НА КАЛЕНДАРЕ
ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
2025-03-04-04-43-54
Юлию Борисову считают настоящей легендой, ослепительной звездой театральной сцены. Таких актеров, как она, единицы, но благодаря их творчеству этот мир становится светлее и добрее. В Борисову были влюблены все ее партнеры, но она ни разу не предала тех, кого любит – ни семью, ни родной театр,...
2025-03-07-03-31-05
Дмитрий Гаврилович Сергеев (07.03.1922 – 22.06.2000) после окончания Омского пехотного училища в звании младшего лейтенанта воевал на Брянском фронте командиром стрелкового взвода. В составе 1-го Белорусского фронта дошел до Берлина. Был награжден орденом «Отечественной войны» II степени, медалями «За...
2025-03-11-03-44-32
К 90-летию со дня рождения Сергея Юрского.
2025-03-06-02-11-16
В заботах и делах как-то незаметно пришла весна. А с нею март и праздник, посвященный нашей дорогой и любимой половине человечества – мамам, женам, подругам, сестрам, дочерям… И, конечно же, ее Величеству...
2025-03-07-02-30-43
Ох, и дорого же стало болеть в нашем «социально ориентированном государстве»! Я уж не говорю про «гениально» организованную систему медицинской помощи, когда граждан просто толкают обращаться в платные клиники из-за того, что в государственных не хватает...

Бесшабашный

28 Мая 2015 г.

guitar

Писать о 55-летии Башлачева (27 мая 1960 года он родился в Череповце) трудно не только потому, что ему навеки останется 27, а с момента его гибели прошло уже 28 лет. Слишком много всего изменилось, чтобы считать его нашим современником. Пишет "Российская Газета".

В первую очередь потому, что непонятно, как к нему относиться. "Рок-музыкант", "рок-бард"? К этому вроде бы располагают и генезис его творчества, начавшегося в "нормальной" череповецкой рок-группе, и круг общения, включавший всех насельников знаменитой "Камчатки" - будущих рок-звезд, и соответствующий образ жизни - с гитарой за плечами и зубной щеткой в кармане, с одного квартирника на другой. Но выложенные сейчас на YouTube ролики бесстрастно демонстрируют: пением и музыкой в традиционном понимании, даже с приставкой "рок", это можно назвать лишь с большой натяжкой. Надсаженный хрипловатый басок и три аккорда на подрасстроенной акустической гитаре, повторяющиеся в течение пяти, семи, семнадцати минут! Такого себе даже панк-рокеры не позволяли. Значит, это поэзия? О, да! Безусловно, это поэзия. Башлачев чувствует слово как древний шаман чувствовал свой бубен: ударит в него раз-другой, и он отзывается новыми неожиданными смыслами - которые, казалось, присутствовали в нем всегда.

Без шапки - к двери:

- Да что ты, Ванька?!

Да я не верю!

Эй, Ванька, встань-ка!

Но и здесь есть некоторое несоответствие. Попробуйте, произнесите подряд: "поэт Пушкин", "поэт Мандельштам", "поэт Башлачев" - и почувствуете явную неловкость. И не потому, что Пушкин канонизирован слишком давно и прочно; Башлачев - тоже легенда, да еще какая! Дело в другом. Русская поэзия, с мощнейшей подачи как раз Пушкина - это упорядоченность и гармония, стройность и красота даже в самых негармоничных и некрасивых темах. А поэзия Башлачева - это текущая лава, магма смыслов, которой еще только предстоит застыть и обрести все вышеперечисленные качества.

Да вот тебе медовая брага,

Ягодка-злодейка-отрава.

Вот тебе, приятель, и Прага.

Вот тебе, дружок, и Варшава.

О чем здесь речь? Лучше не спрашивать. Веет чем-то грозным, мифическим. И это чувство осеняло всех, кто впервые сталкивался с творчеством Башлачева.

"Как будто свежий российский ветер вдруг заполнил всю мою антикварную кухню - вспоминал Градский. - Помню, говорил себе: вроде не играет, не поет, половину слов глотает, почему же мне так радостно и горько на душе, почему сопереживаю я тому, что вижу и слышу?"

О чем-то подобном писал шестьюдесятью годами раньше столичный интеллектуал Бенедикт Лившиц в "Полутораглазом стрельце", описывая свое первое знакомство с рукописями Хлебникова:

"Я увидел воочию оживший язык.

Дыхание довременного слова пахнуло мне в лицо.

И я понял, что от рождения нем.

Весь Даль с его бесчисленными речениями крошечным островком всплыл среди бушующей стихии".

Именно это чувство вызывали песни-эпосы Башлачева у всех, кто их слышал - хотя далеко не все могли его так эффектно выразить. Это не литература и не поэзия; это тот "Свист! Топ! Пляс! Славное язычество!", которые ей предшествовали.

Поразительное дело: в родившемся в 1960 году сыне начальника химического цеха вдруг воскрес бард. Не "рок-бард", а настоящий бард, в исконном значении этого древнего слова - сказитель, долгими былинами под однообразный аккомпанемент погружающий слушателей в транс, - из которого они выходили очищенными и преображенными. Это пытались делать многие русские поэты с гитарами - через крик и грохот, как Летов, через эклектику и эзотерику, как Гребенщиков, через разрывание рубахи на груди, как Шевчук; но в чистом виде удалось только ему.

Неудивительно, что люди, претендовавшие на оригинальное творчество, искреннее восхищаясь Башлачевым ("Он меня пронзил при первом прослушивании записи какого-то квартирника" - Константин Кинчев), подсознательно защищались от него. "Его поток очень клокочущий, очень неровный. Он принципиально был непрофессионалом, - уверял Гребенщиков. - И слушать его я, честно говоря, много не мог..."

Не менее характерно и окончание мемуара Градского: "Потом я взял свою гитару, он свою, запели из "Битлз", невпопад подстраивая двуголосие. Что я сказал ему перед расставанием? Кажется, звоните, дескать, чем могу - помогу, бред какой-то нес - что я мог тогда? Он не позвонил...". И неудивительно. Стоило мэтру с тремя музыкальными образованиями запеть своим поставленным оперным голосом - как чудо рассеялось: на месте всемогущего барда оказался провинциальный паренек-самоучка с зубной щеткой в кармане. Возможно, сам Башлачев именно так это и понял.

Бессмысленно укорять окружавших Башлачева в том, что "недоглядели" или, как уверял бескомпромиссный Алексей Дидуров, "испугались" столь же бессмысленно, как укорять себя сегодняшних в "бездуховности", мешающей вспоминать Башлачева почаще. "Ведь Бог - он не врет, разбивая свои зеркала". Время колокольчиков, символом и апофеозом которого был Башлачев, "ушло, и ушло навсегда и случайно проснулось во мне", как спел по схожему поводу другой, "нормальный" рок-бард.

Осталась легенда о бесшабашном Саш-Баше. И полсотни песен-былин, после которых русская поэзия никогда уже не будет прежней.

  • Расскажите об этом своим друзьям!