ЗДРАВСТВУЙТЕ!

НА КАЛЕНДАРЕ

МультиВход
 

Судмедэксперт – о подозрительных смертях, вскрытиях и расследованиях

По инф. polit.ru   
08 Ноября 2021 г.
Изменить размер шрифта

Вскрытие — словно фотография последнего момента жизни человека. Оно сообщает о состоянии его органов, заболеваниях, а главное, травмах и повреждениях, которые присутствовали на момент смерти и могли стать ее причиной. Задача Мэри Кэссиди, судмедэксперта, — определить, были эти причины естественными или же человека убили. Мысли и опыт практика профессии изложены в книге «Место преступления – тело. Судмедэксперт о подозрительных смертях, вскрытиях и расследованиях». Ниже предлагаем прочитать небольшой фрагмент.

Судмедэксперт – о подозрительных смертях, вскрытиях и расследованиях

Любое расследование начиналось с телефонного звонка. В зависимости от времени суток мне могли позвонить полицейские, прокурор/коронер или мой офис. Место преступления — это место, где случилось правонарушение, а в случае с предполагаемым убийством — еще и место, где лежит тело. Отсюда начинается расследование. У преступления могут быть свидетели: будь это шумная пьяная драка у паба или на улице; родственники или друзья приходят домой, а там тело; собачник может наткнуться на труп; полиция получит информацию, которая приведет к телу человека, объявленного без вести пропавшим. Сколько тел, столько и способов их найти.

Как только тело обнаружено, поступает звонок в полицию, который запускает цепь дальнейших действий. Всё зависит от содержания звонка: если смерть очевидно насильственная, например от пулевых ранений, на место преступления немедленно выезжает вся команда судебно-медицинских экспертов. В случае если смерть выглядит случайной или неожиданной, на место выдвигается передовой отряд местной полиции, чтобы оценить ситуацию. Именно они решают, считать ли смерть подозрительной, т. е. потребуется ли дальнейшее вскрытие, после которого может понадобиться осмотр места преступления криминалистами. При подозрении на убийство вся команда судмедэкспертов требуется на месте преступления с самого начала расследования.

Если решено считать смерть подозрительной, на место вызывают всех специалистов: это детективы, судмедэксперты, дактилоскописты, фотографы. Предполагаемое место преступления огораживается полицейской лентой, закрывается, войти туда можно по приглашению.

В Ирландии полицейский обязан проинформировать коронера, официального представителя власти, который несет юридическую ответственность за расследование, о том, что было обнаружено тело и требуется полная судмедэкспертиза: у коронера есть полномочия запросить поддержку у любого из правительственных ведомств. Однако задачи коронера ограничены: он должен установить личность жертвы, выяснить подробности о жизни, а также детали того, где, когда и при каких обстоятельствах человек умер. Что важно: коронеры не могут устанавливать виновного, иными словами, они не могут привлекать лицо (или лица) к ответственности. Поэтому если на начальных стадиях все ключевые игроки подчиняются приказам коронера, то последующие стадии расследования зависят от ответа на вопрос «как?»: как человек умер? Остается затаить дыхание в ожидании того момента, когда судмедэксперт сделает первый разрез. Вот он, тот самый момент в расследовании, когда этот медик солирует на сцене, чтобы сказать: убийство или нет.

Если это не убийство, коронер остается за главного и может сам провести расследование. Если убийство, расследование продолжает полиция, а коронер отходит на задний план. Как только судмедэкспертиза проведена, а у полиции есть подозреваемый, улики передаются в офис генерального прокурора, ответственного за преследование преступников, в том числе убийц. В задачи прокурора входит анализ улик: достаточно ли доказательств, чтобы передать дело в суд.

Сперва, после обнаружения тела, все нужные представители государственных структур собираются на месте преступления. Полиция, криминалисты и судмедэксперты — все смотрят на место преступления со своей стороны: полиция ищет информацию, которая укажет на события, приведшие к смертельному исходу; криминалисты озабочены физическими уликами, которые помогут установить личность умершего или предполагаемого нападавшего; судмедэкспертов же интересуют тело и причина смерти.

В реальности мест преступления может быть несколько: место, где нашли тело, где жертву видели живой в последний раз, где совершилось нападение, куда жертва убежала или отползла, куда ее оттащили, любой транспорт, связанный с преступником или жертвой.

Намного проще, когда сцена преступления одна, а преступника ловят тут же с поличным. В противном случае команда криминалистов вынуждена разделиться. Но для судмедэксперта место преступления там, где лежит тело.

Судмедэксперт – о подозрительных смертях, вскрытиях и расследованиях

На первом полицейском, приехавшем на вызов, лежит важная обязанность: сохранить место преступления и все улики нетронутыми. Он должен не подпускать к ним никого, кроме сотрудников полиции. Нельзя затаптывать место преступления, поэтому его огораживают лентой. В Шотландии, вдобавок к этому, перекрывали дорогу и огораживали довольно большую территорию вокруг места преступления. В Ирландии всего лишь не допускали людей слишком близко, так что пресса часто подбиралась вплотную. Я познакомилась с фотографами при полиции в Ирландии, когда прибыла на свое первое место преступления и меня попросили подождать, пока вся команда подготовится. Чтобы не скучать, я разговорилась с фотографом, стоявшим рядом; тело лежало в паре шагов от нас. Когда мне дали знать, что всё готово, я попросила фотографа следовать за мной и ужасно удивилась, узнав, что это сотрудник не полиции, а прессы. К счастью, с ним мы обсудили всё, кроме обстоятельств смерти.

Нет ничего более неприятного, чем приехать на место преступления и узнать, что тело уже в машине скорой помощи, которая направляется в морг. Самым сложным для меня оказалось то, что при наличии большого количества сотрудников полиции по выходным на дому дежурил только один судмедэксперт, хотя подозрительных смертельных случаев могло быть несколько. И все они могли быть разбросаны по стране. Я иногда раздражаюсь, если приходится ждать, пока приедет команда судмедэкспертов, или если меня не пускают на место преступления. Меня беспокоит, что где-то в другом месте произойдет инцидент и люди будут меня ждать. Ненавижу тратить чужое время. В моей профессии время — не деньги, однако промедление влияет на ход следствия, ведь нужно прежде всего решить, убийство перед нами или нет.

Пока я не увижу тело, я не узнаю, что на месте преступления является важной уликой: пятна крови, вероятное оружие, прочие детали. Бывало, я ошибалась.

Однажды я приехала на место преступления: в гостиной многоквартирного дома в Глазго на полу лежало тело. Во время пьянки разразилась драка, и жертва получила ножевое ранение. Был нанесен один удар в грудь, как впоследствии выяснилось, неким предметом с широким лезвием. В попытке установить, что это было, я прошлась по квартире.

Тело лежало перед старым порванным диваном, на котором повсюду виднелись пятна и прожженные сигаретами дырки. На кофейном столике стояли стаканы и банки пива, пепельницу переполняли окурки. Окна задернуты шторами, из освещения только лампочка, свисавшая с потолка. Цвет ковра я разглядеть не смогла, потому что всё вокруг было покрыто едой, пятнами от выпивки и сигаретным пеплом, а из-под тела натекла кровь, но вокруг ни следа ножа. В кухне всё было заставлено банками пива и бутылками водки, на столе лежал хлеб с маргарином. Несколько ножей нашлось в раковине, но на них не было следов крови, только кусочки еды.

В спальне лежал одинокий матрас, покрытый пятнами, рядом стоял стул, служивший одновременно шкафом и корзиной для белья. Никаких пятен крови, ничего интересного для меня. Оставалась только ванная комната. Обычно я стараюсь не заходить в ванные в подобных обстоятельствах. Они редко сохраняют приятный вид. Здесь же панель ванной была выбита ногой и лежала на полу, наполовину под ванной. Фарфоровая раковина была разбита, стены и оконная занавеска в крови. Туалетное сиденье сорвано с петель, ручка слива валялась на полу. Унитаз заполнен до краев. Похоже, именно здесь началась драка.

Могла ли кровь в ванной принадлежать убитому и, если так, мог ли он проползти из ванной в гостиную, уже получив ножевое ранение? Никаких следов крови я не обнаружила, однако мелкие капли могли легко затеряться в ворсе ковра. Я надеялась, что вскрытие поможет прояснить ситуацию.

Когда хозяин квартиры протрезвел и смог отвечать на вопросы, его воспоминания о том, как его лучший друг оказался зарезан другим их лучшим другом, были довольно туманными. Что ж, с такими-то друзьями... Однако он точно помнил, что всё происходило в гостиной, а ванную разгромили несколькими неделями ранее. Кровь принадлежала другому его дружку. Перед нами был ложный след, а нож — так и не найденный — наверняка присоединился к бессчетным тележкам из супермаркета на дне местной реки Клайд.

Моя роль — осмотреть тело там, где его нашли. Я ищу любые детали, связанные с причиной смерти: например, меня больше интересуют травмы головы в результате удара молотком, а не те, которые получены при падении на пол. На месте преступления иногда я могу за пару минут оценить, стоит ли предполагать убийство. Разумеется, всё приходит с опытом: я побывала на сотнях мест преступлений, в помещениях и на улице, на побережьях, я видела тела, которые находили в море, на вершинах холмов и в долинах.

На некоторых местах преступления ориентироваться легче. И хотя в домах сухо и относительно тепло, жилищные условия некоторых людей поражали и порой разбивали мне сердце. Редко поступали вызовы из богатых районов города. Богатые не привиты от смерти и нападений, однако, похоже, в таких кругах насилие случается реже. Не поверите, сколько людей живет в далеко не идеальных условиях из-за нехватки денег. Некоторые имеют физические и ментальные ограничения, не могут позаботиться о себе и своей семье. Нищета и разруха — это образ жизни, и очень сложно себя из него выдернуть.

Какое влияние он может оказать на чувство собственного достоинства? Возможно, посети присяжные дом, где произошло убийство, они бы прониклись большим сочувствием к обвиняемому. И хоть на открытой местности порой к телу трудно подобраться, лучше уж так, чем в замкнутом пространстве, где запахи усиливаются и вид места преступления впечатляет еще больше. Речь не только о запахе смерти, но и о запахе жизни: в кухне громоздятся тарелки и сковородки, оставленная еда гниет, ванные часто используются не по назначению. Я могла выносить запах смерти, хотя других от него едва не выворачивало: да, неприятно, однако это естественный процесс, а не пренебрежение чистотой. Но даже я готова признать, что лучше уж недавняя смерть, чем месяцами разлагавшийся труп.

К счастью, сейчас обязательно надевать защитный костюм, прежде чем зайти на место преступления. В мое время приходилось засовывать руки в карманы и стараться ничего не трогать. Вокруг крови, рвоты и испражнений — животных и человеческих — мы ходили на цыпочках. Мне повезло: из-за того, что я обычно оказывалась ниже ростом, чем все присутствующие коллеги, кто-то из них всегда мог подхватить меня, если я вдруг поскользнусь. Я быстро поняла, что на место преступления не стоит надевать то, что нельзя запросто закинуть в стиральную машину или выбросить, поэтому никакой дорогой одежды. Защитный костюм стал обязательным элементом после того, как повсеместно начали использовать анализ ДНК, и всё ради того, чтобы защитить улики.

Вся защитная одежда предоставляется техническим бюро, специально подготовленной командой, которая приезжает на место преступления, чтобы собирать улики и документировать процесс. В команду входят фотографы, дактилоскописты и специалисты по баллистической экспертизе. Много лет назад эти должности занимали исключительно мужчины, однако сейчас появляется всё больше женщин. Впрочем, кто бы ни отвечал за поставку костюмов, из экономии — а это важно, когда дело касается бюджетных средств, — обычно заказывают размеры XL и XXL. Если вдруг попадается размер L, мне его преподносят как редкую находку. На месте преступления я выгляжу как талисман компании Michelin — человечек, обмотанный висящими слоями белой ткани.

  • Книгу Мэри Кэссиди «Место преступления – тело. Судмедэксперт о подозрительных смертях, вскрытиях и расследованиях» (перевод А. В. Ивановой) представляет издательство «Бомбора».
  • Эта книга — пропуск читателя в мир, скрытый за полицейскими заграждениями. В ней автор рассказывает об истоках судебной патологической анатомии, ее современных задачах, о специалистах, которые пытаются докопаться до истины, а также о захватывающих приключениях из своей 30-летней практики. Какие характеристики травмы помогают сделать вывод о причине и обстоятельствах смерти? Как патологоанатомы фиксируют свои находки во время вскрытия? Насколько точно можно установить время смерти? Почему у судебной патологии мало возможностей проводить исследования? Каких редких специалистов приходится привлекать, чтобы установить личность покойного, время и причину смерти? С какими доказательствами работают судмедэксперты?

Много веков назад люди начали использовать знания врачей для того, чтобы раскрывать преступления. Как пишут открытые источники, первое упоминание о вскрытии тела для выяснения причины насильственной смерти было найдено в трактатах индийских врачевателей. Время – первый век до нашей эры.

На нашем сайте читайте также:

Polit.ru

  • Расскажите об этом своим друзьям!