ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
-50-
Разобравшись с причинами появления и разновидностями пигментных пятен, мы рассмотрим самые популярные домашние рецепты и косметологические процедуры избавления от них. Однако прежде чем приступить к устранению этих неприятных явлений, необходима консультация специалиста, позволяющая исключить наличие...
-2020-
Сегодня, женщинам за 50 лет, дизайнеры предлагают немало интересных и модных образов, составной частью которых неизменно выступает обувь. Что можно примерить это весной расскажем в статье. Несмотря на то, что основным трендом остается удобство и практичность (устойчивые каблуки, «тракторная» подошва и...
2020-03-19-00-35-28
Две попытки Сергея Ивановича завести семью провалились, хотя первая внушала надежду. Ох, давно это было, давно... Веселый институтский брак, рождение сына, диплом, хорошая работа... Все разрушила перестройка. Завод прикрыли, инженеры-конструкторы в славном городе Энске даром никому не были нужны, а...
2016-05-20-01-40-30
У одного богатого отца был сын-лентяй. О труде он не имел никакого понятия: ел и пил готовое, одевался в одежду, сшитую чужими руками, притом был очень расточителен. Отец, желая приучить сына к труду и сделать его бережливым, отвёз его в дальний аул и отдал одному кабардинцу в работники за один...
2016-05-18-02-17-51
Однажды один современный англичанин приехал в Индию. Он заметил, что женщины в Индии очень сильно отличаются от женщин в Европе. Он, например, заметил, что женщины покрывают тело, покрывают голову, руки и даже лицо. И он спросил одного...

Деньговорот

Валентина Рекунова   
21 Февраля 2020 г.
Изменить размер шрифта

Глава из новой книги Валентины Рекуновой

Деньговорот

Чужую пулю схватила – зачем?

Всякий год в середине декабря Пелагея Карповна Лузгина навещала верхнеудинскую родню, а заодно и прикупала продуктов к празднику – там они обходились куда как дешевле и оправдывали все дорожные траты. Муж обычно выказывал недовольство ее отлучками, но в прошлом, 1917-м, и полслова сказать не успел: в Верхнеудинске умер тесть, и Пелагея по телеграмме уехала – вечером седьмого декабря. А восьмого в Иркутске уже стреляли…

– Папка меня и спас, успел напоследок! – говорила она потом.

И Степан Кириллович соглашался:

– Столько народу перебило вокруг… А ты от страха одного померла бы! Я и сам из мастерских не высовывался, ждал своей смены; а будь ты здесь, не утерпел бы, поперся через понтон, и подстрелили бы, если не на мосту, то у дома. Видишь, как тут пораскурочено-то… Видно, зря мы флигель в центре купили!

– Да кто б подумал-то! Место хорошее: рядом все, и тетка твоя через двор, а она безотказная была женщина. Сколько нас выручала-то!

– Безотказная, да. Но выходит, что глупая: от любопытства погибла. Ну, зачем высунулась в калитку – не в нее стреляли ведь, чужую пулю схватила – зачем?

– А что, товарки мои, Прасковья и Клавдия, своею умерли смертью? Одна развешивала белье во дворе, а другая за хлебом пошла – и все, и нет ее, даже не прийти на могилку!

– Ее, должно быть, с неопознанными похоронили.

– Георгий несколько раз ведь ходил, смотрел.

– Сильно обгорела – мог и не опознать.

– Как подумаю про ее-то смерть, так наше разворованное добро и не жалко. Стены целы – и то хорошо. А что за год не отстроили, так отстроим еще! И к родне я в нынешнем декабре не поеду – годик можно и пропустить.

– Нет, ты это… поезжай, Пелагея: надо к тестю на могилку сходить. Жалование нам пока что задерживают, но я ведь аккурат перед прошлогоднею-то стрельбой сберкнижку завел – за год что-нибудь да накопилось! Банк сгорел, но кладовая-то бронированная, уцелела, а теперь и бумаги восстановили. Вот пойду я, сниму – и дам тебе сколько скажешь. Да можешь задержаться там, у родни – в Иркутске опять неспокойно. Свояченик мне шепнул по секрету: печатники бастовать собрались, а уж ежели типографии встанут, к ним и съестники припарятся, и прочие другие. В общем, ты, Пелагея Карповна, без моей телеграммы не выезжай!

Купюры исключительного достоинства

В госбанке Степану Кирилловичу выдали две тысячные купюры.

– Мельче нет, – извиняясь, пояснил ему банковский служащий. – То ли Омское правительство распорядилось печатать очень крупные деньги, то ли нам попала такая партия.

Лузгин растерялся, но супруга быстро сообразила:

– Я на почте переведу в Верхнеудинск рублей двести, вот мне сдачу-то и дадут!

2102 20 2

Но едва ступив за порог почтово-телеграфной конторы, услыхала:

– Ты за это ответишь!

Возмущавшийся (здоровяк в милицейской форме) чуть не ложился на перегородку, пробуя дотянуться до щуплого служащего, а тот изворачивался, повторяя:

– Мы не причем, не причем…

– Незаконно удерживать мои деньги – это не причем?!

– У нас нет мелких купюр, поэтому предлагаем вам тысячную купюру.

– У меня с нее сдачи нет!

– Принесите из дома, мы подождем.

– Да сам ты сообрази: ежели я за мелким переводом пришел, значит, я совсем на мели.

– Сочувствуем, но ничем не можем помочь: у нас только крупные деньги.

«Ну, если уж милиционеру отказывают, то ловить мне тут нечего, – махнула рукой Пелагея Карповна. – Вот Лузгин-то мой расстроится, опять станет кричать!»

Но Степан Кириллович только головой покачал, взял отложенную газету и зачитал (отчего-то громче обычного): «Если плохо дело с мелкими деньгами повсюду, то на копях Черемховского района оно обстоит много хуже плохого и приводит подчас к острым конфликтам рабочих не только с администрацией, но и с рядовыми служащими. На 10 февраля была назначена выдача заработной платы за ноябрь и декабрь. Главным управлением копей было обещано выдать 93% денежными знаками и лишь 7% продуктовыми ордерами. Однако при выдаче не оказалось в достаточном количестве мелких денег, и рабочим предложено было группироваться для получения пятитысячных билетов либо получать половину заработка ордерами», – он снял очки и со значением посмотрел на жену. – Дальше пропуски – много точек.

– И чего это значит?

– Да вырубила цензура.

– А что дальше–то что?

– Дальше пишут: «Чем виноваты в данном случае рядовые служащие?» В общем, наваляли этим служащим работяги.

– Так ни за что же ведь!

– Ясное дело, что ни за что. Но наваляли!

В одной иркутской газете Лузгин вычитал, что местный отдел Московского народного банка с 1 декабря нынешнего, 1918 года выдает наличку безо всяких ограничений.

– Если откроете у нас счет, – улыбнулся приветливый служащий, – можете рассчитывать на годовые проценты от трех с половиной и до шести.

– Допустим. Открыл. А ежели мне через день-другой да понадобится какая-то сумма?

– Получите, но без процентов, конечно же.

– Это я понимаю. Тут важно другое: дадите ли мелкими купюрами?

– Отчего же нет? Имеем в запасе, разумеется. Так вы будете открывать у нас счет?

– Буду, буду!

…Шесть дней спустя довольная Пелагея Карповна подъезжала к Верхнеудинску. Билет обошелся ей дороговато (других просто не было), да и соседство с пассажирами 1-го класса с непривычки волновало. И хотя она уткнулась в вязание, но ловила каждое слово, предвкушая, как будет потом пересказывать сватье.

Надутый господин с красиво уложенными усами неспешно читал; иногда отрываясь и взглядывая на помощника:

– Ничто так не свидетельствует об ошибочном политическом курсе, как падение курса рубля. Иена уже поднялась до четырех рублей шестидесяти копеек, американский доллар во Владивостоке отдается за восемь рублей, и это лишь начало, увы!

– Теперь нам не до долларов и не до иен, дал бы Бог обменять все советские деньги на романовские и керенки…

– …Чтоб затем поменять их на деньги омского правительства. Представьте, какая будет снова неразбериха, например, в Бодайбо, где для расчета с рабочими нужно не менее 13 миллионов, плюс два миллиона на закупки продуктов в Якутске.

– Говорят, в иркутском отделе Госбанка грядут неприятности: часть процентных бумаг захвачена большевиками при эвакуации.

– Да и городская дума потерпела убыток: 150 тысяч рублей растрачено за полтора месяца ведения городского хозяйства большевиком Мироновым.

Дальше Пелагея не слушала: смутная догадка, что и в ее родном Верхнеудинске теперь путаница с деньгами, охватила ее. И ведь правда: какой бы она ни приглядывала на базаре товар, продавцы первым делом выясняли: «Чем будете расплачиваться?» И разводили руками: «Не те деньги!».

Неистраченные купюры очень выручили Лузгиных: 31 декабря 1918 года железнодорожникам обещали выплатить жалование, но в главной кассе собрались купюры исключительного достоинства – в 5 000 руб. Разменять их никому из рабочих не удалось.

Вечером, когда супруга накрывала на стол, Степан Кириллович позабавил ее пересказом газетной заметки:

– В воскресенье 15 декабря 1918 года в Белом доме профессор Маннс прочел лекцию о преступности. Ученого слушали бесплатно, а вот за хранение платья платили по 30 копеек. И скажи-ка мне теперь, кому легче живется – образованному человеку или гардеробщику!

Сюрприз от «Львовича»

С началом весны 1919 года в соседнем с Лузгиными флигеле снял квартиру новый жилец. Домовладелице он представился банковским служащим, уплатил за полгода вперед и еще прибавил за «возможное неудобство». Хозяйка напряглась, но, оказалось, напрасно: Борис Львович никого к себе не водил, на лестницу не плевал, за водкой не посылал, а если и покуривал иногда, то не в комнатах – не в пример остальным. Просыпался он обычно уже после полудня, тихо завтракал, долго одевался и уходил – до следующего утра.

Эти странности и обратили внимание Пелагеи Карповны Лузгиной – окно ее кухоньки смотрело как раз на дорожку перед черным ходом. Все остальные жильцы пользовались воротами (это было удобно), а калитка на задах давно уже почернела, осела; прошлым летом Пелагея хотела было сушить на ней половички, но не решилась.

В какую же пору заменили и забор, и калитку – этого Пелагея сказать не могла. Проглядела, да. И хозяйка флигеля ничего не знала, что странно. В общем, Лузгина обо всем доложила супругу, и усталый Степан Кириллович хоть не сразу, но согласился «обмозговать». И в ближайшее воскресенье так удачно попил чай у окна, что очень хорошо разглядел таинственного жильца.

– В банке служит, говоришь? – усмехнулся.

– В иркутской конторе Московского народного банка. Каким-то там контролером-ревизором. По ночам проверяет бумаги, сработанные за день.

– Ха-ха! «По ночам проверяет»! Да жулик он, чистейшей воды.

Однако, встретив Бориса Львовича у калитки, совершенно неожиданно для себя свел с ним знакомство.

– Целую лекцию мне о деньгах прочитал, – словно бы оправдываясь и стараясь преодолеть странное обаяние этого человека, объяснял он жене. – Советовал сдавать керенки покуда не поздно.

– А что с керенками не так?

– Да сильно много их теперь, говорит.

– Как это много-то?

– Да подделывают без меры. И из России наплывает немеряно. В отбитых у большевиков местностях других денег нет, только керенки. В Харбине и Владивостоке сибирские деньги и вовсе не признают, только керенки. И у нас они будто аж на двадцать процентов дороже сибирских. Очень выгодно их сейчас менять.

– Было бы что сдавать, – не сдержалась, кольнула Пелагея. Но сразу же сдала назад. – А какой образованный-то Борис Львович, как разбирается-то во всем!

– Да про керенки пишут теперь все газеты! – отмахнулся Степан Кириллович. – Правда, путано пишут, умничают, а Львович хорошо излагает, ясно. Хотя, может, и врет. Да точно врет: вот, говорит он, к примеру, что скоро изымут все керенки, а кто не успеет от них избавиться, тот прогорит. И больше всего, мол, прогорят деревенские – потому как нерасторопные. А как оно будет на самом-то деле, Пелагея?

Долго ждать не пришлось: 3 апреля на иркутской «маньчжурке» началась суматоха: керенки продавались большими партиями (вплоть до 60 тыс. руб.!), при этом все склоняли последний приказ министра финансов колчаковского правительства.

Лузгин дождался Львовича у калитки, и тот с готовностью высказался:

– Всё: керенки изымают из обращения! Министр финансов обозначил сроки (с 15 мая по 15 июня 1919 года) и условия, крайне невыгодные: деньги примут, но не дадут ничего взамен. То есть вынудят нас сделать вклады, вопреки нашей воле, нашим планам и нашим возможностям. Лишь полгода спустя начнутся первые выплаты (если начнутся). Всего же государство положило себе на выплату долга двадцать (!) лет.

– Как-то это все поперек…

– Вы очень точно выразились: именно поперек. Поперек людей, экономики, да и просто здравого смысла. Многие это видят, в Иркутске кадеты объединяются со своими врагами-социалистами в противодействие такой денежной реформе! Но военная власть на то и военная, что не терпит никаких возражений, – Борис Львович посмотрел на часы и заторопился.

Больше Лузгин не пользовался черным ходом. Почему, он вряд ли мог бы себе объяснить, может, просто захотелось подумать о многом. Он и думал, неторопливо, в охотку. Так прошли май, июнь и половина июля 1919-го. А после он узнал из газет: в ночь на 17 июля было ограблено иркутское отделение Московского народного банка. Из взломанной кассы похищено около пяти миллионов рублей. Сторож банка исчез.

А накануне из соседнего с Лузгиными флигеля съехал Борис Львович. Очень тихо: кухарка, принесшая в два часа пополудни завтрак, сильно удивилась, не обнаружив ни одной его вещи…

  • Еще документально-историческое творчество Валентины Рекуновой - по ссылке.

  • Расскажите об этом своим друзьям!

Загрузка...
  • Кто хоронил павших бойцов Великой Отечественной? Кому судьба такая выпадала...
    Почти все места масштабных сражений на территории бывшего СССР буквально усеяны костями погибших. Причём даже сегодня. Многочисленные поисковые отряды рассказывают, что останков просто великое множество. Очень много воинов времён Великой Отечественной так и не был похоронены, причём в первую очередь это касается тех, кто находился в статусе «пропал без вести». Остальных же старались хоронить как положено, причём для этого у противников имелись специальные отряды.
  • Эпидемия английского пота: болезнь вела охоту на крепких молодых мужчин
    "В конце войны Алой и Белой розы Англию внезапно охватила эпидемия английского пота. Она уносила жизни преимущественно крепких мужчин и убивала быстрее чумы. Об этой болезни до сих пор строятся догадки", - пишет немецкое издание Die Welt.
  • Почему у нас патриотизм всегда военный?
    Прочитайте это стихотворение. Здесь нет призыва ни к любви, ни к ненависти. Здесь немудреный рассказ про обычную любовь. Но такую, от которой сжимается горло.
  • Маршрут на Тэмулякит (Из дневника геолога)
    Летом 1959 года в бассейн реки Олёкма был направлен небольшой отряд, в задачу которого входила проверка заявок местных охотников и оленеводов о найденных ими выходах полезных ископаемых: соли, слюды, угля, золота… В те времена к этим заявкам относились очень серьезно. При якутском территориальном геологическом управлении существовал даже отряд по проверке заявок, начальником которого был назначен один из опытнейших геологов, участник второй Колымской экспедиции под руководством Ю. А. Билибина в начале тридцатых годов, Григорий Сергеевич Киселёв. Сегодня мы публикуем отрывки из его полевого дневника…
  • Геннадий Хазанов - Старые Добрые шутки. Смотреть лучшие монологи
  • Дровология
    0304 9 1a Сергей Вадимович Беседин родился в 1955 г. В Иркутске живёт с 1977 г. По образованию журналист, но в его трудовой книжке царит разнообразие профессий, что свойственно многим творческим людям. Как нештатный автор публиковался в областной газете «Культура: вести, проблемы, судьбы». В настоящее время – на пенсии.
  • Памяти Юрия Бондарева и Леонида Зорина – таких разных гигантов литературы
    Ушли от нас Юрий Бондарев и Леонид Зорин. Два писателя, фактически — два антагониста. Два больших человека.
  • Эпоха Великой отечественной: писатели на «Ноевом ковчеге»
    В эвакуации деятели культуры оказались вдали от столиц, но открыли для себя дух глубинки.
  • Улыбнитесь... Если можете...
    И вот мы снова с вами, наши дорогие читатели. Надеемся, что все смогли пережить очередной День смеха и розыгрышей, никого не довели до инфаркта знакомые завзятые юмористы, забывшие чувство меры, никто не взял на душу грех и ответственность перед Уголовным кодексом в ответ на «остроумие» шутника... Да, 1 апреля позади, но ведь никто не запрещает нам с юмором относиться к себе и своим проблемам, к неожиданным новшествам в общественной жизни, очередным фокусам власть имущих и безумно разбогатевших, совершенно оторвавшихся от нашей с вами реальной жизни, и даже к нелепостям, сопровождающим нашествие коронавируса.
  • Владимир Высоцкий - Лекция о международном положении
  • Я слишком женщина
    0304 8 1a Ирина Владимировна Лебедева по профессии педагог, преподаёт русский язык и литературу. Живёт в Братске. Автор нескольких сборников стихов. Большинство произведений опубликовано на сайте Стихи.ру.
  • Оʼкей, бумер! Оʼкей, миллениал!
    Возможно, в конфликте отцов и детей в наступление перейдут отцы, а после битвы окажется, что победили бездетные тетушки, размышляет писатель Денис Драгунский.
  • Cемья с детьми на карантине: это тоже испытание для психики!
    Пережить время карантина семье с детьми поможет домашняя логистика, режим дня и не только
  • Аркадий Райкин - Монолог современного Хлестакова
  • Последний вагон
    child tikho Мама и папа часто возили сына на лето к бабушке. Когда он подрос, то сказал родителям:
  • Переждать карантин на даче: тут не будет доставки продуктов, да и скорая может не приехать
    В связи с объявленным карантином по причине распространения коронавируса в Москве, многие жители столицы закрывают свои московские квартиры и перебираются на дачи, в надежде переждать пандемию там. Однако не все медики одобрительно относятся к такому варианту изоляции.
  • ТОП 10 Самых таинственных мест планеты
  • Везучий сосед
    gora Жил в деревне человек, каких много: работал от зори до зори, забот у него на весь день хватало и ещё на следующий день оставалось.
  • Защитные маски: модная примета нашего времени?
    А что, если мода — это не только способ избавиться от скуки быта и повседневности? Вдруг это тайный код, которым мы записываем самую суть нашего времени?
  • Леонид Рошаль: Сегодня главной бедой мне видится паника
    За те десять лет, что я не брал у него интервью, знаменитейший врач России Леонид Рошаль (тут перечень титулов примерно на пару гигов) практически не изменился. И про него по-прежнему можно сказать словами доктора Пирогова: «Врачом называется тот, в чьем присутствии больному легче». Здоровому – тоже.