ЗДРАВСТВУЙТЕ!

НА КАЛЕНДАРЕ
ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
2014-04-11-02-30-08
Как только вы заметите, что действуете неосознанно — остановитесь! Не будьте роботом. Выпейте чашку чая, проснитесь — затем действуйте осознанно.
2015-04-30-02-39-37
Царь попросил своего управляющего обойти замки и земли и созвать на Рождество как можно больше своих друзей.
2015-07-03-04-34-13
Женился Бадай и задумался: «На что же будет жить его семья?».
2017-07-27-01-43-06
В приёмной врача толпились люди. Один пожилой джентльмен встал и подошёл к администратору.
2017-07-27-01-40-03
Молодой монах шёл по дороге, торопясь до захода солнца попасть в свой монастырь.

МультиВход
 

Генерал Колесов: Сны и действительность

Геннадий Колесов   
15 Декабря 2013 г.
Изменить размер шрифта

alt

Все, то о чём я буду рассказывать дальше, основано на реальных событиях из моей личной жизни. Вначале о снах.

Свой первый сон я и сейчас помню. А с тех пор прошло более семидесяти лет. Мне тогда было полтора года. Как потом сказала мама, я был смертельно болен. Надежды на выздоровление, как мне потом рассказывали, не было. Спал я тогда или был в бессознательном состоянии, не знаю, всего скорее второе. Вижу красивые горы, ярко зеленые луга и деревья, озеро со спокойной и очень чистой водой. На дне видны разноцветные камни. Нигде и никогда такого не видел. Удивительная тишина и спокойствие. Светло, но свет не обычный, не дневной, а как в комнате от электрических лампочек. Источника света не видно. Как долго я находился в этом удивительном мире, не знаю. Открываю глаза и вижу совсем другой мир, другой свет, другие ощущения. Лежу в зыбке. Надомной полог в голубых цветах и лицо мамы с капающими на меня слезами. Всё это я запомнил на всю свою жизнь вполне отчетливо. После, безусловно, были и другие сны, но, ни один из них не врезался в память, так как первый.

 

alt
От редактора МГ:

В одной из своих традиционных колонок я рассказал об удивительных снах генерала Колесова. Я не называл его имени, но сейчас он сам открылся, прислав очень оперативно этот текст. Согласитесь, не всякий рискнёт поделиться своим духовным опытом, а тем более— человек, занимавший высокое положение в обществе. Но Геннадий Николаевич своим поступком ещё раз подтвердил свою неординарность, независимость и силу характера. Возникает вопрос: верить—не верить? Это каждый решает сам. Мне же довелось убедиться, что сны и прогнозы Геннадия Николаевича Колесова ни в коем случае нельзя назвать пустой фантазией. Впрочем, читайте и решайте сами.
Игорь Широбоков



В нашей семье, помню, снам уделяли большое внимание: дедушка Семион Федорович, мама и мамина сестра тётя Люба. Они, часто, при встрече рассказывали о своих вещих снах. Сны действительно были интересны, правдоподобны и вещие. В своих снах они видели многое. Все они были людьми набожными, трепетно справляли все церковные обряды, справляли все православные праздники и регулярно посещали церковь. Дедушка много читал. Его интересовало всё: и происхождение мира и загробная жизнь. Он ко всему подходил философски. Иногда при встречах мы рассуждали на разные темы, я с чем-то не соглашался, ведь нам в ту пору, глубокого атеизма, сильно вбивали в сознание совершенно иное мировоззрение, чем им в свое время в церковно- приходской школе. Споры длились порой очень долго. Общего мнения не находили. И тогда дедушка завершал нашу дискуссию вопросом: - Хорошо внучек, ты такой грамотный, а может вам говорили о том, что первым появилось на свет, курица или яйцо? Я молчал. Ответить что-то вразумительное я не мог. Прошло более пятидесяти лет, но и сейчас я на это ничего сказать не смогу. Дедушку интересовало многое, и на все волнующие его вопросы он искал ответы. Его очень интересовала загробная жизнь, если только такая имеет место быть. Он несколько раз рассказывал нам о том, что когда во сне встречался с кем-то из давно умерших родственников, то всегда пытался спросить их о том, как же им живется там, на том свете? – И, как только я задавал этот вопрос, они всегда исчезали. Так было несколько раз, – говорил дедушка.

Аналогичные ситуации наблюдала и тётя Люба. И тоже никогда не получала ответа на свои вопросы.

Всё это мне глубоко запало в сознание. Прошло много лет. Я тоже стал более внимательно относиться к своим снам. К тому времени мы уже схоронили и дедушку, и маму и папу. И вот однажды я вижу сон, что я сплю, а уже в том сне, второго уровня, если можно так сказать, я вижу странный пейзаж: зеленый луг, пустынно, никого нет и вдруг вижу, прямо ко мне идёт мама. В том сне я отчетливо осознаю, что она умерла. Она идет прямо ко мне. Странно, но я тут вспоминаю, как дедушка и тётя Люба безуспешно пытались у усопших спросить, как им там живется. Мама приближается.

– Здравствуй, Генашка,– говорит она.– Здравствуй мама,– отвечаю я. И спешу задать так интересующий всех нас вопрос:

– Мама, а как вы там живете?

– Хорошо, Генашка, – отвечает она.

А я спешу задать следующий вопрос:

– А с папой то вы там видитесь?

– Нет, не видимся, – говорит она. И проходит мимо.

– Как же так, мы ведь вас положили в одну могилу, – продолжаю я.

– А это Гена, не имеет никакого значения. Извини, Гена, я спешу. Мы с Мишей должны встретиться. Мы сильно любили друг друга. И, сказав это, она исчезла.

Этот сон глубоко запал в моё сознание. Но дедушки уже не было в живых, тетя Люба была больна. Про сон тогда я рассказал только супруге Людмиле Поликарповне. Конечно, ей это было очень интересно. Мы много обсуждали это со всех сторон. Загадкой для нас оставалось то, кто же такой Миша? Никогда это имя не упоминалось при разговорах в нашей семье, да и среди родных и близких знакомых с таким именем никого не было. Шло время. И вот однажды, когда я навещал родных, будучи в очередном отпуске, мы долго обо всём беседовали с тётей Шурой, средней сестрой мамы. Я рассказал ей про сон. Она загадочно улыбнулась и говорит:

– Надо же, вот бы дедушка был рад: как его всегда интересовал этот вопрос! – Тётя Шура, а, кто такой Миша?– спрашиваю я.

Она снова улыбнулась:

– А это Гена, был такой парень, они жили вон в том доме, – она показала на дом на противоположной стороне улицы. – Они дружили и очень любили друг друга. Но их семья была бедная, а наш папа в то время уже был крепким крестьянином, они вели какие-то дела с твоим другим дедушкой, Феофаном Григорьевичем и они тогда решили поженить твоих будущих отца с матерью. Ведь они друг друга до самой свадьбы не видели. Мать – то тогда очень плакала, но против родительского слова не пойдешь. Такие вот были тогда порядки, – рассказала она

После такой информации было над чем задуматься. Получается, что есть загробная жизнь, что живут там хорошо, а любящие друг друга люди, рано или поздно, там обязательно найдут друг друга. И, что самое главное, только любящие друг друга люди встречаются на том свете. Оказывается, совершенно неважно в одну их положили после смерти могилу или нет.

В самом начале шестидесятых годов я служил в Бакинском округе ПВО. Наш истребительный авиационный полк базировался недалеко от селения Ситал – чай. Мы летали на истребителях МиГ – 17. Летали много. Обстановка в мире была сложная. Мир был на грани войны. Карибский кризис будоражил умы людей. Третья мировая война могла разразиться в любой момент. Мы были в полной боевой готовности. Несли постоянное боевое дежурство. Готовность к вылету через три минуты. На всех аэродромах Ирана тогда базировалась военная авиация США. Это был тогда наш вероятный противник. Мы готовились воевать с ним. Противостоящие силы были адекватны. Мы знали их сильные и слабые стороны и свои тоже. В себе мы были уверены.

В те напряженные дни мне приснился сон. Я в кабине какого – то суперсовременного самолёта. Ничего подобного я в то время не видел. Треугольное крыло где- то далеко позади и создаётся впечатление, что ты на острие огромной иглы. Кабина тесная, очень многие приборы незнакомы, на голове гермошлем. С ним мы ешё в то время тоже знакомы не были. Захожу на посадку. Приземляюсь и через какое - то мгновение чувствую, что самолет накренился влево. Руководитель полётов возбуждённо кричит:

– 824, держи направление… тормозной парашют… спокойно, спокойно… сруливай на грунт. Я не понял тогда, почему надо сруливать на грунт и освободил посадочную полосу, срулив на ближайшую рулежную дорожку. – 824, выключи двигатель… срочно покинь кабину… покинь кабину! – кричит руководитель полётов.

Выключил двигатель. Смотрю из-под левого крыла пламя и клубы черного дыма. Кабину покинул. Пожар потушили. Потом выяснили, что при посадке под колесо попал посторонний предмет. Колесо разрушилось, и осколки пробили крыльевой топливный бак. Керосин, попадая на раскалённый металл разрушенного колеса, вызвал пожар.

Конечно, сон вызвал неприятные ощущения, но я тогда так и не понял к чему бы это. Прошло года три. Про сон я уже и забыл. Да и снов после было много, разве все упомнишь. Я переучился на современнейший, в ту пору, сверхзвуковой истребитель Су-9. Успешно его осваивал. И вот однажды при посадке происходит тот случай, который я видел во сне несколько лет назад. Это меня потрясло очень сильно. Настолько всё совпало, что даже самые мельчайшие детали повторились, как в кино. Безусловно, всё случившееся сильно повлияло на моё сознание. Я много размышлял, как такое могло случиться. Что всё это значит? Тогда я так ничего и не понял. Мы, молодые лётчики, продолжали осваивать лётное мастерство: технику пилотирования и боевое применение. Дело всё в том, что самолёт Су – 9 был принят на вооружение с множеством недоработок, которые устранялись в процессе его осваивания. Недостатки - крупные, а их была масса, чаще всего вскрывались или через катастрофы или через аварии. Мы потеряли много летчиков, каждого четвертого.

И вот в ту пору я заметил за собой одну странность. Иногда непонятно почему, остановив на ком - то пристальный взгляд, мне словно ударяла мгновенная мысль – он погибнет. Какая чушь, думал я. Но проходило какое - то время и это происходило. Так было несколько раз. Всё совпадало. Я перестал пристально смотреть на лётчиков, но они продолжали гибнуть. Кто мне давал информацию? Очередная загадка.

Сны снились постоянно, разные и обо всём. Одни сны были ясные до мелочей, другие непонятные до той поры, пока событие не свершится, но все сны вещие.

Петрозаводск, Карелия 1981 год. Все восьмидесятые годы были наиболее насыщенным периодом значимых вещих снов. Я, в свободное время, при случае, рассказывал сослуживцам, а это: начальник политотдела дивизии подполковник Борисов Стефан Егорович, начальник штаба полковник Новосёлов Юрий Поликарпович и начальник особого отдела подполковник Полехин Владимир Яковлевич. Все они вначале к моим рассказам относились скептически, с неизменной улыбкой, шутками и, конечно, с недоверием.

– Да ну, товарищ генерал, вы, что во сны верите, несерьезно, – говорили они.

Шло время, вскоре они убедились, что сны сбываются, а с этим и у них круто изменилось отношение, поверили. И с тех пор, каждое утро при встрече каждый из них спрашивал на полном серьёзе:

– Что сегодня приснилось, товарищ командир?

 

Если что – то было интересное, но, естественно, не личное, – рассказывал.

 

И вот однажды, а это было поздней осенью, в кабинете были начальник штаба и начальник политотдела, кто – то из них, как обычно, спрашивает с улыбкой:

– Что, товарищ командир, приснилось сегодня?

– Приснилось, – отвечаю, – и рассказываю:

– Вызывает нас с вами командующий, по какому – то вопросу в штаб армии. Я его спрашиваю:

– Товарищ командующий, разрешите нам взять с собой оружие.

– А зачем? – спрашивает он.

– Обстановка сложная, на всякий случай, – отвечаю ему.

– Не надо, так прилетайте, обойдёмся без оружия.

– А что дальше? – спрашивает начальник штаба.

– А дальше, Юрий Поликарпович, вообще интересно, – отвечаю.

– Прибыли мы в штаб армии. Стоим в вестибюле на втором этаже. Ждём, когда нас всех пригласят в конференц-зал. И тут вдруг, непонятно откуда, врывается группа хуйвенбинов с автоматами наизготовку, что- то дико орут. Все в шоке. Ну, вот думаю, а оружие нам взять не разрешили. Как быть, что делать дальше? Смотрю вниз, на пол вестибюля. Пол в больших квадратных плитках. Прямо под нами в полу, крышка канализационного люка. Отлично, думаю, сейчас мы прыгаем вниз, быстро открываем люк, прыгаем в колодец, а там по каналам уходим. – А дальше, что? – спрашивает начальник политотдела.

– Ничего, проснулся.

– Интересно, к чему бы это, - удивился он.

– Сам не понимаю, вызывать нас в ближайшее время, кажется, не собираются, да и с оружием мы никогда не летали. А тут еще хуйвенбины откуда-то взялись, канализационный люк, каналы, непонятно, – отвечаю им.

Поздно вечером мы с начальником политотдела возвращались из Бесовца, ездили в авиагарнизон. По рации оперативный дежурный передал, что нам необходимо заехать на командный пункт, вызывает командующий. Прибыв на командный пункт, заслушал доклады оперативного дежурного и дежурного синоптика. Обстановка вырисовывалась сложной. В районе Земли Франца Иосифа обнаружена большая группа воздушных целей, которая без сигналов опознавания движется в нашем направлении. Погода по всему району предполагаемых действий сложная и ожидается более значительное её ухудшение. Исходя из складывающейся обстановки я решил заблаговременно выполнить манёвр эскадрильей истребителей перехватчиков на аэродром с более устойчивой по прогнозу погодой. Звоню командующему. Он выслушал меня, поставил задачу, но маневр не разрешил: – Обойдёмся без манёвра, сил хватит, а в целом решение утверждаю. Действуй.

Цели объявили контрольными. Главная Инспекция МО СССР проверяла боевую готовность нашей Армии. Погода ухудшалась. Все аэродромы на Новой Земле и на Кольском полуострове закрыты. Условный противник ставит активные помехи. Обстановка очень сложная. Истребительная авиация Армии по фактической погоде действовать не может. Бомбардировщики, обозначающие противника, аккуратно обходят зоны поражения ЗРВ.

– Вот вам и хунвейбины. Сон- то, товарищ командир, получается в руку… с улыбкой, хихикнув,– сказал начальник штаба.

– Осталось только найти квадраты на полу, канализационнй люк и спасительные каналы… – также съехидничал начальник политотдела.

– Зря вы ехидничаете, мужики. Вам нужны квадраты? Они перед вами на планшете общей воздушной обстановки. А вот и канализационный люк – зоны поражения дивизионов С – 75, – ответил я на реплики шутников.

– Осталось найти спасительные каналы? – продолжил я.

– Ну да, – с улыбкой, в один голос ответили оба.

– Найдём, думаю, найдём, а точнее они у нас есть. Два канала дивизионов С -200 в зенитно-ракетном полку, – ответил я своим юмористам.

– Но, товарищ командир, нет приказа о постановке их на боевое дежурство, – парировал начальник штаба.

– Юрий Поликарпович, работы выполнены, личный состав готов к боевой работе, документы готовы на утверждение? – спросил я его.

– Да, товарищ командир, – ответил он.

– Так это вроде как бы неправильно, – включился в разговор начальник политотдела.

– Стефан Егорович, а если бы случились настоящие боевые действия, мы бы ждали, когда нам утвердят документы? – спросил я. И продолжил:

– Стефан, дорогой, в боевой обстановке уточнять некогда, там надо действовать, а если мы сейчас будем уточнять, то это уточнение протянется неделю, да вдобавок нас обзовут придурками. Я принимаю решение и всю ответственность беру на себя. Поставим перед фактом. Засчитают результаты - хорошо, а если нет - тоже неплохо – личный состав получит хорошую тренировку. Правильно, Юрий Поликарпович?

– Правильно, товарищ командир, - ответил он.

– А раз правильно, вызывай на связь командира полка, я ему поставлю задачу.

 

Командир полка, подполковник Осипенко с радостью воспринял мою идею. Погода совсем ухудшилась. Ни один самолёт с аэродромов армии не взлетел. Я думаю, командующий не раз пожалел о том, что не утвердил моё решение на манёвр. Ну да, ладно. Цели заходят в зону поражения дивизионов С – 200 и мы спокойно их в электронном режиме обстреливаем. Осипенко докладывает:

– Товарищ командир, все цели учебно уничтожены.

– Молодец, готовь отчётную документацию,– похвалил я его.

Цели вышли из границ зоны ответственности дивизии. Докладываю:

– Товарищ командующий, задача выполнена, все цели уничтожены….

Немая тишина. Слышу, с кем - то разговаривает.

– Каким образом? авиацию не поднимал, в зону поражения ЗРВ они не входили…, как? – недовольным голосом спросил он. – Они входили в зону поражения дивизионов С – 200, – отвечаю ему.

– Но нет приказа …– снова с кем - то разговаривает …– хорошо, завтра утром представь материалы объективного контроля, – положил трубку. Мы отчитались. Командующий нас поблагодарил. Ещё бы, Армия выполнила свою задачу. У Главной Инспекции МО СССР были свои проблемы из-за недоучета возможностей 10 ОА ПВО.

Сон с намёками полностью оправдался по всем пунктам. Вопросов больше ни у кого не возникало. А какую важную роль этот сон сыграл в судьбе целой армии ПВО. Не будь этой банальной, казалось бы, подсказки про каналы, через которые можно уйти от явной опасности, я бы наверняка о них и не подумал, а в результате армия, не произведя никакого воздействия по контрольным целям – не справилась бы с задачей. Безусловно, после этого последовали бы очень серьёзные оргвыводы для всего руководящего состава армии. А так, инспекция учла сложнейшие условия и факт условного уничто- жения целей, высоко оценила результаты действий личного состава. Многие, в том числе и мы, получили благодарности.

4 мая 1982 года вижу сон. Наблюдаю, на Красной Площади идут похороны, хоронят Л. И. Брежнева. Вижу, как его неосторожно роняют в могилу. Через какое-то время мне показывают, как на пост Генерального секретаря ЦК КПСС был избран Андропов Юрий Владимирович. Тут же идёт информация, что где - то года через полтора он умирает от болезни. Новым генсеком назначают Черненко. Я наблюдаю картину, как толпа подхалимов несёт его на руках.

– Константин Устинович, наконец - то, справедливость восторжествовала, – кричат они. Вижу, как ему немощному, года через полтора, устраивают имитацию голосования и вскоре он умирает. Что характерно, я во сне впервые четко и навсегда узнал, как зовут Андропова и Черненко. Да, в то время всюду висели портреты всех членов политбюро и секретарей ЦК КПСС, но как их звать, я не знал, да меня это совсем и не интересовало, думаю и других тоже. И сейчас я, хоть убей, не назову ни одного их имени.

Энергично просыпаюсь, при этом рукой или ногой толкаю супругу. Она тоже просыпается. Спрашивает:

– Гена, ну, что ты толкаешься?

– Сон приснился, – отвечаю.

– Ну и, что, что сон приснился, значит надо толкаться, – возмущается она.

– Да нет, конечно, но сон очень интересный, – продолжаю я настаивать.

– У тебя все сны интересные. Спи, потом расскажешь.

– Этот особенный, – настаиваю я.

– Ну всё, сон пропал. Ладно, рассказывай, что там тебе опять, ещё приснилось.

Я рассказал ей всё подробно. Она помолчала и говорит:

– Да, действительно, интересный сон. К чему бы это? – размышляет она вслух. – Месяца через два умрёт Брежнев, а дальше, как во сне, – говорю ей.

– Гена, я тебя прошу, ради Бога, никому не рассказывай, – настаивает она. Я, конечно, не удержался и рассказал начальнику политотдела. Стефан Егорович внимательно выслушал. Помолчал. Обсуждать не стал. Сказал:

– Да, это, конечно, очень интересно. Я его понимал, хотя, уверен, на душе у него было много разных мыслей, но он держал их при себе. Как же, каста неприкасаемых. Обсуждениям не подлежит. Мне их снобизм был известен. Да я и не хотел с ним обсуждать этот вопрос.

Следующий сон был неприятный. Еду за рулём на личной «Волге» по трассе лесом. Скорость в пределах 60 километров в час. При левом повороте, навстречу мне, на большой скорости, по моей полосе, несётся грузовик. В одно мгновение решаю: если от лобового удара я буду уходить влево, а он вдруг попытается вернуться на свою полосу – лобового столкновения не избежать, и я в этом случае буду виноват. Отворачиваю вправо на обочину. И просыпаюсь. Я знаю, что сон вещий, но к чему, и когда это произойдёт, неясно. Решаю однозначно – за руль не садиться. Машину поставил в гараж на прикол.

Дальше события развиваются следующим образом. Меня зачисляют на учёбу в Академию Генерального штаба. Это было неожиданно. Времени на все сборы было мало. Надо передать дела и собраться. 31 августа утром я должен быть в академии на построении. Дела я сдал в пятницу 27 августа. Отметили с друзьями и коллегами мой отъезд. День на сборы. В субботу еду в аэропорт. Там выясняется, что рейс до Москвы, на котором я собирался лететь – отменён и следующий рейс будет только в понедельник. Я опаздываю. Еду на вокзал. Но и там выясняется, что на поезде, который будет следовать из Мурманска, я приеду в Москву с опозданием. Выход один – ехать на машине. Рано утром с дочерью выезжаем. Дорога до Ладоги пустая. Въезжаем в лес, левый поворот – и дальше, как во сне. Ухожу вправо на обочину, машину по гравию сносит в кювет, переворачиваемся, вылетаем на поле и снова на колесах. Травмы, машина помята. Того водителя потом нашли, он был пьян. Ну и что, я опоздал.

С прибытием в академию я опоздал на неделю. Наверстываю упущенное. Лечу полученные травмы. Настроение желает лучшего. Забот много.

Напряжённая учеба. Однажды прихожу в столовую на обед. Напротив, за столом, сидит начальник политотдела нашего факультета полковник Воскресенский Борис Николаевич. Он на эту должность пришёл из военного отдела ЦК КПСС. Беседуем. Настроение неважное. Всех деталей беседы сейчас не помню. Но тут Борис Николаевич по какому-то поводу упомянул имя Брежнева Л.И и я не знаю, что меня тогда дернуло, надо бы промолчать, а я ему и говорю:

– Да бросьте вы про это, Брежнев скоро, в течение двух месяцев, умрёт.

Надо было видеть выражение его лица. Очки едва не упали с его лица. Он настороженно посмотрел по сторонам, не слышит ли кто наш разговор. Наклонился ко мне и почти шёпотом спрашивает:

– Геннадий Николаевич, а вы это серьёзно?

– Конечно, – отвечаю.

– А откуда вы это взяли? – продолжает он.

– Приснилось, Борис Николаевич, – отвечаю и чувствую, что вхожу в какую- то дискуссию, меня точно, что- то кольнуло.

– Ну, а я думал вы серьёзно, – оживился он.

Эти его слова, окончательно заставили меня продолжить дискуссию.

– А я вполне серьёзно говорю. Хотите знать, кто будет после Брежнева?, – я решил сыграть на его любопытстве. Сработало.

– Кто? – живо поинтересовался он. – Андропов Юрий Владимирович, – отвечаю ему.

– Нет, что вы, – с улыбкой, отмахнувшись обеими руками, ответил он. И продолжил:

– Эта кандидатура никогда не рассматривалась, – ответил он и смущенно опустил глаза, чувствуя, что сказал лишнее. И тут же продолжил:

– Может быть Гришин или Романов, но только не Андропов.

– Андропов, но через полтора года он умрёт. Хотите, я скажу вам, кто будет следующим Генсеком? – говорю, и чувствую, что он мною окончательно заинтригован.

– Кто? – спрашивает, наклоняясь к столу.

– Черненко, – говорю. – Нет, а это вообще исключено. Возраст. Он больной, да и не генерал, а Генсек должен быть генералом. Так что, Геннадий Николаевич, все ваши утверждения несостоятельны, – с улыбкой резюмировал он.

– Время покажет, Борис Николаевич, будем смотреть, – ответил я, вставая и на шутливой ноте заканчивая нашу беседу. Он что-то ответил также шутливо, но я уже не разобрал его слов.

Шла напряженная учёба. Сентябрь и октябрь пролетели, как один день. В среду 11ноября, утром, только что начались групповые занятия по артиллерийскому вооружению, как вдруг приоткрывается дверь. Борис Николаевич, не заходя в класс, кивнул преподавателю и пригласил меня выйти. Я вышел. Он сам прикрыл за мной дверь, посмотрел по сторонам, приблизился ко мне и полушепотом сказал:

– Геннадий Николаевич, вы были правы. Я недоуменно, пожимая плечами, спросил его:

– Что вы имеете ввиду?

– Умер Брежнев, – также полушепотом ответил он.

– А я о чём вам говорил, – отвечаю.

– Да, но я не об этом, кого назначат вместо него? – снова полушепотом, и, оглядываясь по сторонам, спросил он.

– Андропова, – отвечаю.

– Нет, эту кандидатуру даже и не рассматривают, – как - то, мне показалось, радостно, и не оглядываясь по сторонам, в полный голос сказал Борис Николаевич.

– Ещё не вечер, посмотрим, – так же с улыбкой, – сказал я и пошёл в класс. О смерти Брежнева еще никто не знал. Никаких сообщений пока не было. Ясно, что Борис Николаевич информацию получил из общения со своими бывшими сослуживцами из военного отдела ЦК КПСС. Он меня не предупреждал, но я и так понимал, что эта информация конфиденциальная.

– Чего он? – спросил генерал Миронов В.И, сосед по столу, когда я вернулся. – Да так, мелочёвка, – махнул я рукой, уходя от ответа.

На следующий день, снова по секрету, Борис Николаевич сообщил, что Андропов Ю.В. избран Генеральным Секретарём ЦК КПСС, а вскоре об этом было объявлено всенародно.

Иногда поздней осенью или зимой мы, три заядлых охотника: Капица Михаил Степанович, заместитель министра иностранных дел, полковник Фадеев Виктор Иванович и я, выезжали на охоту в районе Мурома, на родину Виктора Ивановича. Конечно, ездили мы не добычи для, а отдыха ради. У нас там было много друзей, и они нас всегда ждали и по-доброму принимали. И вот, в начале февраля 1983 года, мы, как и раньше, едем на охоту на зверя. Дорога дальняя, едем на уазике в народе называемом «пирожком». Михаил Степанович рядом с шофером, мы в салоне. До Владимира, кажется, уже все вопросы обсудили. Свернули на Муром. И тут Виктор Иванович спрашивает:

– Михаил Степанович, а, как здоровье у Юрия Владимировича?

Мы знали, что они были довольно близкими друзьями, а в средствах массовой информации давно не было никакой информации о состоянии здоровья главы государства, в народе ходили различные домыслы. Михаил Степанович оживился, повернулся к нам.

– Да, вы знаете, я вчера был у него в ЦКБ, и мы общались где-то часа три, – ответил он, и продолжил, с воодушевлением, – здоровье нормальное, дня через три его покажут народу. Я до сих пор не знаю, что меня тогда дёрнуло за язык, что толкнуло:

– Не покажут, – сказал я.

– Почему? – искренне удивился он.

– Он умрёт, – отвечаю я, а самого раздирает глубокая досада, хоть из машины выпрыгивай вон. Понимал, а сделать с собой ничего не мог. Михаил Степанович отвернулся, как- то сгорбился. Виктор Иванович смотрел на меня очень странно, не то чтобы с осуждением, а скорее с недопониманием. Пауза длилась несколько минут.

Поворачивается Михаил Степанович и спрашивает меня, – Геннадий Николаевич, откуда вы это взяли?

– Приснилось, – отвечаю.

– Да ну, вы это серьёзно? – спрашивает он.

– Серьёзно, Михаил Степанович, – ответил я и рассказал подробно о своём вещем сне.

Помолчали. Каждый думал о чём то своём. Продолжили разговор на другие темы. И вдруг Михаил Степанович спрашивает:

– Хорошо Геннадий Николаевич, а вчера вам, что - нибудь приснилось?

– Да, кстати-- про охоту, – отвечаю.

– Ну и как? – оживился он.

– Впустую. Волки всех зверей разогнали, – говорю.

– Быть такого не может. Вы же знаете, что мы ни разу впустую не ездили. Мужики там сделают всё, чтобы охота состоялась, – воодушевлённо говорил он, и казалось, про неприятную тему беседы уже забыл. Так за беседой мы незаметно приехали на место предстоящей охоты. Нас там уже ждали.

– Ну, здравствуйте, как дела, всё готово? – за руку здороваясь с каждым, попутно интересовался обстановкой Михаил Степанович. Я был за ним слева сзади и заметил, что все, какие - то хмурые, смущенно опускают головы и отводят взгляд. Михаил Степанович это тоже заметил.

– Вы чего не в настроении? – cпрашивает он.

– Да вот объехали три участка, везде волчьи следы, – ответил лесничий. С этими словами Михаил Степанович глянул многозначительно на меня.

 

– Ничего, сейчас посмотрим, – успокаивает он их.

Перекусив с дороги и, конечно, выпив по чарке, отправились на охоту. Сделали три загона, всё в пустую, волки разогнали всех зверей. Решив, где и как будем охотиться утром, мы поехали в гостиницу, там нас уже ждали товарищи из области. Интересная беседа за столом затянулась. Отправляясь спать, Михаил Степанович сказал мне:

– Геннадий Николаевич, ну смотрите, что там вам про завтрашнюю охоту приснится.

– Хорошо, – отвечаю.

Приснилось и, как не странно, про нашу предстоящую охоту. Захожу в туалетную комнату. Они уже умываются. Поздоровались.

– Ну, что приснилось, Геннадий Николаевич? – тут же спрашивает Михаил Степанович.

– Приснилось, – отвечаю, – охота сегодня будет удачной, возьмём трёх лосей, всех трёх завалю я.

– Да ну, что вы говорите, – как бы возмутился он, и продолжил, – вы же знаете, что выгонять они будут на меня.

– Конечно, знаем, но так получилось, – и рассказал им в мельчайших деталях про все, что видел во сне.

Охота состоялась. Совпало всё до мельчайших деталей. С хорошими впечатлениями возвращались в Москву. Приехали поздно ночью. Прощаясь, я извинился за неудобный разговор накануне.

 

Прошло несколько дней. Утром, когда я уже выходил из квартиры, раздался телефонный звонок:

– Слушаю, – ответил я в трубку.

 

– Умер Юрий Владимирович, – подавленным голосом, даже не поздоровавшись, ответил мне Михаил Степанович.

 

А, что было говорить? Доброе утро – глупо. Продолжать разговор - о чём?

– Примите мои искренние соболезнования … – он не дослушал, положил трубку. Я понимал, ему тяжело, он потерял друга.

В автобусе о случившемся никто не знает. С утра настроение хорошее, шутки, подначки. Приехали в академию. Там тоже ничего не знают. Обычная деловая обстановка. В коридоре меня уже поджидает Борис Николаевич. Отводит в сторону:

 

– Вы знаете …

– Знаю, – отвечаю я ему, – умер Андропов.

– Да, а откуда вы узнали, – удивился он.

– Только что позвонил Капица Михаил Степанович, – отвечаю ему.

– Вы считаете, что будет Черненко? – спрашивает, он, хитро улыбаясь. И тут же продолжает, – да его и в прошлый раз никто не рекомендовал.

– Будет Черненко, – категорично отрезал я, чтобы закончить разговор, хотя в душе у самого закрались какие - то сомнения, но надо было держать марку. А, что дальше? А дальше, как известно, всё свершилось так, как и приснилось.

***

Да, я знал и не сомневался, что все мои сны вещие. Одни были явные, другие завуалированные, или точнее будет сказать с намеком, то есть сразу не поймешь увиденное, что бы это могло значить.

А вот однажды я имел возможность увидеть сон по заказу. Мы готовились сдавать экзамен по стратегии. Предмет очень сложный. Раньше нам, по другим предметам, удавалось узнавать содержание билетов, что конечно, значительно облегчало сдачу экзамена. На этот раз все наши попытки узнать содержание билетов были безрезультатны. Все были очень расстроены. Вечером, перед тем, как лечь спать, на тумбочку у кровати я положил тетрадь и карандаш. Засыпая, дал установку получить любую возможную информацию о предстоящем экзамене. Вижу сон. Мы в классе, стоим в шеренге спиной к доске. Перед нами преподаватель, который рассказывает порядок сдачи экзамена. Всё как всегда. Дальше объявляет:

– Четверо, согласно списку очередности, остаются, остальные ожидают своей очереди в вестибюле.

Я был в списке пятым. Мы, те, кто должны покинуть класс, повернули налево, преподаватель повернулся к столу и начал раскладывать билеты. На выходе случилась какая-то заминка. Я стою за спиной преподавателя и смотрю, как он раскладывает билеты. Вот он заканчивает раскладывать второй ряд и, прежде чем положить крайний билет, неожиданно открывает конверт и какое-то мгновение смотрит на билет. Я тоже вижу этот билет и за это короткое время успеваю прочесть только по одному слову в каждом из трёх вопросов. Просыпаюсь, рисую расклад билетов и записываю три слова. Ложусь и сплю. Придя в академию, нахожу, по словам три вопроса, пробегаю суть содержания, предупреждаю первых четырёх, чтобы не брали мной назначенный билет. Конечно, многие возмутились, как это так, вроде ни кто не знает, а я якобы узнал каким-то образом и не поделился. Рассказал, как было. Ну, а после сдачи экзамена, когда все явно убедились в полном соответствии с тем, что я им рассказывал – все обиды отпали окончательно. Моим снам стали верить.

Где то в Атлантическом океане я вижу страшный пожар на атомной подводной лодке. Шесть матросов сгорают заживо. Лодка всплывает на поверхность. Просыпаюсь и от увиденных кошмаров заснуть уже не мог.

Первые два часа, нам читали какую - то лекцию по одной из многих наук марксизма – ленинизма. Преподаватель старался привлечь внимание аудитории, но это ему почти не удавалось сделать. Кто - то ещё дремал, кто - то усердно готовился к следующим занятиям, другие беседовали меж собой, а некоторые так и вообще спали. Мы с Иляшенко Николаем Николаевичем сидели на самом последнем ряду. Настроение от увиденного сна и недосыпания было плохое. Ни слушать эти заумные изречения, ни писать не хотелось. Мой сосед тоже скучал.

– Слушай, Николай Николаевич, а что там случилось с атомной подводной лодкой? – наклоняясь к нему, шепотом спросил я.

– Где, с какой лодкой? – насторожился он.

– В Атлантике, на атомной подводной лодке возник пожар, сгорело шесть человек, лодка всплыла, – отвечаю ему.

Николай Николаевич был профессиональным разведчиком, из ГРУ. До академии работал заместителем военного атташе в США. Вижу, что на информацию клюнул, но виду не показывает. А я продолжаю игру:

– Ну, так ты знаешь, что нибудь об этом? – давлю я на него.

– А откуда у вас эта информация? – не сдается он и уходит от прямого ответа. Разведчик, ничего не скажешь. Но инициатива в моих руках и я не подаю виду.

– Коля, источник надёжный, проверенный, можешь не сомневаться, – отвечаю.

Прозвенел звонок на перерыв. В сторонке стоят два контр – адмирала, в прошлом командиры дивизий атомных подводных лодок, Смирнов Геннадий Михайлович с Тихоокеанского Флота и Волков Виктор Яковлевич с Северного Флота, о чем - то полушепотом беседуют. Подхожу, поздоровались.

– Мужики, – говорю, – что случилось с подлодкой?

– С какой? – в один голос спрашивают оба. Вижу, вопрос их заинтересовал, но и им ничего не известно. Я начал сомневаться в серьёзности моей затеи. Но отступать уже было нельзя. – В Атлантике пожар на АПЛ, сгорело шесть человек, лодка всплыла, что дальше - не знаю, – отвечаю им. Оба переглянулись.

– Ты ничего не слышал? – спрашивает один у другого.

– Нет, – отвечает тот, – а ты?

– Тоже не слышал. Пойдем, позвоним ребятам в Главный штаб. Перерыв большой, пошли звонить.

Подходит Николай Николаевич, спрашивает:

– Геннадий Николаевич, я звонил в ГРУ, там такой информации нет. Откуда у вас эта информация?

– Коля, я не знаю, чем там занимается ваше ГРУ, но у меня информация достоверная, – настаиваю я.

– Не знаю …, не знаю …, – покачал головой Николай Николаевич. Больше к разговору на эту тему мы не возвращались. Прошёл обед и перед началом следующих занятий ко мне подходят возбуждённые подводники.

– Геннадий Николаевич, из Главного штаба информацию подтвердили, всё точно, – сказали они. Дальше разговор не продолжали, все спешили на занятия. Николай Николаевич так же сообщил, что ГРУ получило такую информацию. Он снова допытывался:

– Геннадий Николаевич, откуда вы узнали о происшествии на подлодке?

– Приснилось, Коля, – отвечаю коротко, уходя от дальнейших дебатов.

– Ну, вы шутите …

– Нет, серьёзно, – ответил я.

Меня уже волновал другой вопрос. Из информации, полученной от моряков, я понял, что пожар на подлодке случился значительно позже, но произошло всё точно так, как я и видел во сне. ГРУ и Главный штаб ВМФ СССР работали чётко и сообщение о трагедии получили вовремя, но позже, чем я.

Все мои сны сбываются, рано или поздно. Одни сбываются сразу, другие, через какое - то время, третьи - через годы или десятилетия.

Я знаю, что будет очень страшная ядерная война, а когда это случится – информации я не получил.

Мне однажды была показана географическая карта с новыми границами России: так западная граница будет проходить по западным склонам Уральских гор, с юга - Китай и Казахстан, с севера - Ледовитый океан, а с востока - Тихий океан. Когда так будет – не знаю, но, хотя догадываюсь, анализируя другие вещие сны. Получается, что мои сны подтверждают справедливость выражения «чему быть – того не миновать» и массы других аналогичных высказываний.

Через вещие сны мы заглядываем в будущее, но я также видел в своих снах и события очень далёкого прошлого. Видел Чингисхана и встречался с Наполеоном под Смоленском. Встречался с Черчиллем, президентами США и другими великим мира сего, но давно ушедшими в мир иной. Как это надо понимать?

На других планетах не был, но был под землёй, а было это так: кто - то невидимый показывал мне, как живут там военнослужащие, их казармы, если это можно так назвать, склады и хранилища и многое другое. То, что я увидел, - представить невозможно. Мне было сказано, что они по силе превосходят мощь всех государств на поверхности Земли, вместе взятых.

Тому, кто меня сопровождал, сообщили, что у них назначен новый Главнокомандующий и что он скоро прибудет. Затем мы оказались на огромном плацу. Чёткие строи несметного количества войск. Необычная, очень красивая форма одежды. Меня сильно тронуло то, как доброжелательно, любезно с поклоном обращаются друг к другу старшие к младшим и наоборот. От всего того, что я увидел, было ясно одно – я нахожусь в ином, неизвестном и непонятном мире. Я не утверждаю, но также и не отрицаю, что есть какой-то другой подземный мир, а почему бы и нет? Мы задираем свой нос кверху, к другим планетам, а что творится у себя под ногами, не знаем, и знать не хотим.

***

В конце февраля 1983 года мы выехали на учения «Запад- 83», которые проводились Ставкой Западного Направления. Мы дислоцировались на базе Белорусского Военного Округа. Перед отъездом я позвонил супруге в город Петрозаводск, она поехала навестить дочерей, а поскольку была на последнем месяце беременности, то врач не разрешил ей возвращаться в Москву. Я сказал, что дней на десять уезжаю в командировку и спросил:

– Как твои дела, что говорят врачи, когда собираешься рожать?

– Всё нормально, не волнуйся, врачи сказали, что не раньше чем через две недели. Это где- то между десятым и пятнадцатым числами марта. Езжай и за нас не волнуйся, – ответила она.

По прибытии на место нас уже ожидал оборудованный палаточный лагерь в живописном месте в лесу. Погода очень приятная, слабый морозец и падающий снежок. Сразу же началась напряженная работа. Мне выпало тогда, выступать в роли командующего ВВС и ПВО. Эту тему, объединения ВВС и ПВО в одно командование, по замыслу Генерального Штаба ВС СССР, и предстояло отработать нам в ходе данных учений. Моим заместителем по ВВС выступал генерал Шапошников Евгений Иванович. Работали много. В ночь на первое марта, по графику, мне полагалось отдыхать с нуля до двух часов ночи. Вместо меня на командном пункте оставался Евгений Иванович. Придя в палатку, я лёг и сразу же заснул. Вижу сон. На кресле сидит супруга и держит за руку ребенка. На ребёнке белое платьице или рубашка до колен, а поэтому непонятно, девочка это или мальчик. Просыпаюсь, время отдыха закончилось.

– Как отдохнули, Геннадий Николаевич, что приснилось? – спрашивает меня Евгений Иванович.

– Хорошо отдохнул, – отвечаю, – и сон приснился.

Я рассказал о том, что видел во сне. В академии все знали о моих вещих снах и верили этому. Все так же знали, что моя супруга в положении и, что мы ждём ребёнка.

– Ну и к чему этот сон, что это значит? – продолжает интересоваться Евгений Иванович.

Другие генералы и офицеры с интересом следят за нашей беседой.

– А это значит Евгений Иванович, что Людмила Поликарповна благополучно родила, а вот кого - не знаю, длинное платье было на ребёнке, не разглядел, – отвечаю им с улыбкой.

Все начали поздравлять, искренне, серьёзно и от души. Поздравления я получал весь день, и от друзей и от командования. При всём этом никто не усомнился в действительности случившегося.

– Геннадий Николаевич, такое важное событие надо обмыть, – говорит генерал Калугин Игорь Михайлович.

– Обязательно обмоем, – отвечаю ему.

Евгений Иванович взял необходимые координаты в Петрозаводске и безуспешно весь день пытался дозвониться. У нас аппаратура связи была более совершенная, чем там и поэтому было трудно связаться. После завтрака я с официанткой договорился, что мы на ужин придём попозже, а она накроет стол на двенадцать человек. Так и сделали, На званый ужин пришли: заместитель и начальник политического отдела факультета, преподаватели, друзья слушатели. Застолье получилось весёлое. Все по очереди от души на полном серьёзе поздравляли, произносили тосты. Сидели долго. У нас в это время происходило свертывание и подготовка к смене позиции. Вышли на улицу. Идёт слабый снежок, небольшой морозец. У всех хорошее настроение.

– Послушайте, мужики, конечно, мы верим снам Геннадия Николаевича, но всё равно как- то не удобно получается, мы ведь так и не дозвонились до Петрозаводска, пойдемте, зайдём на узел связи и ещё попробуем позвонить, может сейчас линии связи посвободнее, – говорит Евгений Иванович.

Пришли на узел связи. Евгений Иванович сел за стол:

– Какие ещё каналы мы можем испробовать? – спрашивает он у меня.

– Давай попробуем по закрытой связи выйти на оперативного дежурного дивизии ПВО, – я называю ему позывные. Соединяют сразу. Он передаёт мне трубку. Ответил оперативный дежурный. Я назвал себя, он меня узнал:

– Набери по городской линии квартиру дочери и спроси, как дела у Людмилы Поликарповны? – прошу его. Отвечает старшая дочь Инна. Он называет себя, говорит, что на другой линии я и передаёт мою просьбу.

– Передайте папе, что мама и дочка чувствуют себя нормально, - говорит ему Инна.

– Может быть, внучка? – переспрашивает оперативный дежурный. Я понимал его, он знал, что мы с супругой в возрасте, ей тогда было сорок два, а мне уже сорок пять. Не такие уж и молодые мама с папой.

– Нет, дочка, – с улыбкой говорит Инна. Связь была хорошая, и я слышал, что говорила дочь. Поэтому сразу сказал:

– Пусть передаст мои поздравления маме, я желаю ей и дочке всего самого хорошего.

До этого момента в комнате стояла насторожённая тишина, а после моих последних слов – взрыв эмоций, новые поздравления. Но вот, что интересно: позже, я узнал, что роды проходили именно в тот момент, когда я наблюдал свой сон. Но и это ещё не всё. Ровно через год, когда я однажды вернулся домой, то увидел ту самую картину, что и во сне: сидит Людмила Поликарповна и держит за руку дочку Валерию в беленьком платьице ниже колен.

***

В составе какой-то группы я в Нью-Йорке. На одной из станций метро отстаю от группы. Чужая страна, незнакомый город, нет документов, слабое знание языка. Трудно представить всю сложность обстановки. Откуда приехали и куда должны были ехать, не знаю. К тому же осознаю, что визит наш носит не официальный характер. Денег нет, в кармане какая-то мелочь. Понимаю, что стоит мне открыть рот и произнести хотябы одно слово, как меня немедленно сдадут полиции. В голове мгновенно проносятся воспоминания всех уроков английского языка и в школе, и училище, и академии. Здесь я вспомнил всё, на что обращали наше внимание преподаватели. Мысленно, до предела кратко, сформулировал вопрос. Спросил подростка, как доехать до такого-то района. Он ответил мне кратко и доходчиво и, как я понял, не заметил ничего особенного. Я доехал до указанной им станции, вышел в город и понял, что страшно хочу пить и есть. Напротив меня на углу пересечения авеню и стрит, к сожалению сейчас уже не могу вспомнить их номера, вижу кафе. Прикинув сколько у меня в кармане мелочи, захожу. Небольшое уютное помещение, прямо напротив входа барная стойка, смуглый в очках высокий бармен, слева четыре белых столика. Посетителей никого нет. Выбираю, молча минимум, того, что в состоянии оплатить. Обращаюсь самыми короткими фразами. Сажусь за столик у окна. Вот такой мне приснился сон.

Однажды при разговоре с Иляшенко Н.Н., я спросил его, – Слушай, Николай Николаевич, ты говорил, что Нью-Йорк знаешь лучше, чем Москву?

– Ну да, а, что? – в свою очередь интересуется он, хитро взглянув на меня, ожидая очевидно какой–то неожиданный подвох с моей стороны.

– Да нет ничего, просто хотел спросить, ты знаешь на углу пересечения авеню… и стрит…, тогда я назвал их номера, находится кафе? – говорю ему.

– Да, есть там кафе, а чего оно вас вдруг заинтересовало? – спрашивает меня. Я пропустил его вопрос без ответа и рассказал ему всё о кафе, так как видел во сне.

– Откуда вы всё так детально знаете, вы же говорили, что нигде за границей не были? – продолжал искренне удивляться услышанному Николай Николаевич.

– Да, не был нигде дальше Советского Союза, – отвечаю.

– Тогда объясните мне в чем дело, я что-то ничего не понимаю? – говорит он. Я рассказал ему всё, как было. Он уже знал про мои сны и принял всё, как есть.

– А, мы часто встречались с ребятами в этом кафе. Хорошее место, – закончил он.

Как могло мне присниться то, о чём я никогда не думал, не мечтал и в голове не держал, а всё было показано точно до мельчайших подробностей. Да и говорил во сне по-английски так, как никогда, реально. Позже, когда я видел в кино Нью-Йоркскую подземку, я узнавал те станции, на которых был во сне.

После окончания академии Генерального штаба я получил назначение в Иркутск на должность командира корпуса ПВО. Корпус занимал территорию от Китая до полярного круга и от Красноярска до Якутска. Ездить и летать приходилось много. Однажды, перед командировкой в Москву, снится, что я еду из Братска на машине и вижу: справа вдоль дороги выжженная земля, стоят семь крестов, а рядом с крестами молодые офицеры в парадной форме, как неживые. Грустное, неприятное, очень тяжёлое зрелище. Рассказал супруге.

– Очень плохой сон перед командировкой. Не знаю, что и подумать. Но очень плохой сон тебе приснился, жди какую - то беду, – расстроилась она.

Слетал в Москву, возвращаюсь. По погоде Иркутск не принимает. Садимся в Братске. Прогноз погоды плохой, едем в гостиницу. Утром, перед отъездом в аэропорт, звонит оперативный дежурный из Иркутска и докладывает, что в казарме полка РТВ сильный пожар, уже есть жертвы, принимают меры по тушению. Пока летели до Иркутска, пожар ликвидировали. Погибло семь человек, шесть молодых офицеров и сержант срочной службы. Оказалось, что начальник политотдела корпуса вызвал на сборы молодых замполитов рот. Их разместили в казарме. И эти блюстители порядка «со встречей» устроили пьянку. Политотдел от контроля самоустранился, полагаясь на порядочность своих кадров, а те, чувствуя вседозволенность, напились до поросячьего визгу. Спать легли под утро. Кто-то курил в постели. Почувствовав дым, кто мог, стали выбегать. Но, никто из этих высокоидейных, нравственных политработников не помог своим товарищам покинуть очаг пожара. Только сержант срочной службы, беспартийный, вынес из огня трёх офицеров и, вынося четвертого, задохнулся в дыму и погиб вместе с ним. За героический поступок я представил его к награждению посмертно орденом Красной Звезды. Позже орден был вручён его родителям. Вот так, как говорится, не прибавить, не убавить. Или - сон в руку. Всё, как всегда, - точно до мелочей.

В Иркутске я близко познакомился с журналистом, писателем, собкором газеты ЦК КПСС «Социалистическая индустрия» по иркутской области и Бурятии, Широбоковым Игорем Иннокентьевичем. Дружили семьями. Интересно проводили встречи. Он был в курсе моих снов и по многим случаям мог убедиться в их достоверности. Однажды, в мае 1985 года они пригласили нас с супругой к себе на дачу. Женщины хлопотали на кухне, мы - в комнате. Кроме нас они пригласили спецкора газеты, «Известия» Сбитнева. Мы весело беседовали на разные, малозначимые темы. И тут Игорь спрашивает:

– Геннадий Николаевич, вы слушали выступление Горбачева по телевидению?

– Да, слушал, – отвечаю.

– Ну, и, как ваше мнение? – настаивает Игорь.

– Да никакого мнения, очередная болтовня, – говорю с улыбкой.

– А, что скажете о самом? – Игорь продолжал настаивать.

Конечно, я тогда понимал, что обстановка совсем не подходит для обсуждения подобных тем. Да, если признаться, когда я слушал выступление Горбачева, я не задавался подобными вопросами. Поэтому, он для меня был совершенно неожиданным. А дальше, как с компьютером: задал вопрос, щёлкнул мышкой, получил ответ.

– Болтун, каких ещё не было, и трус. Не пройдёт и пяти лет, как на статуи вождей будут набрасывать лассо и стаскивать их с пьедесталов. Развалит государство. И нет другого человека, кто бы так ненавидел коммунистическую партию, как её Генеральный секретарь, – ответил я.

Тишина. Они не ожидали такого ответа. Надо было осмыслить услышанное. – Вот о чём надо писать, Игорь, – первым прервал молчание Сбитнев. – А кто это пропустит? – сказал Широбоков.

Всё, больше к этой теме не возвращались. Я, однако, понимал, что в чём - то они со мной были согласны.

Позже, лет через десять, мы встретились с Игорем Иннокентьевичем: тогда он был уже представителем президента Ельцина по Иркутской области. Он первым вспомнил тот наш разговор и подтвердил правильность всех выводов. Да, время подтвердило все те мрачные предсказания.

***

Как - то, обсуждая наболевшие проблемы, мы с начальником политотдела корпуса, генералом Максимовым Г.И., засиделись допоздна и уже собирались домой, как раздался звонок телефона закрытой связи. Я снял трубку. Оперативный дежурный центрального командного пункта ПВО передал информацию, что легкомоторный самолёт нарушил воздушную границу СССР, и указал, где это произошло. Геннадий Иванович был рядом и всё слышал.

– Ну и, что теперь будет? – спрашивает.

– А будет всего очень много, – говорю ему, с указкой подходя к карте СССР.

Заходит начальник особого отдела корпуса подполковник Мажуга. Им тоже сообщили о случившемся.

– А будет вот что: самолёт не собьют, – продолжаю я.

– Почему? – в один голос спрашивают оба.

– Решение на уничтожение никто не примет. Такое решение должен принять глава государства. Горбачёв этого никогда не сделает, а те, кто планировал эту провокацию, в его трусости уверены. Он сейчас за границей и они этой провокацией щёлкают его по носу, чтобы меньше болтал. Дальше нарушитель будет выходить на железную дорогу Ленинград - Москва и пойдёт прямо на Москву. Придя к Москве, дальше - прямым ходом на Кремль. Топлива на возврат у него нет, значит, по обстановке, сядет на Красной площади, – говорю им.

– А потом? – в один голос спрашивают оба.

– А потом начнутся оргвыводы. Вот здесь Горбачёв отыграется по полной программе. Снимет Министра обороны, главкома ПВО, члена военного совета, начальника главного штаба, командование Московского округа ПВО и Ленинградской армии ПВО, командование корпусов, в зоны ответственности которых заходил нарушитель. А оперативных дежурных отдадут под суд, – говорю им.

– Геннадий Николаевич, вы так обстоятельно рассказали, кого снимут, так может, скажете, кого назначат, вместо снятых? – пытается шутить Максимов. – Всех не знаю, а вот главкомом ПВО назначат Третьяка, – отвечаю ему.

– Так он же замминистра, а тут вроде получается понижение в должности, он может не согласиться, – упирается Максимов.

– Геннадий Иванович, да его согласия и спрашивать не будут, – говорю я.

Прошло всего несколько дней, как генерал армии Третьяк был назначен главкомом ПВО. Судьба всех остальных была такой, как я и говорил ранее. Как это получилось, что я так точно предсказал развитие событий, кто мне давал эту информацию, я не знаю. Я тогда говорил то, что мне мгновенно приходило в голову. Я не задумывался, не колебался, не сомневался – я просто озвучивал это. Однажды, при случае, в присутствии генерала Акчурина Расима Сулеймановича, я рассказал про этот случай генералу армии Третьяку, он выслушал внимательно:

– Надо же, – улыбнулся он, но больше ничего не сказал.

***

Хочется рассказать ещё о двух интересных снах. Я уже упоминал выше, что в своих снах встречался с очень многими великими мира сего. Так вот, например, с Путиным В.В. я встречался двенадцать раз.

Опишу только одну встречу. Большой зал. Передо мной невысокая сцена, на ней стоит Путин В.В. Слева от меня, вдоль стены, стоят высокие чиновники: правительство, дума и другие. Я стою прямо перед ним в трёх шагах. Смотрю на него и вдруг вижу, как от его головы вверх, в левый угол под потолок, отходит светло-голубая прозрачная струйка, как дымок. При этом она извивается как живая. Вначале широкая, во всю голову, а в конце совсем тоненькая. Две точно таких струйки отходили из общей массы чиновников, от кого именно я не разглядел, хотя сейчас догадываюсь. Я подумал тогда, ведь в левом верхнем углу в помещениях православных всегда располагаются иконы и другие предметы церковного обихода.

После всего мной увиденного я ничуть не сомневаюсь, что Владимир Владимирович, может и сам, не подозревая об этом, имеет связь с высшими силами. Заиграла музыка, начались танцы. Владимир Владимирович подошёл ко мне и пригласил на танец. Кто-то из толпы возмутился этим его поступком. Владимир Владимирович промолчал, лишь многозначительно посмотрев в их сторону. Странный сон и пока не осознан и не раскрыт, но одно ясно, что Владимир Владимирович имеет связь с высшими силами иного мира. Возможно, а это, наверное, так и есть, что он сам об этом и не догадывается. Не знает он и о том, что среди всего его большого окружения только два человека являются истинными единомышленниками с ним. Все остальные лишь играют свою игру: делают вид истинной преданности, беззаветной верности, безропотной покорности и исполнительности. Кому эта игра удаётся - те рядом, кому не очень - те чуть подвинуты.

И напрасно оппозиция баламутит народ против Путина, хает его самого и всю его деятельность. Он честно выполняет свою миссию предначертанную свыше. Вся беда в том, что он одинок, он не знает на кого можно полностью положиться, а кого гнать на все четыре стороны, а может и куда подальше. На плечи Владимира Владимировича легли два кризиса 1998 и 2007 годов, и он с честью справился, каждый раз выводя страну из катастрофы. Очень жаль, но, как говорится - «Бог троицу любит» и поэтому ему предстоит разруливать третью, более страшную катастрофу для России. В середине 2013 года большие проблемы ждут США, а они, конечно, захватят и Россию. Обстановка будет нарастающе ухудшаться и осенью 2016 года. Россию поглотят печальные события. Дно кризиса 2018 год. Как ему удастся вывести страну из предстоящего кризиса, покажет середина 2019 года. Конечно, жаль, что упущено драгоценное время, и потрачены огромные денежные средства на сочинскую олимпиаду, хотя столицей олимпиады следовало выбрать один из городов Сибири, а затем туда перенести столицу страны. Всё дело в том, что самые страшные катастрофы ожидают Россию в середине двадцатых и тридцатых годов. Ну, эти проблемы решать будут другие вожди, молодые.

***

Иду по заросшему лугу, слева кукурузное поле. На одном большом листе вижу, сидит маленький, как птичка, человечек. На голове богатырский шлем, на плечах, груди, руках и ногах богатырские латы. В правой руке также богатырский меч, лежащий на коленях. От шлема, влево вверх, льётся голубая прозрачная струйка. Я подошёл к нему и осторожно взял правой рукой и посадил на левую ладонь. Также осторожно снял с головы шлем. Мне в глаза смотрели его глаза, полные недетской глубины взора. Славянские черты лица и белокурые волосы. Также осторожно я посадил его на прежнее место со словами, которые произнеслись, как бы сами собой:

- Ну, расти, Спаситель человечества, – улыбнулся я ему.

После этих слов в моих руках оказался очень длинный блестящий меч, и я стал энергично сечь перед «Спасителем человечества» сорняки. Прошло года три. И вот однажды, идя по опушке леса, в траве я заметил играющего белокурого мальчика. В игрушечных богатырских латах, в руке - детский меч на коленях.

***

Анализируя все свои сны, я всегда задавался вопросом, откуда идёт информация о событиях, которые происходят потом, спустя значительное время, от дней - до десятилетий? При этом события реальные, повторяют события, увиденные ранее во сне, точно, до мельчайших подробностей. Из этого напрашивается вывод, что всё то, что случится завтра, через месяц, годы и дальше, всё это уже было. Получается, что мы живем будущим в прошлом. Это всё сказанное, в свою очередь, лишает право на существование такое понятие, как настоящее время. Любое время должно иметь размерность. Понятия «прошлое время» и «будущее время» подразумевают размерность, сведённую к бесконечности в разных направлениях. Хотя, наверное, где - то там, в какой-то бесконечности, они соединяются, то есть соединяется наше будущее с нашим прошлым. Получается, что нельзя делить время, оно неразрывно, это замкнутый круг.

А теперь попробуем разобраться с понятием « настоящее время». Исходя из вышесказанного, настоящее время тоже должно иметь свою размерность. Ну, конечно, это не бесконечность, наверное, что-то покороче, а раз так, то давайте попробуем определиться. Может день или час, а может секунда? Называйте любую, самую малую единицу измерения, всё равно она сведётся к нулю. А нуль он и есть нуль, это - ничто. Настоящее время размерности не имеет, а, следовательно, получается, что нет настоящего времени – это ошибочное понятие. Можно задать вопрос, так как понимать, что такое наша жизнь? Ответ простой – это ощущения. Пока мы ощущаем - мы живём. Допустим, мы видим летящую птицу. На наших глазах она перемещается из прошлого в будущее. А что для птицы в процессе полёта будет настоящим временем? Можем ли мы, в данном случае, назвать какой-то приемлемый отрезок времени? Я думаю, что нет.

Вот и напрашивается ответ сам собой, что настоящим временем для летящей птицы будет ощущение полёта во всей его красе и всех его проявлениях. А для нас это время будет ощущением видения этого прекрасного явления. А вот для слепого это ощущение недоступно. Он не видит, но он слышит шум крыльев, голос птицы, он ощущает её присутствие в силу своих возможностей. Аналогично и для всех остальных органов чувств. И пока жив хоть один орган чувств, мы живы, мы что-то ощущаем, а это что-то и есть переход прошлого в будущее. Если мы допускаем, что будущее где-то в бесконечности встречается с прошлым, то мы, следовательно, получаем новое понятие о беспрерывности жизни. Да, но чьей жизни? Раньше мы определили, что жизнь это ощущения, но они имеют одну особенность – умирать. Но уход в мир иной - это просто форма нового рождения. Всё движется по кругу. Не случайно и философское выражение «всё возвращается на круги своя».

Со временем, как неоспоримое явление, умирает и человек, прекращается жизнь органов чувств его тела, а его душа, то есть его суть, входит в новое тело. И всё повторяется сначала. Так мы движемся по кругу жизни, как планета по своей орбите. Но вот только движемся мы по кругу жизни слишком медленно, как бы пешком по эллипсу траектории нашей Земли.

В рассуждениях мы незаметно уклонились от ответа на вопрос об источнике достоверной информации о будущем и прошлом. Допустив, что будущее где-то соединяется с прошлым, сделаем ещё один примитивный допуск. Возьмём киноленты нескольких кинофильмов, где снимался один и тот же актёр в разные периоды своей жизни: детстве, юности и зрелом возрасте. Прокручивая эту плёнку взад и вперёд, мы получим возможность заглянуть и увидеть разные периоды из жизни этого актёра, сколько угодно раз, хотя его возможно уже и нет в живых. Но это пример с киноплёнкой и нашей возможностью показывать прошлое и будущее кого-то и кому-то. А, кто нам во сне показывает наше прошлое и будущее?

Таким образом, мы подошли, и будем рассуждать о другом загадочном явлении, как сон - конечно, о душе. Что это такое, ясного ответа найти, пока не удаётся. Всюду загадочные, возвышенные с намёками, неконкретные со ссылками на божественность рассуждения. Разве, что где- то, кто – то взвесил, якобы душу и, что она весит девять грамм. А раз так, то выходит, что она материальна: значит, её можно пощупать, она может иметь форму, цвет и какие-то другие качества. Увы, другого больше никто не заявлял, а значит и первое заявление под большим, очень большим вопросом. Душа, по всей вероятности, это какая–то, нам пока неизвестная, суперэнергетическая субстанция и, конечно же, не девяти граммов массой. Наше тело, надо полагать, это своего рода домик, место пристанища для души, источник энергии. Где она находится в теле, неизвестно, и уж конечно не в пятках, как иногда шутливо заявляют, а по всей вероятности как-то связана с мозгом, с центральной нервной системой. Когда человек спит, душа, имея постоянную связь с местом своего обитания, путешествует по бесконечностям будущего и прошлого и общается с подобными себе, очевидно, что у них, как и у людей, есть свой круг для общения. А по тем слабым линиям связи, которыми душа остаётся связанной с нашим телом, мы и получаем информацию. Чем сильнее связь, тем чётче информация. Иногда душа, по какой-то причине, не возвращается в тело. Вот тогда, очевидно, человек и умирает во сне. Душа находит новое тело-пристанище. Начинается новая жизнь, новые ощущения. Таким образом, произошла реинкарнация, как утверждают сторонники буддисткой веры. Лично я против такого суждения не возражаю. Душа едина и она вечна. По всей вероятности душой обладают все живые существа, но только у всех они разные и у каждого своя душа. Души разных существ, очевидно, не общаются друг с другом и перемещаются в пространстве и времени по разным орбитам. Делаю такой вывод потому, что во сне я никогда не видел зверей, птиц, рыб и других видов живых существ. Никогда во сне не был в космосе и на других планетах. Много раз во сне приходилось драться насмерть. Плавал и нырял в воде. В молодости во сне часто летал, а происходило это таким образом: надо, например, преодолеть какую нибуть преграду, скажем реку, я взмахивал несколько раз руками, как птица, и, освободившись от земного притяжения, поднимался сантиметров на двадцать. Находясь в прежнем вертикальном положении, передвигался в нужном мне направлении. Если требовалось передвигаться на значительные расстояния, тогда поднимался на высоту птичьего полёта и, в горизонтальном положении, летел туда куда надо, точно так, как на картине Малевича « Человек над городом».

Судьба - это следующее уникальное явление в жизни. Это слово очень часто встречается в нашей терминологии по различным поводам, неся в себе смысл чего-то особенного, таинственного, возвышенного и не подлежащему возражениям и обсуждениям. Судьба – и - точка. Такая судьба. От судьбы не уйти … и так далее.

Кто определяет нашу судьбу? Каждый хотел бы знать свою судьбу. А это значит, надо заглянуть в будущее. Такое удаётся некоторым ясновидящим. Как это им удаётся, я не знаю, но те, кому снятся вещие сны, могут заглянуть в будущее и увидеть там свою судьбу. Я видел свою судьбу. Видел, как уходил в мир иной. Конечно, описывать в деталях этот момент я не буду, неэтично. Однажды во сне мне кто-то настойчиво говорит:

– Прекрати есть лук, морковь, помидоры и свеклу. Сказано четко настойчиво. Проснулся и думаю, какой странный сон. Почему я должен бросить есть то, что я так люблю. Без них я вообще не представляю ни одного блюда. Утром перед завтраком дочь Алла спрашивает:

– Папа, как спал, что приснилось?

– Нормально спал, а вот сон приснился странный, – я рассказал ей всё подробно.

– Да, действительно странно, – удивилась Алла. Она прекрасно знала, как я люблю эти продукты. – Ну, и к чему это, как ты думаешь? – допытывается она.

– Понятия не имею, – отвечаю ей.

Идёт время, про сон я уже и забыл. Диету не соблюдаю, продолжаю, как и раньше есть все продукты, без особых ограничений.

И вот, однажды утром – приступ острой боли внизу живота. Боль настолько сильная, что не на стенку, а прямо на потолок, лезть хочется. Вызвали скорую. В госпитале вышел небольшой, со спичечную головку камешек. После анализа определили его состав. Врач уролог поставил диагноз – оксалурия. Дал листок с рекомендациями по профилактике и соблюдению режима питания. Читаю. В разделе ограничений и исключений приёма продуктов питания четко указано: лук, морковь, помидоры и свекла. Именно такое предупреждение я и получил во сне. Не прислушался, не выполнил – полез на потолок.

Совсем недавно во сне мне был дан рецепт и показан процесс приготовления некоего лекарственного препарата. Я к этому совету уже отнёсся серьёзно, но по ряду объективных причин, сразу выполнить не смог. И вот, спустя какое - то время вдруг почувствовал себя очень плохо. Страшная слабость, лежать не могу, сидеть не могу, стоять и ходить нет сил. Дома один. Подумал о плохом. Приехала скорая помощь, измерили давление - 220/120 пульс 45, сделали укол. Отпустило. Изготовил по данному мне рецепту лекарство, пропил, давление нормализовалось, анализы в норме, самочувствие хорошее.

Судьба - это те ощущения, к которым мы приходим, двигаясь по кругу жизни. Сойти с линии движения в сторону, замедлить или ускорить движение мы также не можем. Таким образом, уклониться от предначертанного события невозможно. Получается, что справедливы выражения «Чему быть - того не миновать» или «Как не крути, а от судьбы не уйти» и много-много других подобных высказываний. Ни одно из них никем до сих пор не опровергнуто и не подвергнуто сомнениям. Судьба - это наша жизнь, это те неизбежные ощущения, которые нас ждут.

  • Расскажите об этом своим друзьям!