек и теряет былую глубину.
• Астропрогноз на неделю с 7 по 13 сентября 2026. От светлого обновления — к творческой реализации и мастерству
  
  Неделя внутреннего обновления, раскрытия талантов и оттачивания мастерства. Период начинается с возвращения к заброшенным проектам и бережной заботы о себе, проходит через глубокий анализ скрытых процессов и завершается временем яркого созидания с исключительным вниманием к деталям.
• «Перемыть косточки»: почему древний священный обряд очищения превратился в символ пересудов
  
  В повседневной речи мы легко бросаем фразу «перемывать косточки», когда говорим о досужих сплетнях, пересудах за спиной или придирчивом разборе чужих слабостей. Звучит это выражение привычно, слегка иронично и совершенно метафорически. Однако для наших далеких предков в этих словах не было ни грамма фигуральности: за ними стоял сложный, строгий и мистический погребальный обряд, практиковавшийся веками.
• Почему на пиджаках делают разрез сзади: военная история незаметной детали гардероба
  
  Надевая классический пиджак, блейзер или демисезонное пальто, мы редко задумываемся об анатомии кроя. Вертикальный разрез на спинке — шлица — воспринимается нами как привычная декоративная деталь. Однако в истории портновского искусства нет ни одной случайной строчки: шлица обязана своим рождением не капризам моды, а суровой необходимости военной кавалерии и строгим законам эргономики верховой езды.
• Тайный щит Исаака Ньютона: почему на ребре монет появились насечки и зачем они нужны в XXI веке
  
  Привычный бытовой жест: мы достаем из кошелька металлическую мелочь и подушечками пальцев ощущаем мелкие бороздки на боковой грани. Редко кто задумывается, что этот едва заметный рельеф — в нумизматике называемый гуртом — когда-то спас экономику целой европейской державы от финансового коллапса, а за его появлением стоял один из величайших ученых в истории человечества.
• Почему деньги называют «бабками»: откуда на самом деле взялось это привычное слово
  
  Слово «бабки» в значении наличных денег сегодня воспринимается большинством как просторечный или даже дворовый жаргон, прочно вошедший в обиход в конце прошлого века. Принято считать, что это грубоватое словечко родилось на стихийных рынках девяностых годов. Однако историческая и архивная правда куда глубже и благороднее: этот финансовый фразеологизм возник вовсе не на улицах, а в респектабельных купеческих гильдиях и банковских конторах Российской империи во второй половине XIX столетия.
• «Слегка коричневые». О некоторых сателлитах Третьего рейха
  
  3 сентября – очередная, на этот раз 81-я, годовщина завершения Второй мировой войны. И хотя точка была поставлена на Дальнем Востоке, главные по масштабам события происходили на Восточном фронте европейского театра военных действий.
• Доцент, Винни-Пух и все, все, все. К 100-летию со дня рождения Евгения Леонова
  
  Стоило только увидеть добродушие на его лице или услышать неповторимый тембр голоса, как все расплывались в улыбке. Но то, что нравилось зрителю, приносило артисту много страданий. Его улыбка была настоящей маскировкой скрытых комплексов, страхов и сомнений. В его творческой биографии отсутствуют отрицательные персонажи, он не воспринимал зло ни в каком виде.
• Сила исцеляющего слова: почему в древности врачами называли тех, кто умел правильно «врать»
  
  В современном русском языке слова «врач» и «врать» кажутся абсолютными антиподами. Врач ассоциируется с наукой, точностью, клятвой Гиппократа и спасением жизней, тогда как глагол «врать» несет исключительно негативный оттенок — обманывать, вводить в заблуждение, искажать истину. Однако историческая лингвистика открывает удивительный парадокс: эти два слова — ближайшие кровные родственники, выросшие из одного индоевропейского корня.
• Узелок на память: как станки канатных мастеров и крестьянские заборы подарили нам любимые поговорки
  
  В нашей повседневной речи живут сотни выражений, подлинный смысл которых давно стерся из памяти. Мы произносим их машинально, даже не подозревая, что цитируем древние технические инструкции, технику безопасности на мануфактурах или правила межевания земель. Слова «попасть впросак» и «городить огород» — яркие памятники ушедшему ремесленному укладу, за которыми стоят реальный человеческий труд, тяжелые ошибки и вековая крестьянская смекалка.
• Длинный рукав знатности: как старинный боярский кафтан стал символом лени и изменил культуру труда
  
  Выражение «работать спустя рукава» мы слышим с детства. Так говорят о небрежности, халтуре, формальном отношении к делу или откровенной лени. Однако в основе этой идиомы лежит не абстрактное осуждение человеческих пороков, а точный, овеществленный в ткани социальный код допетровской Руси.
• Второе зрение цивилизации: как венецианские стеклодувы и «камни для чтения» спасли мировую науку от угасания
  
  Вплоть до конца XIII века достижение сорокалетнего возраста для большинства европейских ученых, монахов-переписчиков, ювелиров и граверов означало профессиональную катастрофу. С наступлением естественной возрастной дальнозоркости (пресбиопии) человек неумолимо терял способность разбирать мелкий бисер рукописных строк или выполнять филигранную ручную работу. Накопленный десятилетиями колоссальный опыт и зрелая мудрость оказывались заблокированы физиологией: мыслители были вынуждены диктовать тексты ученикам или вовсе оставлять ученые труды в самом расцвете творческих сил.