НА КАЛЕНДАРЕ

Отец палехской росписи Иван Голиков — мастер коня, тройки и битвы

Инна Александрова, portal-kultura.ru   
27 Января 2022 г.

О том, кто являлся родоначальником волшебной палехской миниатюры, сегодня помнят только специалисты и знатоки, да еще жители небольшого поселка в Ивановской области, прославившегося знаменитым на весь мир промыслом. Иван Голиков подарил своему селу вторую жизнь, превратил его в один из центров русского народного искусства.

Художник Иван Голиков — мастер коня, тройки и битвы

Точная дата основания Палеха неизвестна: первые документальные свидетельства относятся к XVII веку. Поначалу село принадлежало князьям Палецким (из династии Стародубских), а когда их род пресекся, перешло в казну. В первой трети XVII столетия его пожаловали воеводе Ивану Бутурлину. К тому времени здесь уже были сильны традиции иконописи. Веками Палех жил обособленной жизнью, что отчасти обусловливалось географическим положением — вдали от рек и главных дорог. Благодаря этому местное искусство приобрело особые, свойственные только ему черты. Вплоть до начала XIX века иконы тут писали преимущественно семьями, причем в свободное от сельскохозяйственных работ время (в отличие от промышленно развитых Мстёры и Холуя). Местные иконописцы любили сложные композиции с явно выраженным центром, вокруг которого располагали несколько небольших сюжетов. Также для палехских икон были характерны тщательно выписанные детали: деревья, животные, птицы...

Специалист по церковному искусству Ирина Стрелкова отмечала: «Образ иконы осмысливается художником не столько в плане религиозных идей, сколько в сказочно-фантастическом и как выражение человеческих чувств и переживаний. Это накладывает определенный отпечаток на весь художественный стиль палехской иконописи. Для нее прежде всего характерен, и это важно для понимания традиций Палеха, поэтически песенный строй образа, где фантастическое тесно переплетается с реалистическим восприятием жизни. А затем — поэтический характер самих средств выражения. Последнее роднит палехскую живопись с народной песней или сказкой».

Художник Иван Голиков — мастер коня, тройки и битвы

Палешанином был и Иван Голиков. Его отец происходил из семьи потомственных богомазов. Еще до рождения сына он перебрался в Москву, где трудился в иконописных мастерских. Жили бедно. Когда Ване исполнилось семь лет, решили вернуться на малую родину: тут было проще прокормиться. Но избавиться от нужды не удалось. Поселились в полуразрушенном доме. По словам историка культуры Владимира Порудоминского, в жилой комнате было сделано семь подстановок к потолку, иначе бы тот обвалился. Образования мальчик не получил, лишь одну зиму провел в церковно-приходской школе. (Впоследствии он сокрушался: «Я грамотей плохой, а какие бы я дал творческие вещи! Душа кипит, хожу из угла в угол, головы моей не хватает!».)

Когда Ивану исполнилось десять лет, его отдали учиться иконописному делу в известную в Палехе мастерскую братьев Софоновых. Художественные способности отрока были видны уже тогда. Семье все никак не удавалось выбраться из нищеты, а вскоре случилась трагедия: умер отец. Юноше исполнилось 14 лет, когда ему пришлось стать кормильцем, трудиться, как взрослому.

Впоследствии он реставрировал живописные произведения, расписывал монастыри и церкви (например, в Казани), участвовал даже в росписи Грановитой палаты и Новодевичьего монастыря. Пытался учиться — некоторое время посещал рисовальные классы училища барона Штиглица.

Художник Иван Голиков — мастер коня, тройки и битвы

В годы Первой мировой Иван Голиков воевал в составе 27-го Сибирского полка. Воочию наблюдавший жуткие сцены войны, он впоследствии был весьма скуп на детали: «Забрали с первых месяцев мобилизации, и был отправлен в Восточную Пруссию. Участвовал в восемнадцати сильных боях. Легко был контужен. Я видел ужас бойни».

Как художник он нередко выбирал сюжеты, связанные с битвами, правда, изображал их не в документальном, а былинном, эпическом ключе, что давало повод особенно ретивым критикам упрекать мастера в «неконкретности». Сам художник свой труд оценивал так: «Я краски разбрасывал направо и налево по всему предмету. На первый взгляд у меня получался букет цветов, а когда вглядишься, тут бой или гулянка».

В страшные годы послереволюционной междоусобицы он зарабатывал на хлеб созданием театральных декораций в Шуе, Костроме, Иваново-Вознесенске. Писатель Ефим Вихрев вспоминал: «В годы Гражданской войны одни из них едут со своими семьями в хлебородные губернии, гибнут в путях, навсегда оседают в чужом краю. Другие учатся запрягать лошадь и становятся крестьянами. Будущий Голиков ездит по театрам и рисует декорации. Кстати, его декорациями до сих пор гордится Кинешемский театр имени Островского».

Первую, положившую начало палехской школе миниатюры работу Иван Иванович создал в 1922 году. К тому времени он перебрался в Москву, где его свояк, бывший иконописец Александр Глазунов, держал небольшую мастерскую. Как писал Порудоминский, однажды Голиков увидел в Кустарном музее федоскинские табакерки и шкатулки. Это побудило его попробовать работать в новом стиле. Он взял черные, сделанные из папье-маше ванночки для фотографий, вырезал донце одной из них и золотыми красками написал на нем сцену из истории Сотворения мира: день шестой, время появления первого человека Адама. На второй пластине в той же гамме изобразил «Охоту на медведя» (впоследствии этот сюжет станет популярным у палехских мастеров). А на третьей — уже разными красками — нарисовал «Пахаря», которого вместе с «Адамом» Глазунов отнес в Кустарный музей. Там мастерству художника подивились и выдали ему нужный для росписи полуфабрикат — федоскинское папье-маше.

Так появилась миниатюра, сочетавшая в себе традиции иконописи и «светские» сюжеты. Это стало спасением для палехских художников, после революции лишившихся было главного дела жизни. Голиков искал подходящие темы, изображал игру в шашки, веселые посиделки, музыкантов, прях, ряженых... В 1923-м его работы показали на Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, где они получили диплом второй степени. В конце 1924 года Иван Иванович и шестеро других палешан — Иван Зубков, Александр Зубков, Иван Маркичев, Иван Баканов, Александр Котухин, Владимир Котухин — объединились в «Артель древней живописи». Мечтавший о возрождении села новатор признавался: «Я, Голиков, не сплю как следует и все думаю о судьбах Палеха... Нам нужна культура. Я хочу, чтобы в Палехе были Москва и Ленинград».

Мастер постоянно находился в творческом поиске. Ефим Вихрев рассказывал: «Перед ним висит на стене дешевый железный поднос с богатым рисунком. Это одна из бесчисленных голиковских троек. Он — испытующий труженик, слишком беспокойный и подвижный, чтобы ограничиваться узкими рамками папье-маше, — первый пробует фарфор, железо, карельскую березу, полотно и мечтает о стенописи. Чтобы испытать прочность своих красок, он с краями наполнил этот железный поднос русской сорокаградусной и так продержал три дня. Краски остались невредимы, и вот теперь ярая тройка, выдержавшая все испытания, алым вихрем мчится, рассекая снега, поблескивая золотой упряжью. Много троек написано художниками, а ведь вот ни на одну не похожа голиковская... Один товарищ, занимающийся экспортом палехских произведений, показал мне работу Голикова на стекле.

Художник Иван Голиков — мастер коня, тройки и битвы

— Какая жалость, — сказал он, — смотрите: такая богатая вещь сработана на таком дешевом стекле... Нет бы что-нибудь получше взял. Эх, Иван Иваныч, уж и откопает же такое стекло!

Это пренебрежение материалом совсем не случайно для Голикова. Его дерзновение слепо. Если он хочет испробовать новый материал, если ему придет в голову новый сюжет, который нужно сначала выполнить для себя, он берет первый подвернувшийся под руку предмет: старый заржавевший поднос, осколок оконного стекла или доску. И как бы ни был плох этот предмет, Голиков наградит его самым богатым рисунком, он покроет предмет такими яркими красками, что предмет будет жить века».

В 1925 году палехские вещицы были показаны на Всемирной выставке в Париже, «Артель древней живописи» удостоилась Гран-при, а сам Голиков получил Почетный диплом — вторую по значимости награду. Лаковые миниатюры также показывали в Нью-Йорке и Венеции. Вот что писал по этому поводу Порудоминский: «После выставки в Венеции итальянцы предложили: «Приезжайте к нам, мы откроем школу, три года будете учить своему искусству молодых итальянских художников, потом назначим пожизненную пенсию». Голикова спрашивают: «Ну как, Иван Иванович?» Он отвечает с достоинством: «Мы этих предложений даже не обсуждаем».

При этом художник, по его словам, «материально жил мерзко». Его быт Ефим Вихрев описывал так: «Совсем сгнивший домик Голикова стоит недалеко от артельной мастерской — нужно только перебежать гумно. Ни дорогих образов, ни портретов нет в этом домике. Только ухваты, горшки да грязь и нищета из каждой щели. Здесь ютится его семья, в которой он сам — восьмой».

Контраст высокой одаренности мастера и обыденности обстановки писатель-земляк также отметил: «Тут, на стенах, висят, рядом с другими, и дипломы Голикова, в которых его высокопарно именуют: Golikoff. Дипломы исполнены, конечно, лучшим гравером Франции, отпечатаны на лучшей ватманской и снабжены подлинной подписью министра промышленности и торговли.

А Golikoff сидит, ссутулившись, маленький и невзрачный, в одной руке держа «козью ножку», в другой кисточку. Черная блузка его продрана в локтях, брюки, засаленные до блеска, заправлены в большие неуклюжие сапоги. Он, погруженный в работу, не сразу заметит посетителя.

— Здравствуйте, Иван Иваныч!

Тут он встанет и улыбнется, и при улыбке можно будет заметить, что в верхней челюсти у него только один-единственный зуб. Лицо захудалого мастерового, — подумаете вы: усы, жиденькая бороденка, взлохмаченные волосы... Знал ли французский министр, кому подписывал он диплом?

Но глаза. Они смотрят пронзительно-остро. Порой в них только лукавство, порой ясная сосредоточенность, а порой они засвечиваются вдохновенным озарением. Посмотришь пристально на этого среднего человека и вдруг в какую-нибудь секунду поймешь, что перед тобой стоит средневековый мастер — человек большой работы и большой души.

Но это только мгновениями и только когда никого больше нет в комнате. Среди людей же он кажется еще более обычным и бедным».

Вершиной его творчества стала работа над подарочным изданием «Слова о полку Игореве», выпущенным в 1934-м издательством «Академия». Первоначально к оформлению книги хотели привлечь разных художников Палеха, однако Максим Горький настоял на том, чтобы заказ целиком отдали Голикову. В письме к заведующему художественной частью издательства знаменитый писатель утверждал: «Для того, чтобы достичь предельной целостности художественного оформления и, значит, силы его влияния, необходимо дать всю иллюстрационную работу одному, и лучшему, мастеру, а не группе различно даровитых. Таким «одним» и самым талантливым является Иван Иванович Голиков. Талантливость его признана всеми мастерами Палеха».

В итоге художник создал не только серию миниатюр, но и написал от руки весь текст «Слова...». Эта работа была признана шедевром. О том, как готовые произведения автор показывал Горькому, поведал Ефим Вихрев: «Я помню ту минуту, когда Голиков выложил на стол перед Алексеем Максимовичем свои пластинки: «Пленение Игоря», «Затмение» и другие... Голиковская буря проносится по комнате. Голиков стоит у стола Алексея Максимовича, маленький, в больших сапогах. Горький встает, снова надевает очки. Горький идет вокруг стола, держа миниатюру. Горький захвачен поэзией красок. Он пожимает Голикову руку. А Голиков стоит перед ним и говорит туманно, говорит, запинаясь:

— Я и думал, как бы это... конешно, надо по-новому... хоша и миниатюры, но опять же я...

— Изумительно! Изумительно! — кричит Горький».

К сожалению, жить мастеру оставалось совсем недолго, в 1937 году он скончался после тяжелой болезни. Но остались созданные им произведения (написал около 1000 миниатюр), они напоминают нам о том, что в XX веке в России жил «Иван Иванович Голиков — мастер коня, тройки и битвы, неугомонный властитель всех цветов и оттенков, впрочем, более всего сродный цвету красному».

Художник Иван Голиков — мастер коня, тройки и битвы

На нашем сайте читайте также:

По инф. portal-kultura.ru

  • Расскажите об этом своим друзьям!

  • Поклон «Одессе-маме»
    130 лет назад родился Исаак Бабель
  • Сказание о Муравьеве-Амурском
    В 2019 году наша газета сообщала о выходе в свет исторического романа Александра Ведрова "Муравьев-Амурский, преобразователь Востока". За прошедшее время книга не затерялась на полках читателей, напротив, её статус и популярность неуклонно возрастают.
  • Возвращение индексации
    Ну наконец-то, свершилось! На днях принят закон, согласно которому с 1 февраля 2025 года возвращается индексация пенсий работающим пенсионерам. Ее власти отменили еще в 2016 году.
  • Цезарю и не снилось. Древний мир и современная эпоха
    История никогда не повторяется один в один. И время чуть иное, и персонажи изменились, и антураж, интерьер, макияж… И все же определенные, порой очень важные параллели можно найти. А раз так, то и поразмыслить, как сделать, чтобы повторить прежние успехи (пусть и в новом варианте) или, наоборот, избежать уже допущенных ошибок. Ну, или точнее, оценить нынешнюю ситуацию и спрогнозировать будущее.
  • Солнце светит всем
    Анатолий Александрович родился в 1941 г. в Иркутске. В 1965 г. окончил биолого-почвенный факультет ИГУ. Организатор и лидер неформального общественного объединения «Движение в защиту Байкала» (1987 г.). В 1991 г. избран почётным членом Фонда Байкала вместе с Галазием и Распутиным. В 2021 г. награждён Российской академией естественных наук медалью академика Моисеева за вклад в дело ликвидации БЦБК... Ну и так далее. Личность хорошо известная как минимум в Иркутской области, а тем более читателям газеты «Мои года», где он преимущественно печатается. Живёт в Иркутске.
  • «Жизнь на исходе – чудо!»
    Игорь Аброскин родился в 1958 г. в Баку. Окончил Днепропетровский университет. Служил в армии. Работал в организации «Оргхим» при строительстве «Саянскхимпрома». Один из создателей «Литературного кафе» в Саянске в 80­е годы. Первый из тех, кто сколачивал неформальное литературное объединение «Помост» на рубеже 80­х–90­х. Автор большой подборки в солидном иркутском альманахе «Стихи по кругу» (1990 г.). Один из авторов юбилейных городских альманахов «Серебряный Саянск», «Саянск 2000», «Ковчег». Не однократно печатался в альманахах поэзии «Иркутское время». Первая книга «Все?..» вышла в 1998 г., вторая – «Самостоянье» в 2023­м. Стихи из неё – в этом выпуске.
  • На музыкальном Олимпе: 210 лет со дня рождения Кристофа Глюка
    Кристоф Глюк – австрийский композитор XVIII века, представитель классической оперной школы. Известен как объединитель французских и итальянских традиций, музыкальный новатор. Рыцарь ордена Золотой шпоры.
  • Кирзовые сапоги
    Владимир Васильевич родился в 1951 г. в посёлке Курагино Красноярского края. В 1972 г. окончил физико-математический факультет в Красноярске, преподавал физику в школах и самостоятельно изучал психологию. После аспирантуры в Москве получил учёную степень по психологии. Пишет картины, короткие рассказы и короткие же стихи. С его литературными произведениями мы уже знакомили наших читателей, а эти «эссе» – из новых сочинений автора.
  • Вот что нужно повторить
    Вслед 80-летию открытия Второго фронта
  • Если завтра война…
    О трагедии 22 июня 1941года издано немало литературы военного и политического характера. Однако о событиях, предшествующих этой дате, на самом деле известно очень мало, а та информация, которая доступна, весьма противоречива, фрагментарна и сумбурна.
  • Исполнилось 90 лет со дня рождения Юрия Визбора
    Юрий Визбор – бард, поэт, актер, журналист, художник, сценарист. В его творческом наследии свыше трех сотен песен. Всё, за что он брался, получалось ярко и талантливо.
  • «Не верь, разлукам, старина…»: вспоминая Юрия Визбора
    В конце минувшей недели, уже ночью, случайно наткнулся на канале «Культура» на передачу о жизни и творчестве Юрия Визбора, популярнейшего в дни нашей молодости барда-шестидесятника. Посмотрел ее на одном дыхании до конца, а потом еще долго не мог заснуть – настолько сильно эмоционально эта передача взбудоражила, настолько всколыхнула память и чувства…
  • 135 лет со дня рождения Анны Ахматовой
    Яркая, талантливая, самобытная, неповторимая. Именно такими словами хочется охарактеризовать поэта (она терпеть не могла слово «поэтесса») Анну Ахматову. Она пережила две революции и две мировых войны, узнала на себе, что такое сталинские репрессии и смерть самых дорогих людей. Она выходила замуж три раза, но ни один из браков не принес ей настоящего женского счастья. Ее сын тоже подвергся политическим репрессиям и до последнего считал, что для матери важнее ее творчество, а не он. Долгие годы ее стихи были под запретом, некоторые увидели свет спустя два десятилетия после ее смерти.
  • Сцена – выше жизни: вспоминая Юрия Соломина
    …Толпа заполнила Театральную площадь, перелилась через дорогу к зданию Большого. От ЦУМа – дальше, по Петровке. А люди все шли и шли. И у каждого в руках – цветы. Январский снег падал на яркие бутоны, превращая их в пушистые снежные шарики. Над площадью тихо плывет траурная живая музыка. Играет Камерный оркестр, за пультом – Башмет. Зрителей, учеников, чиновников всех рангов, дипломатов многих стран – всех собрал в этот зимний день Юрий Соломин. Люди пришли поклониться его памяти. Кто-то из учеников вспомнил, как совсем недавно на его юбилее они желали ему много… много… и долго… долго… А он, улыбаясь, спокойно сказал: «Ничего, скоро вы проводите меня в другую труппу. А труппа там подобралась очень даже хорошая». И вот – провожают.
  • Вчерашние новости
    Дело в том, что все новости, в принципе, вчерашние или даже позавчерашние, так или иначе случились, произошли. И журналист ловит лишь их отзвуки…Вот и я решил заострить внимание читателей на двух новостях, оставивших в душе моей эти отзвуки, отклики.
  • А что если Трамп?
    Казалось бы, тоже мне проблема – где мы, а где Америка. Хотя бы в географическом смысле. Но сейчас причины и следствия событий, касающихся чуть ли не каждого из нас, уходят, в том числе и туда, за океан. Вот и, наверное, не самая дружественная, но расхожая прибаутка гласит: «Какая в России национальная идея? Победа Трампа на выборах в США!». А как известно, в каждой шутке есть лишь доля шутки.
  • Несравненные «олимпийцы»
    Быстрее. Выше. Сильнее. Олимпийский девиз
  • Над Полесьем, над тихим жнивьем…
    19 июня Василю Быкову исполнилось бы сто лет. Это человек, который не только прошел всю Великую Отечественную, но и оставил после себя бесценное литературное наследие.
  • Странная жизнь Анатолия Солоницына
    11 июня в Москве 42 года назад скончался актер Анатолий Солоницын, вошедший в историю мирового кино ролью преподобного Андрея Рублева в великом фильме Андрея Тарковского.
  • «Хотел как лучше, но не успел…»: вспоминая Юрия Андропова
    15 июня исполняется 110 лет со дня рождения Юрия Андропова – генерального секретаря ЦК КПСС в 1982–1984 годах. Оценка его деятельности, вынесенная в заголовок, не будучи глубокой, тем не менее весьма популярна до сих пор.