Медаль на троих

70 лет назад в июле-августе 1952 года советские спортсмены впервые в истории приняли участие в самых грандиозных соревнованиях современности – ХV Олимпийских играх в Хельсинки. Честь Отчизны в столицу Финляндии отправились защищать выдающиеся атлеты, и среди них три представителя с берегов Ангары: дискоболка Елизавета Багрянцева, бегун на 800 метров Георгий Ивакин и мастер пулевой стрельбы Петр Николаев.

Елизавета Багрянцева: «Мой серебряный диск»

Усольчанка Елизавета Багрянцева после окончания новосибирского техникума физкультуры получила направление в Иркутское ремесленное училище № 1. Днем преподавала, а по вечерам мчалась на стадион «Авангард» (ныне «Труд») метать свой любимый диск. Талантливая от природы, она в 16 лет установила рекорд области, послав снаряд на 36 м 9 см. По сегодняшним меркам скромнее некуда, а тогда приличный результат российского уровня. Единственная, кто улучшал достижение, была она сама. Специалистов этой дисциплины вообще не имелось. Самоучка Лиза метала диск, когда все уходили со стадиона, порой оставаясь до полуночи. Так могло длиться бесконечно, если бы однажды умный человек ей не посоветовал:

– Не теряй время, жми в столицу. Ты великой метательницей можешь стать.

– Легко сказать «жми», как будто меня там ждут, – усмехнулась Лиза.

– Да тебе цены нет. Езжай!

На московском стадионе на новичка ноль внимания, мало ли таких. Но когда она пару раз пальнула за 36 метров, специалисты рот раскрыли: кто такая, откуда?

Приближалась Олимпиада, и свалившаяся буквально на голову сибирячка оказалась ценнейшей находкой. В женском метании диска два непререкаемых авторитета – чемпионка Европы Нина Думбадзе и ее тезка – чемпионка СССР Пономарева. Третья позиция вакантная.

– Проявишь себя на отборочных стартах, олимпийская путевка твоя, – пообещали Багрянцевой.

«Господи! Неужели речь обо мне? – не верила Лиза, – ведь еще вчера меня не знали. Но коль представился шанс, упускать нельзя».

В первой же попытке метнула за 40-метровую отметку.

Как не усердствовали соперницы, превзойти результат не смогли. Есть путевка на Олимпиаду!

Игры открылись 18 июля, на 70-тысячном стадионе – аншлаг. Лиза вышла в сектор, взглянула на трибуны – и мороз по коже, нервы зашкаливали, диск не слушался. Смазала первую попытку.

«Так дело не пойдет! – приказала она себе – Соберись и успокойся!»

Во второй попытке так запустила снаряд в синеву неба, что стадион ахнул: лучший результат – 47 м 08 см. У знаменитой Думбадзе слабее – 47, 03. Но оставалась искушенная Пономарева, и ее бросок оказался золотым – диск улетел за 50 метров.

На пьедестале они стояли рядышком: на чемпионской ступеньке Пономарева, серебряной – Багрянцева, на бронзовой – Думбадзе.

После Олимпиады Елизавета переехала в Москву. За красивой и гордой сибирячкой женихи в очередь устраивались, а она ухажеров одной фразой отшивала: «Слабоваты в коленках, мужики!»

Но одному, самому дерзкому, все же удалось окольцевать Елизавету. И они были счастливы в семейной жизни.

Георгий Ивакин: Побеждал уверенно и красиво

Первый свой областной рекорд курсант ИВАТУ Георгий Ивакин установил в 1948 году в беге на 1500 метров. Затем три года обновлял рекорды Сибири на дистанциях 800 и 1500 метров, побеждал уверенно и красиво.

В таком же стиле выигрывал всероссийские состязания. А широкую известность ему принесли впечатляющие победы на союзных стартах. Кандидат в олимпийскую сборную сибиряк с блеском выиграл решающий отборочный старт в беге на 800 метров, показав результат один из лучших в мире.

В Хельсинки шансы Георгия Ивакина расценивались высоко. Но случилось непредвиденное. На старте предварительного забега ему наступили шиповкой на ногу. Случайно или специально – выяснять было некогда, да и Георгию от этого не легче. Дали старт, и он, превозмогая дикую боль, повел мужественную борьбу за выход в финал. Закончил дистанцию пятым, а надо было быть в четверке. Лишь после финиша увидел, что шиповка изодрана, нога в крови. Ни извинений, ни разборок.

Неудача не сломила. На протяжении многих лет Георгий Ивакин оставался лидером в беге на средние дистанции, побеждал на международных соревнованиях в Румынии, Польше, Швеции, Великобритании...

Уйдя в отставку, подполковник Георгий Гаврилович Ивакин еще долго верой и правдой служил иркутской королеве спорта.

Петр Николаев: Сразил «Бегущего оленя»

В 1947 году в центре Иркутска на углу улиц Ленина и Карла Маркса в подвальном помещении ТЮЗа открылся стрелковый клуб. Его основал большой энтузиаст стрелкового спорта, участник Великой Отечественной войны, прошедший с боями от Москвы до логова врага Берлина, капитан в отставке Борис Хлебников. Не прошло и года, как на всю страну зазвучали имена иркутских снайперов – В. Кадонцева, П. Точилова, Ю. Любарского, А. Кузнецова и 26-летнего студента сельхозинститута Петра Николаева. Он был чуть постарше своих товарищей по клубу, за его плечами – суровые испытания Великой Отечественной войной, которую он завершил в Праге.

Хлебников заметил Николаева на областных студенческих соревнованиях, тот поражал крепкой выдержкой и хладнокровием. Самое удивительное, что стрельбой Петр увлекся совсем недавно в институте и за короткое время успел завоевать бронзу российского чемпионата в стрельбе из пистолета и выполнить мастерский норматив. Но никто не мог предположить, что именно этот скромный парень из улуса Ныгда Аларского района, сын кузнеца, через два года завоюет олимпийскую путевку в столицу страны Суоми.

Николаев одинаково метко стрелял из всех видов оружия, а в год Олимпиады прославился в стрельбе по мишени «бегущий олень», став абсолютным чемпионом России и ДОСААФ СССР, всесоюзным рекордсменом. В Хельсинки наш земляк при высочайшей конкуренции показал седьмой результат. Не медаль, конечно, но достойно. Особенно если представить, что лучше стреляют на планете всего-то шесть снайперов.

Переехав в Улан-Удэ, Николаев работал тренером, воспитал девять мастеров спорта. По стопам пошли две его дочери Татьяна и Светлана, они – чемпионки Бурятии, победительницы международных турниров. С 1990 года проводится турнир имени почетного гражданина Улан-Удэ Петра Николаева.

• Расскажите об этом своим друзьям!

• «Игра не стоит свеч»: как дорогая роскошь карточных салонов XVIII века превратилась в формулу житейского расчета
  
  Сегодня фразой «игра не стоит свеч» мы привычно описываем любое бессмысленное предприятие, хлопоты вокруг которого заведомо превышают потенциальную выгоду. Для современного человека это абстрактная метафора. Однако в XVIII столетии эти слова не содержали в себе ни капли поэзии: за ними стоял сухой бухгалтерский расчет, негласный кодекс карточного этикета и колоссальная стоимость вечернего освещения в европейских и российских дворянских гостиных.
• Шесть цифр, спасших миллионы писем: как почтовый индекс победил лавину бумаги и научил нас писать по точкам
  
  Каждый, кто застал эпоху рукописных писем, бережно хранит в памяти образ белого почтового конверта с сине-красной окантовкой «Авиа» и пунктирной сеткой в левом нижнем углу. Выведение цифр по строгим диагональным точкам шариковой или перьевой ручкой было для многих почти медитативным ритуалом. Однако эта графическая рамка появилась на миллионах конвертов вовсе не ради школьной аккуратности. За ней стояла масштабная логистическая революция, спасшая мировую почтовую систему от неминуемого коллапса.
• «Семь пятниц на неделе»: как древний базарный день и купеческие расписки превратились в символ ненадежности
  
  В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
• «Семь пятниц на неделе»: как древний базарный день и купеческие расписки превратились в символ ненадежности
  
  В современном русском языке фразеологизм «семь пятниц на неделе» используют с легким раздражением или иронией. Так говорят о человеке непостоянном, который легко меняет решения, с легкостью раздает обещания и тут же о них забывает. Однако для наших предков этот оборот звучал куда более строго и даже юридически выверенно. За ним стояла не просто бытовая ветреность, а вполне конкретная экономическая система средневековой Руси, завязанная на торговый календарь и долговые обязательства.
• «Гол как сокол»: как грозное стенобитное орудие предков превратилось в символ пустых карманов
  
  В русском языке немало метких выражений, смысл которых кажется интуитивно понятным, но при детальном рассмотрении ставит в тупик. Яркий тому пример — поговорка «гол как сокол», служащая синонимом крайней нужды и отсутствия какого-либо имущества. Современный человек неизменно представляет себе гордую хищную птицу с роскошным оперением и недоумевает: почему быстрый пернатый охотник внезапно стал олицетворением наготы и нищеты?
• Архитектура плеча: почему форма и порода дерева вешалки определяют срок жизни пиджаков и пальто
  
  Качественное шерстяное пальто или классический пиджак — это всегда серьезная инвестиция в гардероб, рассчитанная на годы безупречной службы. Однако нередко после межсезонного хранения владельцы с удивлением обнаруживают, что безупречная посадка исчезла: на окатах рукавов появились некрасивые бугры, линия плеча просела, а лацканы перестали аккуратно прилегать к груди. В большинстве случаев виновата не ткань и не качество пошива, а незаметный предмет, которому редко уделяют должное внимание, — обычная тонкая вешалка.
• Загадка синей половинки: почему двухцветный ластик рвал школьные тетради и для чего его создали на самом деле
  
  Почти каждый, чье детство или юность пришлись на вторую половину XX века, помнит характерный красно-синий или розовато-серый брусок ластика в пенале. В школьных классах из поколения в поколение передавалась непоколебимая легенда: мягкая красная сторона стирает простой карандаш, а жесткая синяя создана специально для шариковых и чернильных ручек. Результат проверки этой гипотезы на практике всегда был одинаковым — истонченная бумага, грязное фиолетовое пятно и зияющая дыра в тетрадном листе.
• Секрет керамического донышка: зачем инженеры делают пропилы на дне кружки и как это бережет наш быт
  
  Выбирая новую чашку для чая или утреннего кофе, мы обычно оцениваем форму ручки, толщину стенок, цвет глазури и приятную тяжесть изделия в руке. Но если перевернуть фабричную керамическую кружку вверх дном, на выступающем нижнем ободке — так называемом кольцевом буртике — нередко можно обнаружить одну или две аккуратные выемки. Многие принимают этот элемент за след от литьевой формы, технологический заусенец или даже случайный скол. На самом деле перед нами изящный образец прикладной физики и промышленной эргономики, решающий сразу несколько скрытых бытовых задач.
• Вторая жизнь советского шпона: как обновить деревянную мебель восковыми мастиками без пыли и токсичных лаков
  
  Лаконичные серванты, журнальные столы и книжные полки 1960–1970-х годов сегодня переживают настоящий ренессанс. Созданная по канонам советского модернизма мебель привлекает чистыми линиями, устойчивыми ножками и, главное, качественными материалами — массивом березы, бука и натуральным шпоном ценных пород. Однако за десятилетия службы лаковое покрытие неизбежно покрывается паутиной микротрещин, белесыми следами от горячих чашек и теряет былую глубину.
• Астропрогноз на неделю с 7 по 13 сентября 2026. От светлого обновления — к творческой реализации и мастерству
  
  Неделя внутреннего обновления, раскрытия талантов и оттачивания мастерства. Период начинается с возвращения к заброшенным проектам и бережной заботы о себе, проходит через глубокий анализ скрытых процессов и завершается временем яркого созидания с исключительным вниманием к деталям.
• «Перемыть косточки»: почему древний священный обряд очищения превратился в символ пересудов
  
  В повседневной речи мы легко бросаем фразу «перемывать косточки», когда говорим о досужих сплетнях, пересудах за спиной или придирчивом разборе чужих слабостей. Звучит это выражение привычно, слегка иронично и совершенно метафорически. Однако для наших далеких предков в этих словах не было ни грамма фигуральности: за ними стоял сложный, строгий и мистический погребальный обряд, практиковавшийся веками.
• Почему на пиджаках делают разрез сзади: военная история незаметной детали гардероба
  
  Надевая классический пиджак, блейзер или демисезонное пальто, мы редко задумываемся об анатомии кроя. Вертикальный разрез на спинке — шлица — воспринимается нами как привычная декоративная деталь. Однако в истории портновского искусства нет ни одной случайной строчки: шлица обязана своим рождением не капризам моды, а суровой необходимости военной кавалерии и строгим законам эргономики верховой езды.
• Тайный щит Исаака Ньютона: почему на ребре монет появились насечки и зачем они нужны в XXI веке
  
  Привычный бытовой жест: мы достаем из кошелька металлическую мелочь и подушечками пальцев ощущаем мелкие бороздки на боковой грани. Редко кто задумывается, что этот едва заметный рельеф — в нумизматике называемый гуртом — когда-то спас экономику целой европейской державы от финансового коллапса, а за его появлением стоял один из величайших ученых в истории человечества.
• Почему деньги называют «бабками»: откуда на самом деле взялось это привычное слово
  
  Слово «бабки» в значении наличных денег сегодня воспринимается большинством как просторечный или даже дворовый жаргон, прочно вошедший в обиход в конце прошлого века. Принято считать, что это грубоватое словечко родилось на стихийных рынках девяностых годов. Однако историческая и архивная правда куда глубже и благороднее: этот финансовый фразеологизм возник вовсе не на улицах, а в респектабельных купеческих гильдиях и банковских конторах Российской империи во второй половине XIX столетия.
• «Слегка коричневые». О некоторых сателлитах Третьего рейха
  
  3 сентября – очередная, на этот раз 81-я, годовщина завершения Второй мировой войны. И хотя точка была поставлена на Дальнем Востоке, главные по масштабам события происходили на Восточном фронте европейского театра военных действий.
• Доцент, Винни-Пух и все, все, все. К 100-летию со дня рождения Евгения Леонова
  
  Стоило только увидеть добродушие на его лице или услышать неповторимый тембр голоса, как все расплывались в улыбке. Но то, что нравилось зрителю, приносило артисту много страданий. Его улыбка была настоящей маскировкой скрытых комплексов, страхов и сомнений. В его творческой биографии отсутствуют отрицательные персонажи, он не воспринимал зло ни в каком виде.
• Сила исцеляющего слова: почему в древности врачами называли тех, кто умел правильно «врать»
  
  В современном русском языке слова «врач» и «врать» кажутся абсолютными антиподами. Врач ассоциируется с наукой, точностью, клятвой Гиппократа и спасением жизней, тогда как глагол «врать» несет исключительно негативный оттенок — обманывать, вводить в заблуждение, искажать истину. Однако историческая лингвистика открывает удивительный парадокс: эти два слова — ближайшие кровные родственники, выросшие из одного индоевропейского корня.
• Узелок на память: как станки канатных мастеров и крестьянские заборы подарили нам любимые поговорки
  
  В нашей повседневной речи живут сотни выражений, подлинный смысл которых давно стерся из памяти. Мы произносим их машинально, даже не подозревая, что цитируем древние технические инструкции, технику безопасности на мануфактурах или правила межевания земель. Слова «попасть впросак» и «городить огород» — яркие памятники ушедшему ремесленному укладу, за которыми стоят реальный человеческий труд, тяжелые ошибки и вековая крестьянская смекалка.
• Длинный рукав знатности: как старинный боярский кафтан стал символом лени и изменил культуру труда
  
  Выражение «работать спустя рукава» мы слышим с детства. Так говорят о небрежности, халтуре, формальном отношении к делу или откровенной лени. Однако в основе этой идиомы лежит не абстрактное осуждение человеческих пороков, а точный, овеществленный в ткани социальный код допетровской Руси.
• Второе зрение цивилизации: как венецианские стеклодувы и «камни для чтения» спасли мировую науку от угасания
  
  Вплоть до конца XIII века достижение сорокалетнего возраста для большинства европейских ученых, монахов-переписчиков, ювелиров и граверов означало профессиональную катастрофу. С наступлением естественной возрастной дальнозоркости (пресбиопии) человек неумолимо терял способность разбирать мелкий бисер рукописных строк или выполнять филигранную ручную работу. Накопленный десятилетиями колоссальный опыт и зрелая мудрость оказывались заблокированы физиологией: мыслители были вынуждены диктовать тексты ученикам или вовсе оставлять ученые труды в самом расцвете творческих сил.