ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Дядя Паша

Алексей ЩЕРБАКОВ   
Изменить размер шрифта

alt

Рассказ-быль

В пятиместной палате нас, больных, оставалось четверо. Ближе к вечеру дежурная медсестра вводит к нам пожилого мужичка и устраивает на свободную кровать. Мы обратили внимание, что у новичка нет левой руки. Он поправил подушку и, держась за живот, лёг.

Мы ему: почему, мол, молчком-то? Так у нас не заведено.

Он осмотрел всех нас по очереди и ответил:

– Чё говорить-то… С грыжей меня к вам положили.

– Да ты смотри веселей, сейчас с грыжей расправляются быстро.

Он ещё что-то буркнул и замолчал. Мы решили не беспокоить его. Наш лечащий врач, хирург Китаев, дежуривший по отделению, зашёл в палату. Подсел к инвалиду, задрав рубаху, осмотрел и пощупал его живот и предупредил:

– Готовьтесь, анализы возьмём и будем оперировать.

Мужик промолчал.

– Как вас звать-величать-то? – спросил я, настраивая его на разговор.

– Павел Васильич, – нехотя ответил инвалид.

– А что такой невесёлый, Павел Васильич? Очень больно, что ли?

– Ну, уже немножко полегче…

– Чай с нами пить будете? – не унимался я.

Почему-то очень захотелось узнать, как он остался без руки, выспросить его об этом, хотя и деликатно. От плеча торчал остаток сустава в ширину ладони…

От чая он не отказался, сел на койке, снова всех нас оглядел и подвёл итог:

– Молодёжь!..

Сдвинулся к столу, поставил кружку с горячим чаем и достал из пакета конфеты-подушечки.

Я простецки обращаюсь к нему:

– Батя, а что с рукой-то, какая беда случилась?

Тот не торопился отвечать, да и я его не торопил. Допил чай, убрал кружку и пакет в тумбочку и только тогда ответил, будто продолжая начатый разговор:

– А руку немец оттяпал в 43-м году. Мы форсировали Днепр севернее Киева. Удачно, почти без потерь, немец как будто бы и не ожидал этого. Мы заняли плацдарм километров в десять длиной по правому берегу и на километр в глубь от берега. Окопались, ждём очередную партию десанта перед наступлением.

А немец не дремлет… Двумя танковыми клиньями прижал нас к самой реке на площадку в километр вдоль берега и метров триста шириной. Окопаться мы ещё не успели, а он как врежет из минометов… И полетели наши руки, ноги и головы!.. Наша артиллерия опоздала, не поддержала вовремя. Из нашего десанта и десятой части не осталось…

В медсанабате говорили, что мне ещё повезло – только руку оторвало. Последнее, что помню, – лежим мы в окопчике вдвоём, слышу шипение и удар, и больше ничего… Руку, наверное, сразу оторвало, в санбате только кость отпилили и рану стянули.

Санитарным поездом увезли меня в Сибирь, много крови я потерял, стоять на ногах не мог, – думал, отдам Богу душу. Привезли в Иркутск, определили в здание, где теперь главный корпус курорта «Ангара». Там высоченные комнаты разделены дощатым ярусом – второй этаж. Раненых – ступить негде. Лежат на полу, на досках, вместо матрасов – солома. Вонь, гной, вши – спасу нет… Но вскоре нас развезли, и оказался я во втором Иркутске, в госпитале, где теперь 34-я школа.

Стал помаленьку поправляться, набираться сил, даже ходить начал. Написал письмо на родину, в свою деревеньку. Долго ждал ответа, а потом пришла казённая отписка: «Ваша деревня сожжена, найти ваших родственников не представляется возможным…»

Задумался я о своём житье-бытье… Сижу на ступеньках крыльца, тоска неутешная, а слёзы сами текут. Ну куда я теперь?! Я ведь уже на третьей войне побывал. Халхин-Гол прошёл удачно, финскую с лёгким ранением закончил, и эта, с Германией, меня не миновала… Никогда не плакал, даже когда пацаном был, а тут сижу, плачу как баба. Проходила мимо наша санитарочка Маша и спрашивает:

– Чем вы, Павел Васильевич, так расстроены?

Подаю ей письмо, а про себя думаю: что это я такой слезокат стал, нервишки сдают? Плачу – стыдоба-то какая… А Маша прочитала письмо-отписку и говорит:

– А что унывать? У других, бывает, и ног нет…

– Машенька, меня скоро комиссуют, а мне и деваться некуда… На родину не поедешь, да и работник из меня с одной-то рукой – хреновый.

Вечером Маша убралась в нашей палате, села ко мне на краешек койки и при всех завела разговор:

– Паша, если возьмёте меня замуж, я возьму вас к себе, и ехать вам никуда не придётся.

Ошарашила она меня своим предложением…

– А сколько лет-то вам? Нас зарегистрируют? – спросил только.

– Мне? Уже восемнадцать, – отвечает и вдруг мгновенно соскакивает с койки и бегом из палаты. Я кое-как разыскал её потом под лестницей – стоит, плачет. Не могла перенести своей смелости – что сама предложила мне себя в жёны.

– Машенька, это правда то, что вы сказали при всех? Но ведь вы меня не любите? Наверное, это у вас из жалости?

– Нет, Паша, я полюбила вас, как увидела. Это вы даже не глядели на меня, а я сразу поняла, что вы симпатичный и добрый…

– Машенька, разве я мог предполагать, что вам понравлюсь – безрукий инвалид? А вы такая молодая, такая красивая…

И я стал целовать её солёные от слёз щёки, глаза, губы… С того момента она стала мне самой дорогой и такой близкой – роднее не бывает.

Вскоре сходили мы в загс на улице Красный путь. В свидетели взяли санитарку и раненого соседа Мишу, свадьбу гуляли в общей палате, и всё, что нашлось съедобного, было у нас на столе. Раненые смеялись: с одной рукой, а лучшую девушку заграбастал!

Приходим к Маше домой, она жила в посёлке Боково. Встречает нас её мамаша, тёща моя.

– Это и есть твой жених?

– Муж, а не жених. Мы уже расписались, – отвечает Маша.

– А получше тебе никто не попался? Рука-то у него одна, – увидела она мой пустой рукав. – Что делать-то с ним будешь?

– Что делала ты с папой, то и я с ним буду…

Вскоре меня демобилизовали, дали пенсию 35 рублей в месяц на всё житьё-бытьё и инвалидность третьей группы. И остался я жить в Боково. Устроился на лесосплав авиазавода сторожем. Их тёщиного дома ушли мы к одинокой старушке по соседству и вскоре решили строить свой домишко, недалеко от протоки Ангары. Выписали обзол на стены, два десятка брёвен на каркас – дровяные отходы. К концу лета была у нас с Машей своя засыпнуха, пять на шесть метров, и сени.

Стали обживаться. На второй год жизни Ванюшка родился, через год Петя, а ещё через три – Степан. Маша медицинское училище закончила, пошла работать, я тоже привык, научился одной рукой тесать топором, молотком гвозди забивать, поддерживая где плечом, где бедром, где ногой. Всё научился: и картошку чистить, и землю копать, даже траву одной рукой косил. Лямку из ремней сшил, надену на плечи – и пошло дело…

Уговорил Машу съездить со мной на мою родину. Наша Сосновка в войну сгорела – отстроили её заново. Спрашивал я о маме и сестре – никто ничего не знал. Оставили знакомым свой адрес, и через год нашлась моя младшая сестра.

А дома дети наши стали подрастать, казалось – живи не тужи. Но тут со мной случилась беда – заболел желудок. По врачам ходил, таблетки, процедуры, сколько чего принимал – всё бесполезно. И, главное, ничего не находили. Кто-то посоветовал обратиться в военкомат, чтобы как инвалида войны направили меня в госпиталь. Прихожу к военкому Колосову, душевный был человек. Выслушал он меня, не перебивая, а когда я заговорил о госпитале, остановил:

– Лечить в военных госпиталях положено инвалидов со второй группой, а у тебя – третья…

И это меня до глубины души пробило:

– Значит, на три войны посылать – положено, а лечить – не положено?

– Как, ты что, три войны прошёл?

Рассказываю ему про три войны. При мне набирает он номер и звонит начальнику облвоенкомата. Разговор у них не заладился, снова послышалось «положено – не положено», тогда выписывает мне Колосов направление в область и советует: будь понастырнее, расскажи и им про три войны.

Полковник Гуревич завел своё, я – своё: разве я виноват, говорю, что мне не две руки оторвало, чтобы была вторая группа инвалидности? Не выйду, говорю, из кабинета, пока не направите в госпиталь.

Мудрый Гуревич собирает офицеров из всех отделов и устраивает при мне «совет в Филях». И с учётом моих трёх войн даёт мне направление в город Горький, аж в военно-врачебную академию министерства обороны.

Нашел я академию в Горьком, а майор медслужбы и там твердит своё и нагло выставляет меня из приёмной. К счастью, в это время пожаловал сам начальник академии, генерал: в чём, мол, дело? Ему-то я и поведал про три войны и свою третью группу инвалидности, заодно и немцев упомянул: мол, к ним все претензии, что они у меня только одну руку оторвали. Генерал слушал-слушал, посмотрел строго и сказал одно лишь слово:

– Устроить!

…Подлечили меня хорошо, боли прекратились, щёки порозовели. Снова жить захотелось, потянуло домой, на Ангару. И красива она, и воды лучше ангарской нет нигде в мире. Да и по семье соскучился – сил нет!

Так закончил свой рассказ Павел Васильевич, и мы, конечно, стали смотреть на него совершенно иными глазами. Вот только удивляло немножко: почему это герой трёх войн так боится ложиться на операцию по поводу своей грыжи. Вбил себе в голову, что могут зарезать… Подошёл я как-то к Павлу Васильевичу и по-сыновьи поговорил с ним, по душам поговорил. И он, представьте себе, согласился!

Через два дня после операции дядя Паша, как мы его стали звать, встал и пошёл, а на седьмой день выписался домой. Приехали за ним три сына-богатыря: Иван, Пётр и Степан. Жена его, любимая Машенька, ждала в приёмном покое. Было радостно смотреть на этих красивых и крепких парней, которые были на голову выше отца. И впрямь получается, не оскудела страна наша, вон какие парни вырастают!

Они забрали выписки, один подхватил отца под руку, другой приобнял за плечи мать, третий забрал сумки – и пошли к воротам по зелёной больничной аллее, дружные, красивые, улыбчивые… Мы смотрели на них и тоже не могли сдержать улыбки.

г. Иркутск

Уважаемый читатель МГ! Поставьте, пожалуйста, отметку о своем впечатлении от прочитанного. А если вам есть что сказать более подробно - выскажитесь в комментрии!

  • ПОНРАВИЛОСЬ

( 1 Vote )

  • НЕ ПОНРАВИЛОСЬ

( 0 Votes )

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам

Тэги: