ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Время «Торгсина». Истоки одного из мифов о «сталинском изобилии»

Елена Осокина, Polit.ru   
26 Июля 2019 г.
Изменить размер шрифта

Российский историк Елена Осокина стала претендентом на премию «Просветитель» с книгой «Алхимия советской индустриализации. Время Торгсина». Автор книги сравнивает магазины «Торгсин», где в голодные годы первых пятилеток советские граждане вынужденно меняли золото, валюту, изделия из драгоценных металлов на ржаную муку, крупу, сахар и нехитрый ширпотреб. Книга полна подробностей повседневной жизни 1930-х годов, эпохи становления советской потребительской культуры, плановой экономики, дефицита и чёрного рынка. Предлагаем вашему вниманию отрывок из неё.

Время «Торгсина». Легенды о мифы о «сталинском изобилии»

«Несмотря на острую валютную нужду, круг покупателей, которым правительство разрешило доступ в магазины Торгсина, был крайне узок. Советские граждане не имели права даже заходить в Торгсин, о чём предупреждали швейцар у двери и плакаты в витринах. Но и не все иностранцы могли покупать в Торгсине.

В начальный период Торгсин обслуживал только иностранных туристов, иностранных моряков в портах и транзитных иностранных пассажиров. Ни иностранцы, работавшие по контракту и длительно проживавшие в СССР, ни иностранные дипломаты не имели легального доступа в его магазины. Их обслуживал Инснаб. Торговая сеть Торгсина была редкой: несколько магазинов в местах скопления туристов — универмаг на углу Петровки и Кузнецкого моста в Москве, киоски в гостиницах «Октябрьская» и «Европейская» в Ленинграде; но главным образом новорождённый Торгсин был предприятием портовой торговли. Список первых торгсиновских контор повторял географию морских портов СССР: Архангельская, Владивостокская, Новороссийская, Евпаторийская, Одесская, Херсонская, Потийская, Ейская, Феодосийская… Ассортимент товаров был узкоспециальным — антиквариат, сувениры, ковры, меха, филателия, винно-водочные изделия, деликатесы. Он соответствовал интересам допущенного в магазины контингента покупателей.

Торгсин начал работать в период жёсткой государственной валютной монополии, согласно которой только государство имело право проводить операции с валютой и золотом. Частные валютные операции по закону считались экономическим преступлением. Советские люди внутри страны не могли легально использовать валюту и золото как средства платежа. Иностранцам разрешалось иметь при себе наличную валюту, но Наркомфин вопреки экономической целесообразности пытался до минимума ограничить сферу её использования.

Так, при обслуживании иностранных судов валютные операции были ограничены расчётами с капитаном. Чаще всего наличной валюты у матросов не было. В пределах разрешённой суммы они записывали покупки на счёт парохода. Зафрахтовавшая судно компания затем оплачивала счёт. Советское государство стремилось держать под контролем валютные средства и тех иностранцев, которые работали в СССР по контракту. Валютную часть зарплаты на руки им не выдавали, а переводили на личные банковские счета за границей. Жить в СССР иностранные специалисты и рабочие должны были на рублёвую часть зарплаты.

Иностранные туристы в СССР по требованию Наркомфина должны были расплачиваться преимущественно «рублями валютного происхождения». По внешнему виду простой рубль ничем не отличался от рубля валютного происхождения, но разница была. Валютными считались те рубли, которые иностранцы получили в результате легального обмена ввезённой в СССР валюты. Всякий раз, когда иностранный турист в СССР платил рублями за товары экспортного качества, он должен был предъявлять квитанции Госбанка СССР об обмене валюты. Другим легальным средством платежа были валютные чеки.

В тех случаях, когда иностранцы расплачивались в валютных магазинах, ресторанах или гостиницах наличной валютой, они могли платить только в пределах суммы, декларированной при въезде в СССР.

Советская таможня следила за тем, чтобы иностранцы не вывезли валюты больше, чем ввезли, или даже столько же, сколько ввезли. Вычету подлежали прожиточный минимум и все валютные покупки в СССР, подтверждённые товарными счетами. Ввезённая в СССР валюта могла потерять свой легальный статус, если по истечении трёх месяцев после въезда в страну владелец не положил её на специальный счёт в банке.

  • Все эти валютные правила распространялись и на Торгсин. Поистине непростой была работа его продавцов. Согласно инструкции, они не только должны были по внешнему виду решить, кто перед ними — советский гражданин, которого нужно гнать взашей, или иностранец, — но и определить, какая валюта поступила к оплате — легально ввезённая в страну или «снятая с вольного рынка», какой рубль они держат в руках — простой или «валютного происхождения». Кроме того, нужно было предупреждать покупателей о валютных ограничениях при вывозе товаров из СССР и не забывать ставить на покупательские чеки «погасительный штамп» — «В счёт обратного вывоза валютных ценностей». По настоянию Наркомфина сотрудники Торгсина при продаже товаров обязаны были учитывать и прожиточный минимум иностранца, то есть убедиться, что иностранец не тратит больше той суммы, которая указана в разменной квитанции Госбанка — документе об официальном обмене валюты.

Парадокс заключался в том, что государство остро нуждалось в валюте, но при этом не хотело отказаться от экстремизма государственной монополии, которая существенно ограничивала источники поступления валюты в бюджет. Жёсткое ограничение легальных операций с наличной валютой Наркомфин объяснял тем, что в условиях свободного выбора иностранцы продавали бы валюту на чёрном рынке, где обменный курс был выгоднее официального. Строгий валютный режим, с точки зрения Наркомфина, должен был способствовать концентрации валюты в руках государства, однако результат получился обратный. Спрос на валюту был, и она, несмотря на запреты, утекала на чёрный рынок. Там валюту можно было выгодно продать за рубли или купить на неё дефицитные товары. Услугами чёрного валютного рынка пользовались и советские граждане, и иностранцы. Так, скупка рублей по выгодному курсу на чёрном рынке была обычной практикой иностранных дипломатических миссий — ведь и дипломаты должны были жить в СССР на рубли. Экстремизм государственной валютной монополии превращал значительную часть населения страны в вынужденных валютных спекулянтов.

Лишь резкое обострение валютного кризиса, граничившее с катастрофой, вынудило Наркомфин пересмотреть принципы валютной политики. В частности, были упрощены валютные расчёты в Торгсине. В мае 1931 года Наркомфин разрешил Торгсину не требовать у иностранцев документы о происхождении валюты. В мае 1933 года, принимая во внимание очевидную выгодность торгсиновской торговли, Наркомфин пересмотрел правило о вывозе драгоценностей в счёт «валютной нормы» иностранцев, разрешив им беспрепятственный вывоз купленных в Торгсине ценностей.

Чтобы расширить круг валютных покупателей, в самом конце 1930 года Наркомфин разрешил иностранцам, которые жили и работали в СССР, приобретать товары в Торгсине, однако вновь только на советские рубли «валютного происхождения», то есть за счёт уменьшения валютной части их зарплаты. При этом Наркомфин вновь повторил, что на внутреннем рынке категорически запрещается принимать от иностранцев, длительно проживавших в СССР, валюту в оплату товаров.

Эти меры несколько увеличили приток валюты государству, но не они превратили контору Мосгорторга «Торгсин» в крупномасштабное государственное валютное предприятие.

Валютная революция свершилась тогда, когда советским гражданам разрешили сдавать ценности в Торгсин в уплату за его товары. Отказ от исключительно безналичных валютных расчетов внутри страны и разрешение использовать валютные ценности в качестве средства платежа подрывали государственную валютную монополию, поэтому, несмотря на очевидную выгоду для государства, это решение с трудом преодолевало бюрократические препоны и сопротивление «валютных» ведомств, Наркомфина и ОГПУ.

Расширение и некоторая либерализация валютных операций в стране были результатом не только острой нужды советского государства в валюте, но и настойчивого давления снизу, то есть инициативы людей. Об этом свидетельствуют следующие факты.

Первый шаг к ограничению государственной валютной монополии был сделан 14 июня 1931 года, когда Наркомфин разрешил советским гражданам сдавать в Торгсин золотые монеты царской чеканки. Монеты без дефектов шли по номинальной стоимости, дефектные — по весу из расчёта 1 рубль 29 копеек за грамм чистого золота. Документы свидетельствуют, что принятию официального решения предшествовала народная инициатива. Так, в мае 1931 года из Одесской конторы Торгсина сообщали в Москву: «У нас было несколько случаев обращения об отпуске продуктов с оплатой наличным золотом (10-ки, 5-ки) старой русской чеканки». Торгсин в Одессе был не единственным, куда люди приносили золото, аналогичные сообщения поступали, например, из Киева, Ленинграда, Тифлиса, Крыма. Однако разрешения руководства страны на продажу товаров в обмен на золото не было. Действия тех людей, кто до официального к тому разрешения принёс царское золото в Торгсин и предложил его в уплату за товары, были сопряжены с риском, ведь в стране к этому времени уже свирепствовали валютные репрессии. ОГПУ искало «держателей ценностей». Повседневная жизнь в СССР требовала героизма.

Случай с золотыми царскими монетами хорошо показывает механизм развития Торгсина. Государство остро нуждалось в валюте, но бюрократическая машина поворачивалась медленно и трудно, поэтому в условиях нараставшего голода люди, спасаясь, брали инициативу на себя. В этом смысле Торгсин, грандиозное предприятие по выкачиванию валютных средств у населения на нужды индустриализации, был не только созданием руководства страны, но и детищем общества.

18 сентября 1931 года появилось официальное разрешение для советских граждан перечислять на Торгсин валютные переводы, которые они получали из-за границы, но и это решение по сути лишь узаконило практику, уже стихийно распространившуюся в регионах. Официальное разрешение стало ответом на массовые требования людей выдать им всю сумму перевода в наличной валюте, а также на их угрозы в противном случае отказаться от переводов и отослать их обратно. Так, в августе 1931 года Всеукраинская контора Госбанка сообщала в Москву: «В городе (Харькове. — Е. О.) циркулируют слухи, что магазин "Торгсин" будет продавать разные товары за инвалюту всем без исключения гражданам. В силу этих слухов многие переводополучатели упорно настаивают на выдаче им инвалюты по переводам и воздерживаются от получения (рублей. — Е. О.) по переводам. Если до сего времени мы могли убедить нашу клиентуру в том, что ей инвалюта не нужна, то с открытием магазина "Торгсин" нам это никак не удастся, и мы, очевидно, вынуждены будем выплачивать по всем без исключения переводам наличную валюту». В ответ Москва разрешила перечислять деньги на счёт Торгсина, если получатель угрожал отправить перевод назад. Сообщения, поступавшие из отделений Госбанка в Одессе, Ленинграде, Киеве, Тифлисе и других городах, подтверждали, что и там люди отказывались брать рубли по валютным переводам; в результате копились неоплаченные переводы, приток валюты в кассы Госбанка сократился, а то и вовсе прекратился, а банки, не дожидаясь указаний свыше, явочным порядком перечисляли на счёт Торгсина валюту по переводам из-за границы.

Хотя решение о перечислении заграничных переводов на Торгсин не касалось наличного использования валюты, Наркомфин вопреки экономической целесообразности пытался запретить перевод всей денежной суммы целиком. По валютным переводам, поступавшим в СССР через Красный Крест и Бюро по иностранному праву, Наркомфин в сентябре 1931 года установил, что с переводов до 100 долларов разрешается перечислять на Торгсин только до трети суммы. Местные конторы Госбанка также пытались установить нормы перевода валюты. По мнению руководителей Ленинградской областной конторы, пяти долларов в месяц было бы достаточно для покупки необходимых товаров в дополнение к существовавшим в то время пайкам.

Тем же сентябрьским решением было сделано ещё несколько валютных послаблений. Наркомфин разрешил переводить на Торгсин деньги с инвалютных счетов советских граждан, работавших за границей, а также выдавать иностранным туристам сдачу в валюте при оплате за товары в Торгсине наличной иностранной валютой. Ранее кассиры отказывались это делать, выдавая сдачу в рублях.

Разрешение использовать заграничные валютные переводы в Торгсине вскоре повлекло официальное добро и на использование наличной валюты. Советским людям разрешалось платить в Торгсине только той иностранной валютой, которую они получили легально по переводам или за работу за границей. Работникам Торгсина запрещалось принимать валюту, которая куплена с рук на чёрном рынке или привезена контрабандой. Однако на практике торгсиновские продавцы принимали валюту, не спрашивая документов, подтверждавших её легальный статус. Руководство закрывало глаза на это нарушение, но запрещало афишировать подобную практику. Показателен случай, который произошёл в Одессе. На занавесе местного оперного театра появилось объявление: «Торгсин отпускает товар всем гражданам за инвалюту». Правление Торгсина немедленно телеграфировало: «Согласно имеющегося (так в тексте. — Е. О.) у Вас по этому вопросу секретного распоряжения афишировать этот вид операций нельзя. Не возражая в принципе против рекламы на занавеси, срочно предлагаем изменить её текст, указав примерно, что Торгсин производит выдачу товаров из своих магазинов в Одессе и др. крупных городах гражданам за инвалюту, поступающую на их имя через Торгсин из-за границы…»

Polit.ru

  • Награждение лауреатов ежегодной премии «Просветитель» состоится в ноябре. Премию вручают за лучшие научно-популярные произведения. В число номинантов также вошли книги Михаила Левицкого «Карнавал молекул. Химия необычная и забавная» и Льва Симкина «Собибор».

Загрузка...
Загрузка...
  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ПОНИМАЕТ: НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО! Последние новости Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам