ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Воля и доля Михаила Тарковского – счастливого жителя северной Бахты из замороженного времени

Николай Савельев   
11 Января 2018 г.
Изменить размер шрифта

1101 9 2 

С Тарковским мы не виделись лет семнадцать. А познакомились в конце 90-х на литературных чтениях в Овсянке. Тогда Михаил почти не был известен читателям – редкие публикации в журнале «Октябрь» и в сборнике «День поэзии» особой популярности не принесли. Это потом Астафьев со своим безошибочным чутьём на таланты помог ему с публикацией повести в журнале «Новый мир» и пригласил в Овсянку.

Встреча в Нижнеудинске. Михаил Тарковский (справа) со своими спутниками и автором этих строк (слева).

Встреча в Нижнеудинске. Михаил Тарковский (справа) со своими спутниками и автором этих строк (слева).

От той встречи и разговора с Михаилом осталось ощущение совершено искреннего, без намека на вычурность или претенциозность человека. Простенькие кроссовки, потёртая куртка. В спорах и диспутах о литературе он почти не принимал участия. Вот только казалось, что не сводил глаз с Астафьева. Помнится, что расспрашивал я его тогда, как и другие, о его знаменитых родственниках. Но этой информацией он делился неохотно – видимо, поднадоели. Мне тогда подумалось, что он сколько-то ещё лет поживет в северной дали, потешит душу, поиграет в Джека Лондона, в северную Одиссею, да и вернётся в столицу. Я ошибся. Вот уже тридцать лет миновало со дня его поселения в Бахте. Совсем тоненькую первую книжку стихов прислал он мне той же осенью с лаконичной надписью: «На память о Днях литературы в Овсянке. Сентябрь 98». На чёрно-белом фото Михаил с пышной шевелюрой под битла. Чёрно-белые рисунки таёжных видов выполнены автором. Хорошо, что та книжка не потерялась – в ней тональность стихов и мелодия деда Арсения. Так мне, по крайней мере, показалось...

Я просыпаюсь. И во тьме беззвёздной

Стою как тень у поручня над бездной.

О, Муза! Что б я делал без тебя?!

Или вот ещё:

Среди родных и милых мне теней,

И вместе с ними молча допиваю

Тоску и славу их далёких дней.

Помнится, я навёл тогда справки о Бахте – посёлке в низовье Енисея. Там всего триста жителей – охотники и рыбаки. От Бахты рукой подать до Карского моря и Северного Ледовитого океана...

Наши с Михаилом пути-дорожки после той встречи разошлись. Лишь изредка наталкивался в толстых журналах на его повести и рассказы. Когда читаешь хорошую прозу, простую, бесхитростную, словно пьёшь родниковую воду из ключа. И от рассказа к рассказу я видел, как всё большую силу и упругость набирало его слово.

...И вот нежданно-негаданно мы встретились в моём родном Нижнеудинске. Михаил приехал уже за полночь на мощном внедорожнике – гнал машину из Владивостока. Запылённый, уставший, он был довольный от нашей встречи, и от того, что покупался в Тихом океане, побродил по восточным окраинам страны – Владивосток и Курилы, желанные для него места. Как, впрочем, и Алтай, и Урал...

Он привёз мне в подарок копчёной рыбы. А вот последней своей книги не оказалось: всё раздал во время пути – друзей и знакомых у него хоть отбавляй. Изменился Михаил не сильно: высокий и сухопарый, с манерой и повадками профессионального охотника, в нём угадывалась немалая физическая сила. Правда вот былая шевелюра – увы и ах, как по Есенину: «поредел мой волос». В квартире он задержался у картины местного художника, где была изображена таёжная избушка, замёрзший ручей и в нём отсвет лунный: «Вот это – моё!»

Я спросил Михаила, не тоскливо ли ему там, в глухомани. Он пожал плечами, словно устал от несуразности этого вопроса. В Бахте у него своя изба с видом на Енисей, с восходами и закатами в окнах. Осенью – ледостав, весной – ледоход. Лучшие друзья – книги, есть связь с Большой землёй, а ещё – письменный стол, лодка с мотором. Что ещё нужно человеку? Всё понятно и просто!

Он стал называть имена молодых авторов, уверенно входящих в литературу. Спросил и моё мнение. Мне стало неловко, что многих из них я слышу впервые. О литературе, тем более о своём творчестве, он больше не говорил – делился впечатлениями о дороге, об увиденных красотах Забайкалья и Амура.

На следующий день я вышел проводить Михаила. Когда теперь увидимся? Далеко Бахта, под самым Северным Ледовитым океаном. Как и появился, Михаил исчез также внезапно – умчался на джипе в свою даль светлую.

...Уже позже мне с оказией пришла довольно весомая, в 500 страниц, его книга «Избранное»: повести, рассказы, очерки, стихи – всё под одной обложкой. Я прочёл книгу в один приём. Потом перелистывал её ещё и ещё раз – было над чем задуматься! Наша жизнь, конечно же, меняется – и не похожа на предыдущую. И современная литература – тоже, словно обретает другую кожу. А может, это Михаил выделяется своим стилем письма? Как были не похожи на других своим творчеством его дядька Андрей – знаменитый режиссёр и не менее знаменитый поэт – дед Арсений? У каждого из них свой путь, своя тропа. И крест – тоже.

Михаил практически ничего не выдумывает: берёт жизнь, как она есть, и переносит на бумагу. Суровые полотна Питера Брайгеля? Пожалуй! Речь героев настолько живая и зримая, что подчас кажется, что расшифрована с магнитофона. И так хорошо и тепло шевельнётся в груди, когда встречаешь чисто сибирское «шиль-шевель» или «на развезях». Так ещё говаривали наши родители, а мы – уже нет. А Бахта говорит! Выходит, чем дальше от мегаполисов, тем чище, первородней и менее замутнён наш язык? И автор словно купается в этом говоре. Лишь иногда он выделяет северный диалект особым шрифтом, словно щадя столичного читателя. Не раз и не два в его рассказах встречается слово «родное»: родной Енисей, Алтай, тайга.

В его произведениях – ни слова фальши, всё – как в жизни: герои без продыху вкалывают, без просыху пьют, раньше срока умирают. После рассказа «Бабушкин спирт» просто хочется волком выть от безысходности. Бабушка в северной деревне колотится, как может – мыкает свою беспросветную долю. Пьёт сын, пьёт и безобразно ведёт себя дочь. А её сынишка Колька – свидетель всему этому. Надламывается и угасает бабушка, и парнишка остаётся один на один на продуваемой всеми ветрами северной стуже. Такое можно написать лишь, будучи самим частью этого северного народа.

«А может быть, природа – самый простой язык, на котором небо разговаривает с людьми? Может быть, нам не хватает душевной щедрости на любовь к ней, и потому она часто видится нам равнодушной или враждебной?» (Из рассказа «Осень»).

«Возвращаясь, я гадал, что бы подумал Пушкин, глядя из-за деревьев на мутный просвет Тынепа, на блестящую от дождя крышу избушки, на чайник брусники в моей руке. Мне хотелось сказать ему, чтобы он не волновался, что я буду, как могу, служить России, что если и не придумаю о ней ничего нового, то хотя бы постараюсь защитить то старое, что всегда со мной и без чего жизнь не имеет смысла». (Там же).

Или вот кусочек: «На другой день солнце, сияя ярко и странно, будто где-то там, у горизонта пронёсся ангел и, осветив сиянием бусую даль, скрылся, взмыл ввысь, а след так и остался в небе, напоминая промороженным истрепанным людям, что не совсем забыл их ещё Бог».

Конечно, такое подвластно написать только художнику, и кисть в его руках тонко прописывает все детали. Это заметно и в его стихах:

Там, где горы режут ветры

На витые лоскуты,

Я глотаю километры

Забытья и глухоты.

И над сопкой, вскинув руки,

Я кричу в просвет над ней:

«Что ж вы делаете суки

С бедной Матушкой моей?»

Ниоткуда голос тщетный

Отвечает сквозь дымок:

«А с душой своей бессмертной

Что ты делаешь сынок?»

...Шукшинское слово «воля» не встретишь в произведениях М. Тарковского, но само это понятие присутствует на страницах незримо – уходят ли его герои на охоту, гонят ли машины с Дальнего Востока, устремляются ли на узких лодках вверх по реке, преодолевая пороги и бурные шивера. Кажется, запри их в городских квартирах, и через считанные месяцы они пожухнут и умрут.

Читая Михаила, я не раз ловил себя на мысли, что его знаменитый дед Арсений был бы доволен своим внуком. Но более всего, наверное, была бы довольна бабушка – Мария Ивановна Вишнякова (мама Андрея Тарковского, корректор типографии, прототип главной героини в фильме «Зеркало»). По собственному признанию Михаила, она заложила в нём три основы, открыв три двери: в русскую природу, в русскую литературу и в православный храм. Вместе с внуком она часто покидала Замоскворечье ради Подмосковья, Оки, Волги. Одно лето они даже прожили в Оптиной пустыни, ходили в скит. Любимым её героем был Алёша Карамазов. Сложнейший роман Достоевского она отдала внуку на прочтение, когда он учился ещё в четвёртом классе. Читала ему вслух перед сном «Войну и мир», много рассказывала об Енисее и «нацеливала» его на таёжную жизнь. Географические карты на стенах её квартиры в дополнение к прекрасным книгам Федосеева, Пришвина, Бианки довершили его воспитание. Да, побольше бы таких бабушек! Глядишь, тогда в стране и с литературой, и с укладом жизни было бы получше.

...Первая экспедиция десятиклассника Миши Тарковского была в Туву. В июне 1974 года он увидел Енисей, научился стрелять из ружья, ездить на лошади. Поэтому вопроса, куда ехать после окончания факультета географии и биологии Московского пединститута, для него не существовало. Поработав несколько лет научным сотрудником на биостанции в Туруханском районе, и убедившись, что научное поприще не для него, он осел охотником-промысловиком в Бахте.

И в стихах, и в рассказах своих Михаил нет-нет, да и коснётся благодарной памятью своей бабушки. Видно, в нужное время и место упали эти бабушкины зёрна памяти и веры. Только Михаил и его сподвижники знают, через сколько мытарств и препятствий им пришлось пройти, когда они рубили для Бахты церковь на берегу Онежского озера в Карелии, какими усилиями через всю страну везли её на фурах, как грузили на баржи в Красноярске. И ведь всё произошло-сложилось: есть теперь на краю краёв северных свой православный храм с колоколами.

...Четыре серии документального фильма «Счастливые люди» о жителях Бахты я смотрел по первому каналу не отрываясь. В фильме – несуетные люди северной окраины страны – охотники и рыбаки – их жизнь, быт и труд. Наверное, название этого фильма имеет свой сокровенный смысл – ведь счастье, как и представление о нём, у каждого своё. Знаю только, что Тарковский и жители деревни немало иронизировали по поводу такого названия. Они-то дали своему фильму другое название – «Замороженное время». Потом промелькнуло сообщение, что этот фильм о бахтинцах вышел в американский прокат, а права на его экранизацию купили ещё несколько стран. Бахта стала известна всему миру! Вот и славно! Жаль только, что мы с вами не поднимались вместе с жителями Бахты по порожистым рекам, не добывали царь-рыбу, не вступали на бордовые брусничные поляны...

Загрузка...
  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам