ЗДРАВСТВУЙТЕ!

НА КАЛЕНДАРЕ
ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
2024-04-04-17-48-43
Недавно Анастасия Волочкова рассказала о конфликте с дочерью из-за квартирного вопроса. Как известно, у Волочковой есть особняк в Подмосковье и большая квартира в столице, которую ей подарил бывший жених Сулейман...
2024-04-10-03-40-20
Немало бед свалилось на жительницу Миасса Ирину Мухаммед Мангунгу. Сначала ее бросил муж-танзанец, затем у женщины в 2021 году сгорел деревенский дом. Далее сын и дочка были отправлены в детский дом. И еще не было возможности пользоваться выплатами по потере отца. Как столько всего можно...
2024-03-26-05-08-32
В марте 2018 года произошел страшный пожар в ТК «Зимняя вишня» в Кемерово. В этой трагедии житель города Игорь Востриков потерял свою семью. Мужчина дал совет тем, кто столкнулся с потерей близких при теракте в подмосковном...
2024-04-09-02-58-05
Нередко бабушкам и дедушкам доверяют присматривать за внуками. Но мужи науки предостерегают, что это может быть для пожилых опасным занятием. У последних при общении с малышами возрастает риск развития пневмококка. Ученые призвали прививать пожилых от...
2024-04-04-17-10-29
По словам критика Сергея Соседова, Алла Пугачёва в советское время совершенно правильно себя «дозировала», не надоедая лишний раз публике. Поэтому её выступлений очень...

Можно ли создать в России социальную рыночную экономику?

Изменить размер шрифта

Наше сознание пронизано клише. Социализм — это равенство, братство и коллективизм. Все бесплатно — образование, медицина. Государство платит пенсии. Христос, по мнению коммунистов, — первый коммунист. По опросам, 26% россиян хотят жить при социализме, 21% — при капитализме, 49% не имеют мнения (ИСПИ, РАН, декабрь 2020).

Можно ли создать в России социальную рыночную экономику?

Хотя ни разу в истории социалистические эксперименты (до 15 стран) и запреты частной собственности не заканчивались процветанием. Они неизменно приводили к жестким вертикалям, к дефицитам в потреблении и личном имуществе, к потере интереса людей к деятельному существованию, к созданию «человека зависимого», к резкому отставанию в технологиях и потреблении от рыночных обществ и, наконец, к идеологическим штампам в мозгах. А потом утопии разрушались.

Как было хорошо мечтать в юности! Всем — по справедливости, человек руководствуется только общим интересом. Какие там деньги! Свобода вместо угнетения! Но эти мечты неизменно сталкивались с реальностью. Социализм неизбежно вырождается в командные, административные системы. Они запирают каждого в клетке. В прежнем Китае — клетки размером с пятак, в СССР — чуть шире, в Югославии — кажется, что ты в большой комнате, но все равно — в клетке. Клетка — в имуществе, в потреблении, в думании, в несвободе движения, в несвободе добывать. Ты не принадлежишь сам себе, ты подчинен, ты находишься в обществе, скорее карьеристском, лакейском, где главный капитал — административная власть. Заведомо — не инновационном. Заведомо! И если вспомнить историю реального социализма, это общество крайне склонно к насилию, когда человек становится расходным ресурсом и процветает принудительный труд или даже труд заключенных.

Очень трудно все это доказать тем, кто сегодня обижен на весь свет. Их сознание все равно будет питаться надеждами, что придет кто-то, наведет порядок и раздаст всем равные куски, которых всегда будет много. Их ни в чем не убедишь, пока они в бедности. И все же мы обязаны публично спросить самих себя: может быть, есть другая модель общества, в которой тоже много гарантий от государства и в то же время не подрывается свободная конкуренция людей и идей? Может быть, есть более расположенное к семьям общество, дающее им возможность накапливать имущество из поколения в поколение? Общество «золотой середины», соединяющее и общий, и частный интерес?

История нашла такой пример для России. Это — социальная рыночная экономика в континентальной Европе, в т. ч. в странах бывшего «соцлагеря». С этим регионом у нас глубокие связи. Были вторжения в Россию и жесточайшие войны. Но были еще и 5–6 модернизаций России, технологических рывков, тесно связанных с Германией, Францией, Бельгией, Нидерландами, в целом с Европой. Да и сегодня Германия — наш партнер N 2 (в 1990–2000-х — N 1) в поставках технологий и оборудования. «Немецкий остров» российской экономики процветал до мировых войн.

Попробуйте это сказать вслух! На вас тут же обрушится дождь безапелляционных мнений. Разве рыночная экономика может быть социальной? Разве капитализм может быть милостивым? Разве могут объединяться «рыночный» и «социальный» в одной конструкции? Да, могут. История уже все сама для нас сделала и все показала. Такая экономика — царство среднего класса.

В Германии доля малого и среднего бизнеса — 55% ВВП (у нас — 20–22%). Образование — бесплатное (т. е. за счет налогов). Есть, конечно, и платное, если очень хочется. Все виды обязательного страхования — пенсионное, медицинское, от безработицы. Источники — за счет личных взносов, платежей работодателей и государства (налоги). Часть взносов платят семьи, но зарплаты велики и их размер учитывает эти расходы. Есть все виды выплат — «больничных», по материнству, инвалидности, овдовевшим и сиротам и т. п. За счет государства — выплаты жертвам войн, преступлений, потерпевшим при исполнении служебных обязанностей, пенсионные схемы госслужащих.

Все это есть и в России. Но для нас важно, что это делается не в переходном обществе, только что очнувшемся от социализма, а в одной из самых развитых рыночных экономик мира с продолжительностью жизни 81+. Капитализм «самой высокой пробы» вовсе не свел обязательства общества к нулю. Не привел к торжеству «диких хищников». Наоборот, создал самые изощренные социальные сети безопасности. И еще очень важна глубина выплат. На социальные расходы (из бюджета и частных источников) в Германии идут 25,9% ВВП (во Франции — 31%) (2017–2019 годы, ОЭСР). Эти расходы растут, еще в 1960-м они составляли 16–17% ВВП. На пенсии тратится 10,2% ВВП, на медицину — 8,2% ВВП (ОЭСР). Коэффициент замещения пенсиями зарплат — под 40% (у нас около 30%). И у государства не так много собственности. Его совокупная доля в 10 топ-компаниях в Германии — 11% (2013, ВЭФ), в России — не менее 40–50%.

В таком «государстве благосостояния», чтобы выполнить социальные обязательства, нужны высокие налоги. Доходы общего правительства в Германии — 47% ВВП (МВФ, 2020). Для нас это — перегруз (в России — 35% ВВП), с такими налогами быстро не растут. Но все же это еще один повод, чтобы сказать: рынок и высокая социальная «нагрузка» совместимы.

Можем ли мы создать в России социальную рыночную экономику, как это сделали европейские соседи? Континентального типа? Конечно. А «государство благосостояния» можем? Абсолютно. Стоит только повторить вслед за премьер-министром Столыпиным: «Наше экономическое возрождение мы строим на наличии покупной способности у крепкого, достаточного класса на низах». А потом создавать ее год за годом, перестав клясть капитализм.

Пока же дела в нашей экономике идут так:

По инф. rg.ru

  • Расскажите об этом своим друзьям!