ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Схватка с инопланетянами на Байкальском берегу (рассказ)

Сергей БЕСЕДИН   
30 Июля 2015 г.
Изменить размер шрифта

– Ненави­иж­жу!

Сначала я услышал этот душераздирающий вопль, в следующее мгновение прямо передо мной из-за кустов на повороте выскочил мужик в шортах, и мимо моей головы пролетел увесистый булыжник – вслед только что едва разминувшемуся с моим велосипедом внедорожнику. Я инстинктивно затормозил и оглянулся – камень не долетел до цели.

Мужик присел на корточки и схватился за голову.

– Поосторожнее надо бы... – попенял ему я. – Что случилось?

Мужик отъял руки от головы. На правой – немного крови.

– Да пошли вы все!..

Я оглянулся ещё раз, машина скрылась за облаком пыли, пожал плечами:

– Ладно. Только давайте сначала рану посмотрю.

– Доктор что ли? – встал в полный рост камнеметатель. Чуть-чуть ниже меня, в плечах узковат, худой, но мускулистый.

– Народный целитель...

Мужик наклонил голову:

– Смотри...

Рана оказалась так себе – содрана кожа, кровь скоро сама остановится. Но пыль и чуть-чуть песка ни к чему.

– Промойте пока байкальской водичкой, а я сейчас вернусь. По «счастливой» случайности здесь же неделю назад порезал ступню об осколок и невдалеке нашёл тысячелистник. На велосипеде пару минут...

Тысячелистник оказался бо­лее сочным, чем в прошлый раз: после долгой жары прошёл хороший дождь. Мужик не дрогнул от болезненной процедуры. Потом мы уселись на тёплый галечный взгорок у воды, закурили (вредя своему здоровью), и я снова спросил:

– Так что случилось?

– А что обычно. Эти скоты – два парня и девка – провели на моём любимом месте выходные. Здесь редко кто отдыхает – палатку негде поставить. А они, видимо, в машине спали «а ля труа». Собрались уезжать, тут и я нарисовался мимоходом – к речке шёл, там есть тихое место на другом берегу. Смотрю – всё как есть бросили: костёр дымится, арбуз недоеденный, конфеты, упаковки всякие, бутылки, тряпки какие-то, мангал обгорелый, большая коробка от фейерверка... Представляешь, новая мода появилась – фейерверки на берегу пускать! Это же химия сплошная. Ну, я к ним, а они в машине уже, мотор завели. Кричу: «Что ж вы, гады, делаете?! Уберите сначала дерьмо с берега!» Тут, который за рулём, выходит так спокойно: «Дерьмо, говоришь, убрать? Без проблем...» – и по челюсти мне, быстро так, я даже замаха не увидел. Ну, упал, головой о камень стукнулся. Пока вскочил, они уже отъехали... Чуть вот тебя не пришиб, извини.

– Да­а... Приключение. И часто это «что обычно» с вами случается?

– До драки редко доходит, а оскорблений всяких наслушался. Я ведь тут каждый день, считай, всё лето хожу. Когда вежливо прошу, чтобы мусор с собой увозили, если вижу, что люди вполне приличные. А когда нервы сдают. Машин с каждым годом всё больше, а ценителей природы всё меньше. Один только раз видел: сидят на стульях в ряд человек пять и на закат любуются, как в кинотеатре. А в основном: приезжают, напиваются, пакостят и уезжают. Природа, Байкал им пофиг. Отношение потребительское. Солнце – чтобы загореть. Байкал – чтобы сфотографироваться на его фоне и искупаться, если, конечно, духу хватает в холодную воду лезть. Свежий воздух – для аппетита, чтобы сожрать и выпить побольше... Ты приглядись: все – если не толстые, то упитанные. Мусор-то, в основном, какой: бутылки и упаковки от жратвы и остатки жратвы, использованная туалетная бумага, подгузники обгаженные, да ещё подкладки женские достают. Ну и презервативы, конечно, куда ж без них на берегу Байкала, чем здесь ещё заняться зажравшимся горожанам!..

– Вы... Кстати, давайте познакомимся. Сергей.

– Павел.

– Так вот, Павел, вы уже четыре раза употребили слова, производные от «жрать». Почему вас так раздражает процесс поедания пищи и упитанные люди?

– Да потому что для них это смысл жизни, за которым они не видят и не ценят ничего, что не касается их лично. И гадят, гадят, гадят. И где?! На Байкале! На священном озере, к которому они и приблизиться-то недостойны. Отбери у них автомобили – ни один зад не оторвёт от дивана, чтобы на природу выбраться – кишка тонка пешком дойти со всей своей жратвой от станции километров пять, а от маршрутки и того ближе.

– А вы, видимо, местный, – догадался я.

– Почти. Жил тут в детстве, потом в Ангарск перебрались. А последние лет двадцать на всё лето сюда, у родни живу.

– А работа как же?

– Пенсия у меня по инвалидности, а подрабатываю трудовиком в школе. Ещё вопросы есть? – в голосе Павла послышалось раздражение.

– Извините, больше о личном расспрашивать не буду, – остановил я своё излишнее любопытство. – Я тут тоже частенько бываю, и меня тоже возмущает это неадекватное поведение отдыхающих...

– Послушай, тебя где говорить учили? – перебил меня Павел. – В Кембридже что ли? Или в Гарварде?

– По какой это, интересно, причине вы пришли к такому диковинному выводу? Вроде бы, я вполне по-русски изъясняюсь...

– Вот-вот. Обороты у тебя какие-то... Не разговорные. Будто перед лордами пыжишься. А я человек простой. Так что давай, перестань «выкать», ни к чему эта дипломатия, не на радио выступаешь.

– Можно и на «ты» перейти, конечно. Просто я привык к незнакомым людям на «вы» обращаться.

– В общем, ты культурный человек, а я, значит, вроде мужика лапотного получаюсь? – ехидно резюмировал Павел. – Ну и хрен с тобой. Только культура не с этого начинается.

– А с чего? У вас, видимо, есть на этот счёт собственное мнение? И, простите, я вас мужиком лапотным не называл. В моём понимании...

– А в моём – это юмор, – снова перебил меня Павел. – Если, конечно, не сарказм. Я их как-то с трудом различаю. Так что не бери в голову. А культура, чтоб ты знал и внукам своим рассказал... Внуки-то есть? – на этот раз Павел перебил сам себя.

– Есть. Трое.

– Так вот, и внукам расскажи, детям-то уже поздно, им перестройка мозги запекла до полного невосприятия естественного существования... Чёрт, от тебя заразился! Наворочал слов, а смысл и сам потерял по дороге.

– Нормальный смысл, я, в принципе, понял, что вы хотите сказать. Хотя у моих детей с мозгами в этом плане, вроде бы, всё в порядке.

– Ну, понял, и ладно. Тогда скажи мне ещё вот какую штуку. Про Кембридж и Гарвард я у директора школы подцепил, а на днях один местный эрудит ткнул мне в нос, что Гарвард как раз в Кембридже и находится. Я спорить не стал, а вот зудит внутри: кто же из нас троих дураком выходит?

– Насколько я понимаю, никто. Эрудит прав в том, что Гарвардский университет находится в американском городе с названием Кембридж. А в английском городе с таким же названием есть старинный университетский центр, в обиходе именуемый просто Кембриджем. Я, честно говоря, до недавнего времени и сам путался, да дочь, она английский в школе преподаёт, всё мне по местам расставила. Однако, Павел, вы обещали просветить меня насчёт культуры, а сами всё в сторону уводите...

– Точно. Увожу. Остыл маленько после стычки, спорить и расхотелось. Я ж не пророк какой, чтобы истины изрекать.

– А как же мои внуки? В неведенье останутся? – с улыбкой всплеснул я руками, чтобы показать, что тоже не чужд юмора. – Давайте так: я перехожу на «ты», а вы всё-таки высказываете свою точку зрения на то, с чего начинается культура. Мне это, право же, интересно.

Павла мой торг, кажется, позабавил. Он удовлетворённо хохотнул, но начал издалека:

– Есть у меня один знакомый поэт. Одно время он называл меня другом. И мне это льстило. Ведь он общался с такими людьми, которые были для меня недосягаемы: писатели, художники, артисты... Я не сразу понял, что ему просто нравилось быть этаким гуру, учителем. Может, даже показывать окружающим, что он не чурается таких, как я, то есть простых смертных. Как-то он составил список книг, которые я должен прочитать, чтобы стать культурным человеком. Дал пачку всяких «умберто-вианов» из своей библиотеки. А потом стал требовать пересказа. Я и послал его подальше вместе с книгами. Если это и есть культура, то лучше я останусь дикарём... Ладно. Разошлись. И вдруг на днях по радио его услышал: беседа с писателем таким-то о Годе культуры. Опять он на книги упирал, мол, только читающий человек может считать себя культурным. А у самого в стихах бредядина одна, ни капли реальной жизни, всё мистика какая-то. На хрен она нужна людям, скажи? Говорит он, кстати, так же, как ты, всё словеса с завихрениями. Вот я и подумал: куда лезу со своими мыслями? Вам, культурным, они побоку.

– И всё-таки скажи уж, коли начал.

– Скажу. Культура начинается с отношения к природе, как к матери. Прими это как факт, а потом уже книги пиши. Я ведь тоже книги читаю. Но не заумь всякую, а наших сибирских писателей. Тут всё родное, живое, понятное. И за природу они горой стоят. И душу человеческую не забывают.

Павел замолчал и посмотрел на меня выжидающе: не возьмусь ли я спорить.

– Что ж, коротко и понятно, возразить нечего, – сказал я и поднялся с отдавшего тепло галечного взгорка. – Пойду, однако. Пора...

– Нет, ты погоди, – подскочил Павел, – я тут, можно сказать, тебе глаза на истину открыл, а ты сразу убегаешь. Я тебе ещё стишок свой рассказать хочу, раз уж ты согласен со мной про природу-матушку.

– Тоже из поэтов что ли? – насторожился я.

– Куда там в калашный ряд! Так, в школе сочинял для стенгазеты что-то вроде частушек про своих одноклассников. Потом они меня поколотили, я и забросил рифмовать. А вчера накатило что-то. Наверное, в детство впадаю... Так будешь слушать?

– Буду. Рассказывай.

Павел встал в позу, на фоне сверкающей воды весьма эффектную, и продекламировал:

Ты приехал на Байкал

Человеком, вроде.

А по сути ты шакал:

Гадишь на природе.

А природа, наша мать,

Умирает с веком.

Будешь мусор поднимать,

Станешь человеком.

Потом выдержал паузу и несколько напряжённо спросил:

– Ну как?

– Так себе, – честно ответил я. – Несерьёзно как-то.

Мы помолчали. Я уже собрался прощаться, но Павел снова вернулся к разговору.

– Знаешь, мне сейчас представилось, что эти люди, – он махнул рукой вдоль берега, – инопланетяне, ходят здесь в скафандрах, как по чужому миру. Их мир – это город, со всеми городскими удобствами, с коммунальными службами, там за ними дворники убирают, мусор вывозят на свалку...

– Точно, – поддакнул я. – Даже на Ангаре, сам видел, после выходных дней молодёжная экологическая команда берег очищает...

– Толку-то! Знаю... А почему? Да потому что и на природе они не могут жить, чувствовать по-другому. Другая планета, а привычки те же. Помнишь, у Вознесенского стихи есть про то, как человек сначала трусы надел, джинсы, пальто...

– На пальто, стряхнувши пыль, он надел автомобиль... – вспомнил я.

– Вот-вот, именно автомобиль, гараж, микрорайон, город... И чем больше человек на себя «надевает», тем труднее природе достучаться до его нут­ра, до его души или сердца. Не знаю уж, где это чувство единения с природой скрывается. Но не в мозгах, это точно.

– Через мозги можно достучаться, – возразил я. – Например, как-то запели мы песню Визбора со словами «но обещайте помнить и не гасить костры», а моя пятилетняя тогда дочь заявила, что нельзя не гасить костры, костры нужно гасить обязательно, иначе лес сгорит. И взяла она это не из души же, а из головы, поскольку при ней это говорилось не раз.

– Это потому, что у неё прирождённое единство с природой ещё никуда не делось, и находится она в подходящей среде. А большинству хоть кол на голове теши! Но ты меня не сбивай с мысли. Я про город говорил и про то, что люди на себя, так сказать, надевают. Вот смотри, что происходит последние два-три года. Они, эти «инопланетяне», уже соревнуются друг с другом, кто с большим комфортом на берегу устроится. Везут с собой навесы разные, столы, стулья, недавно видел – два кресла и диван припёрли и бросили, уезжая; наверное, дома не нужны стали...

– Так и в Иркутске то же самое! – подхватил я. – А что местная власть думает, не в курсе? Помнится, несколько лет назад шлагбаум ставили, вроде бы плату какую-то брали и за счёт этого мусор вывозили?

– Да, было что-то такое, но не прижилось. Почему – не знаю. Но всё равно это полумеры. Я вообще считаю, что закон нужен, чтобы на сто метров от воды ни одной машины. Кто тогда диван или кресло с собой потащит?! А на въезде к берегу построить платные автостоянки – на фейерверки дорогущие хватает, значит, и за стоянку заплатить могут немалые деньги. Там же поставить мусорные баки и не позволять выезд, пока каждый свой мешок мусора не предъявит. Разве это сложно?

– Вопрос, как говорится, риторический, – подвёл я итог. – Пора мне, ждут. А ты уж тут, Павел, не нарывайся лишний раз, плетью обуха не перешибёшь.

Мы пожали друг другу руки, и я поехал на своём велосипеде дальше, минуя плотно натыканные машины, палатки, костры с развесёлыми компаниями «инопланетян» и их инопланетный здесь, на берегу Байкала, мусор, мусор, мусор...

И всё чудился мне свист камня около уха и душераздирающий крик: «Ненавижу-у-у!»

Загрузка...
  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам

Тэги: