ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

«Сад моей памяти»: профессор В. П. Трушкин

Александр КНЯЗЕВ   
07 Сентября 2017 г.
Изменить размер шрифта

0709 8 1a

Эта книга известного иркутского фотохудожника Александра Князева ещё не издана, но уже привлекла к себе любопытство многих. «Сад моей памяти» автор не просто написал, а сложил из фотографий и скупых воспоминаний. Получился цикл фотоэссе, где, кроме иркутян, вы встретитесь со многими интересными людьми... Читайте и смотрите!

0709 8 1 

Василий Прокопьевич обладал поразительной памятью, про которую даже песню сложили: «...всё, что было не со мной, помню!» В своих лекциях по истории сибирской литературы он буквально захлёбывался неведомыми текстами неизвестных авторов, которые воспроизводил по памяти.

Мы, студенты, вяло слушали про Петра Петрова, Исаака Гольдберга, Глушкова-Олерона... порой засыпали и, отряхнувшись, снова попадали в словесный поток, который уже очень далеко унёс нашего профессора. На его лице читалось не то чтобы удовольствие – скорее сладострастие по ушедшей сибирской литературе... Да и была ли она?! Скорее всего, была, но след оставила только в историках.

Путаясь в лабиринте имён и дат, мы невольно задумывались о судьбе местечковой литературы – сегодня её дом переполнен, а завтра необитаем. И читателей нет, есть исследователи, преследователи, следователи... Хороший урок: не ходите, дети, в лес!

Василий Прокопьевич, как всякий библиофил, забывался, видя вожделенную книгу, тратил последние деньги и черпал счастье со страниц, тексты которых ложились в память навсегда, а жизнь вмещалась в литературу с избытком. Житейские впечатления – в дневник, который писался всю долгую жизнь: «1964. 19 апреля. Воскресенье. Вчера получил зарплату. Женя наказала, уезжая на дачу, чтоб из неё не тратил ни копейки. Мы должны кругом, и с трудом сводим концы с концами. Но я всё же не удержался и истратил три рубля, купив два тома Якубовича «В мире отверженных» и русско-немецкий словарь Никовой. В прошлую зарплату я истратил таким же образом 20 рублей... Сейчас в магазине лежит отложенная литература ещё рублей на десять. Книги разорят меня в лоск...». «1937. 18 февраля. Полдень. Книги хочу на время бросить читать. Сильно устал. В самом деле, читаешь день и ночь (даже каникулы), и времени нет отдохнуть. Читаю немецкие газеты, русские газеты и т. п. (недавно прочёл Груздева «Литература эпохи Возрождения западноевропейских стран»). Ведь подумать! Мне 15 лет, а столько прочёл!»

Его родители, спасаясь от голода в Саратовской губернии, в 1933 году приехали в Сибирь, поселились в Заларях. Верно, голод физический был так велик, что не иссяк в поколении и воплотился в книжную ненасытность – феноменальный случай!

Мы, студенты далёких 70-х, знали об этом. И, даже позёвывая на лекциях профессора, восхищались его святым самозабвением перед книгой, добрым сердцем и исполинской памятью.

А кто-то из нас успевал догадаться, что сибирская литература была просто университетской профессией Василия Прокопьевича. Его заветные чувства жили в поэтике Эдуарда Багрицкого, чьи хулиганские строфы читались им с великим почтением и жаждой.

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам