Весеннее обострение чувств

Март первый месяц весны! И хотя у нас в Сибири морозы в это время бывают ещё знатные, всё равно весна уже ощущается по многим приметам. И в весеннем пахнущем талым снегом ветре под ярким солнцем безутешно плачут сосульки – эти подружки уходящей зимы. И в первых лужицах от растаявшего снега. И в почерневших сугробах, ещё оставшихся в укромных теневых местах, каких-то насупленных и даже будто бы сосредоточенных на своих невесёлых весной мыслях. И в весёлом щебете птах, переживших такую долгую сибирскую зиму. И, вспомнилось давнее стихотворение прекрасного поэта Бориса Архипкина, которого уже давно нет с нами в этом мире:

Полтинники в разлёт и сотенки,
Карман, прости!
Голодные, холодные, и всё-таки
Покормим птиц!

И крошки со стола, и что не съедено
Собрав в горсти, за то,
Что стали нашими соседями,
Покормим птиц!

Тем паче, если молимся и веруем
Не напоказ,
Покормим птиц! – и Небо
Накормит нас.

Эти строки были написаны в 2003 году уже смертельно больным поэтом и стали, по сути, его завещанием всем нам.
И ещё мне припомнилось февральское стихотворение Любови Сухаревской, тоже уже ушедшей в мир иной почти два года назад. Припомнилось, пожалуй, оттого, что в нём весеннего гораздо больше, чем зимнего – столько в нём простоты, нежности, прозрачности.

Люблю февраль – он пахнет мартом.
Такие синие ветра
Почти с мальчишеским азартом
Влетели в улицы вчера.

И обожгли своим ознобом,
И город понял: он спасён
От подагрических сугробов,
От погруженье в сплин и сон.

О, рыхлый снег у тротуара
И воробьиная возня!
И возле губ клубочком пара
Такое слабое: «Весна...»

Вспомнилось и своё давнее мартовское стихотворение, строки к которому попросились на вершине горы Соболиной в Байкальске. Стоял там среди сияющих белых снегов, немного сожалея о том, что зима уже заканчивается, а значит, закончится скоро и горнолыжный сезон, и мои воскресные походы на гору Соболиную (наша семья тогда жила в Байкальске). И ещё, глядя с высоты птичьего полёта, пусть хоть и воробьиного, на замёрзшее прозрачное зеркало Байкала, я думал и о том, как безжалостен человек к этому чуду, именуемому - Природа (ибо тогда всё ещё дымили, но, слава Богу, хотя бы не воняли в тот день – ветер дул в другую сторону – отвратительным запахом метилмеркаптана, трубы Байкальского целлюлозно-бумажного комбината) и чудесную песню Юрия Визбора, написанную им на Домбае, и тоже о марте и горных лыжах:

Лыжи у печки стоят,
Гаснет закат за горой.
Месяц кончается март,
Скоро нам ехать домой.

Здравствуйте хмурые дни,
Горное солнце прощай,
Мы навсегда сохраним
В сердце своём этот край...

И вот отталкиваюсь лыжными палками от плотно слежавшегося за зиму снега и лечу вниз, до свирепого свиста в ушах, до едва уловимого мелькания флажков на разметке скоростного спуска. И только на финише, внизу, перевожу дух и слышу, как с треугольной крыши небольшого домика у подножия горы, в таз капают длинные сосульки. Кто принёс сюда этот старый эмалированный таз и зачем, я не задумываюсь. Слушаю музыку весны. И вспоминаю свой стремительный, до замиранья сердца спуск-полёт. И, откуда-то, из глубины души приходит, как вдохи и выдохи, вот это:

Яркий март, своей звонкой капелью
Отмеряя секунды к апрелю,
Мчит надув все свои паруса
Синим ветром. И вновь в чудеса
Я поверить готов и хочу.
Март, постой. Я с тобой полечу!

Вот и в этом мартовском «Перевале» хочется поговорить не только о весне, но и представить вам, дорогие читатели, весенних людей, с их не потухшими глазами и открытой улыбкой, сохранивших всё это и в весьма почтенном возрасте. Ибо большинство наших авторов - это, за редким исключением, пенсионеры. И не важно, что их произведения весной могут быть об осени, и - наоборот. Ведь литературный разворот – это не прокрустово ложе, где в марте надо писать только о марте, а в декабре – о декабре. Главное, на мой взгляд, хотя газета и имеет собственные правила, всё-таки хотя бы некоторая неординарность и одарённость в большей или меньшей степени представленного на страницах газеты автора.

• Расскажите об этом своим друзьям!