ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Про «Кавказскую пленницу», первого космонавта и собаку Тобика...

Михаил Денискин   
29 Июня 2017 г.
Изменить размер шрифта

«По волне моей памяти» – так называется наша рубрика, которую сегодня мы «оживляем». Память – необыкновенная субстанция: потянешь одну нить – уже разматывается весь клубок, где наслоенные впечатления начинают бурлить, будоражить, властно требуя выхода наружу. Сегодня воспоминаниями делится известный иркутский журналист и писатель Михаил Денискин.

3 апреля 1967 года на экраны СССР вышла блистательная комедия «Кавказская пленница». А уже летом картина добралась к нам – в таёжный посёлок Согдиондон, на север Иркутской области.

2906 9 1

Кино в поселке – всегда событие, а тут – такое кино! Хитрый киномеханик дядя Валя приберёг фильм на выходные, чтобы сделать больше сеансов. Стояла жара, хотя солнце уходило за гору. Я, мальчишка десяти лет, уже успел посмотреть картину дважды и нацелился на третий: прибежал домой – выпросить ещё 10 копеек на билет. Но мама заставила вначале поесть...

И мимо нашей калитки шла из клуба Анна Ивановна Пожарнова – женщина степенная и, как многим казалось, строгая. Мама её окликнула:

– Аннушка, как фильм-то?

– А! – та разочарованно махнула рукой. – Я ведь думала: по Лермонтову. А там всю дорогу бегают эти дурачки...

Я ахнул! Как же: Никулин, Вицин, Моргунов – любовь всей детворы ещё с «Самогонщиков»! А здесь ещё... как-то неловко говорить, но... словом, ослепительная девушка, танцует твист, про белых медведей поёт... но главное – на ней таки лиловые колготки и такая... коротенькая рубашка... Надо признаться: такой наряд мы, мальчишки, в жизни видели впервые, а потому наши сердечки стукали быстро-быстро...

...Мы познакомились через много лет – летом 1993-го: Наталья Варлей прилетела в Сочи на фестиваль «Кинотавр». И первое, о чём я попросил, – можно ли называть её просто Наташей? Улыбнувшись, сказала: да, конечно. И вам – уверяю! – тоже хотелось бы обращать к ней только по имени – настолько она мила, обворожительно улыбчива и проста в обращении.

Условились встретиться вечером, после пляжа. И когда распахнулись дверцы скоростного бесшумного лифта, и я приник к руке этой женщины – почувствовал слабый привкус морской соли. Да, это была Наталья Варлей – хрупкая, беззащитная, испытавшая многие удары судьбы.

Интервью мы записывали более двух часов. За это время я узнал, что в актрисе смешались уэльские (из предгорий северной Англии), французские и русские крови. Одна растит двоих сыновей. Училась в цирковом училище (там её и приглядел Гайдай), потом в театральном, а позже окончила Литературный институт. Пишет стихи – на них поёт песни. На счету (тогда, в 93-м) – почти три десятка главных и эпизодических ролей в кино (есть среди них и драматические).

Люда Пасечникова, мой режиссёр, ещё днем съездила на местный рынок и купила роскошные розы – багряные, пышные, ароматные. Варлей прижала букет к груди, глаза её повлажнели. Стала расспрашивать об Иркутске и иркутянах, посетовала, что объехала почти всю планету, а вот в Сибири побывать не удалось. Пообещала, что охотно откликнется на наше приглашение, коли такое последует...

И ведь мы набрались нахальства! Осень, зиму и новое лето телекомпания «АИСТ» готовила (даже представить жутко!) Фестиваль европейского кино. Трудно вели переговоры с Аленом Рене и Мариной Влади, но в Иркутск их так и не заполучили: режиссёр – на съёмках, актриса – в гастрольном турне. Зато откликнулся Виталий Соломин, завернув к нам с Торонтского фестиваля со своей картиной «Царская охота». Приехала и Наталья Варлей – с новым фильмом Павла Арсенова (как оказалось, последним для этого удивительного режиссёра) «Волшебник Изумрудного города».

А ещё – мы сами не верили, пока не увидели своими глазами! – к нам приехал 75-летний Саша Вьерни! Этот гениальный оператор, чьё творчество изучают во всех киношколах мира, снимал фильмы классиков Питера Гринуэя, Луиса Бунюэля, Алена Рене (Соломин шепнул мне: «Если дома скажу, что пил водку с Вьерни, мой оператор встанет на колени!»).

И ещё поразило: в Совете Европы неожиданно уважительно отнеслись к нашему проекту и прислали несколько фильмов. Словом, фестиваль удался: гости выступали перед зрителями, а после – вместе смотрели великолепное кино. Октябрь одарил нас солнечным теплом, потому и осенний Байкал был приветлив. Правда, немного грустила Наташа: иркутяне почему-то разом не раскупили пластинки с её песнями...

Глядя на актрису, я сразу улетал памятью в свой посёлок и улыбался, вспоминая суровую оценку, которая Анна Ивановна Пожарнова дала «Кавказской пленнице». Эта женщина дружила с мамой, они ходили друг к другу пить чай. Она улыбалась редко. А мне улыбалась часто: я нравился ей, потому что по её просьбе читал наизусть её любимое:

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я,

Глубокая ещё дымилась рана,

По капле кровь точилася моя...

А мой отец, вместо приветствия, всегда говорил шутливо: «Анна Ванна, наш отряд хочет видеть поросят!» (это – из какого-то старого детского стихотворения, когда пионеры-юннаты пришли на ферму).

Муж Анны Иванны – дядя Коля Киселёв – худой, непрерывно улыбающийся дядька, с хорошими манерами интеллигента, однако – завзятый пьяница.

На бильярде в клубе он доигрался до того, что большой палец загнулся кверху почти колёсиком – в эту ямку было удобно вкладывать кий. С отцом они иногда выпивали – быстро и тайком: боялись жён. При этом Николай Иваныч разбалтывал в водке чайную ложку сахара. Зачем – не знаю.

Их единственный сын Борька, молчаливый шалопай, был высок, силён, кожа – белая, а волосы – рыжие (на румяном лице курчавилась бородка). Борька был мастак – и работать, и вино пить. В посёлке он первым купил «Запорожца» (теперь эти раритеты зовут «горбатыми»). Иногда по вечерам Борька набивал в машину девок и носился по окрестным дорогам – с рёвом, смехом, визгом и матерками...

2906 9 3

Дом Киселёвых охранял злой пёс Тобик, статью схожий с кавказской овчаркой, но с чёрно-белым окрасом. Мы, мальчишки, всех злых поселковых собак знали наперечёт, но Тобик был самым-пресамым грозным...

Навсегда запомнился осенний день, когда Анна Иванна уезжала из посёлка (мужа она схоронила, а беспутный Борька куда-то девался). Она привела к нам Тобика и сама посадила его на привязь. Пёс не противился. Не рвался. Не выл. Не лаял. Тобик просто перестал есть. И мама несколько дней меняла ему миски с едой.

Потом поел. Принял нас за новых хозяев: нам вилял хвостом и только от нас брал пищу. И свою сторожевую службу нёс так исправно, что люди близко к нашему забору не подходили. Зачуяв чужого, Тобик молча кидался через двор к калитке и только там разражался звериным рыком.

Следом за той осенью случилась жестокая зима. Даже отец, всегда строгий к моим выходкам, сам ввёл Тобика в дом и у порога бросил ему дерюжку. Пёс был смущён. Вежливо полежав у порога, вдруг стал проситься наружу. Его выпустили, и он снова устроился в своей будке. Мёрз ли он? Каждый раз, пробегая мимо, я слышал, как он стонал – будто человек, когда замёрзнет: «Вы-вы-вы-вы...»

Я подрастал, а Тобик старел. Он стал плохо слышать и видеть. Когда мы с мамой отправлялись по ягоду, брали его с собой. Если он отставал, мы ждали. Глядим – стоит, вертит головой, а нас не видит. Я кричу: «Тобик! Ко мне!» Он замирает, будто ослышался, потом наклоняет морду к земле и начинает трясти лохматой головой...

Однажды он пропал. Отец сказал, что верные собаки так уходят умирать – подальше от людских глаз. Моё детское воображение было сильно потрясено, и вид одинокого пса, умирающего в таёжной чаще, долго не отпускал...

Как-то Анна Иванна пила у нас чай. Они тихонько беседовали с мамой о том о сём. Я читал в сторонке. А потом невольно прислушался. И далее уже слушал, разинув рот. Рассказ воспроизвожу по памяти:

– Представляешь, Тосенька, я там поваром работала. Но море не любила. То жара, то влажность: задыхалась с моими-то лёгкими... Там большое начальство с семьями отдыхало – одни генералы. А в августе в санаторий всегда приезжали космонавты. Ребята молодые, озорные. То купаются целый день, то в волейбол – тоже целый день. Мячик тук-тук-тук...

2906 9 2

Завтраки не готовила: моя забота – обед. И было заведено, что с вечера каждый в тетрадь пишет, какое блюдо ему назавтра приготовить. Герман разборчивый: то печёнку с луком закажет в сметане, то рыбу речную с хрустящей корочкой... Терешкова, помню, очень любила блинчики фаршированные... А Юра никогда ничего не писал. Я утром беру тетрадь – Юриного заказа нет. Иду на площадку, где они мяч гоняют, пока свежо, кричу: «Юра, а вам-то что приготовить?» А он только отмахнётся: «Да что хотите! А ещё лучше – картошки пожарьте!»

Голос у него, знаешь, такой детский, звонкий. А уж улыбка... Да я ради одной его улыбки – такую ему картошечку жарила! Ты не поверишь – всем сердцем старалась...

...В прошлом году, не дожив трёх лет до 90-летия, мой родной Согдиондон закрыли, люди разъехались: когда-то стратегическая дорогущая слюда стране стала не нужна. Через несколько лет посёлок тихо зарастёт тайгой...

А неделю назад – 22 июня – всенародно любимая «кавказская пленница» Наталья Владимировна Варлей отметила своё 70-летие. Не верится, правда?..

Загрузка...
  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам