ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

История Сибири: Последний белый город

Артём ПЕТЕРНЁВ   
19 Января 2012 г.
Изменить размер шрифта

alt

«Первый закон истории — бояться какой бы то ни было лжи, а затем не бояться какой бы то ни было правды».

Цицерон

ПРОЛОГ

Так получается, что история нашей Родины зачастую представляет собой откровенную ложь, страшный секрет или, в лучшем случае, государственную тайну. Век за веком из-под русских ног выбивается исторический фундамент национального прошлого. И Европой, и Америкой.

Но самое страшное, что в своё прошлое плюют и сами русские. Иногда по воле иностранных сил. А иногда, что особенно больно, по воле самой России. Каждый новый политический режим кроил собственную «историю государства российского». А ведь недаром народная мудрость гласит: «У кого нет прошлого, у того нет и будущего». Грядёт тот день, когда в учебниках истории не останется правды, и тогда не останется и нашей Родины.

Я нахожусь в состоянии полного оцепенения от мысли, что так будет продолжаться дальше. Давайте вернёмся к началу. Начнём с себя. История каждого человека, каждой семьи – это часть всероссийского прошлого. История каждого меленького села. Деревни. Города. Из таких деталей мы восстановим разрушенное. Иначе крах. Иначе поколение за поколением выродится наша великая нация.Мы должны вернуть наше прошлое.

Великий тракт

Серая безликая дорога бежала по своим делам. И так до самого горизонта. А за ним уже ничего не видно, и остаётся только гадать, где эта дорога началась. Или куда она бежит...

Однако знание географии позволяет со стопроцентной точностью заверить любого водителя или пешехода, что эта дорога когда-то называлась «Великий тракт». Тракт выходил из Москвы и упирался в городок Кяхта на границе с современной Монголией, но на этом он не заканчивался. Дорога пересекала границу и устремлялась к Великой китайской стене в городок Калган – ныне городской округ Чжандзякоу, с населением в 4 млн человек. Калган стал вратами в Китай, куда из Кяхты по этому тракту ездили купцы, а товары, приобретённые ими за Великой китайской стеной доходили до Первопрестольной. Это и знаменитый шёлк, и всем нам привычный зелёный чай. В XVIII веке этот тракт называли Сибирским. Он связал Европу и Азию, Москву и Россию, сыграл огромную роль в развитии Сибири. Спустя почти два века эта дорога свяжет Москву и Владивосток, но называться будет уже Московским трактом.

Сегодня это место носит совсем другое название – автотрасса«Байкал». М-51, М-53 и М-55. Вот так сухо и безжизненно. Разбитый асфальт насквозь пропитался обещаниями ремонта. Надежда – это последнее, что выходит из человека перед тем, как его тело покинет душа. Вот и асфальт научился надеяться на лучшее. И эта насыщенная всероссийской надеждой асфальтовая стрела пронзает насквозь всю безнадёжную страну.

Москва там, где кипреется горизонт. В ямах и ухабинах дорога ещё пока указывает путь. Туда, где хай-тек и Собор Христа Спасителя, гей-парады и Третьяковка. Где противоречия и контрасты. Москва там, где Запад.

А Владивосток там. За спиной. Там, где дорога растворяется в ненужных никому полях, где с каждым километром солонее воздух и кислее душа. Кислее от того, что кажется, будто граница с Китаем движется тебе навстречу ещё быстрее, чем Сахалин. Владивосток там, где Восток.

А мы тут. Тут, где Россия.

4425 километров в одну сторону и 4519 – в другую.

ЧАСТЬ 1

ГОРОД В СЕРДЦЕ РОССИИ

По-татарски «ир сиб» – спящая земля. По-тюркски «сэбэр» – мести, метель. Морозно-метельная, гордо раскинувшая свои снега, тихо дремлющая великая Сибирь.

В разные времена эта земля была местом ссылок и тюрем, вольных умов и пленённых гениев – только в XIX веке в Сибирь было сослано около 1 млн человек. Декабрист Гавриил Батеньков считал современную ему Сибирь типичной колонией, указывая на слабую заселённость и преимущественную эксплуатацию природно-сырьевых ресурсов. В начале XIX века Н. А. Бестужев говорил, что Сибирь является не колонией, а «колониальной страной, которую осваивали народы России». Вдумайтесь – страной!

Именно здесь, на территории Сибири сосредоточено 85% общероссийских запасов свинца и платины, 80% угля и молибдена, 71% никеля, 69% меди, 44% серебра и 40% золота. Но самое главное, что именно здесь ещё пока бродит изгнанный западным мышлением из Москвы когда-то непобедимый русский дух. Сибирская земля – сердце России. Тайга – лёгкие. Чистые реки – кровь. Люди – будущее.

Обладая всем этим, сибиряки теряют кое-что другое. То, что должно с младых ногтей воспитываться в сибиряках: память о славном военном прошлом и понимание собственного исторического величия. Видя по телевизору, как за бешеные деньги строится MoscowSity, сибиряки привычно вздыхают, выглядывая в собственное окно на заброшенные заводы, разбитые дороги, ещё погибающие деревни и уже забытые города. Потом они зашторивают окно и с надеждой думают, что их город не забудут. Но его название уже никто не знает в столичной Москве.

Каждый такой город – кладезь историй о безумной смелости, бесконечном мужестве и алмазной твёрдости характера.

Это истории о победах, оставшихся в памяти.

Это истории о поражениях, преданных забытью.

Сибирь принимала деятельное участие во всех военных конфликтах, в которых пришлось побывать нашей многострадальной Родине. От царских времён до Чечни и Осетии. В истории многих сибирских семей остались следы этих войн: чёрный мрамор и деревянные кресты, громкие панихиды и тихие рыдания. Из века в век…

Иркутский гусарский и Сибирский уланский полки сражались с наполеоновскими воинами в знаменитом Бородинском бою. Они сражались на правом фланге русских позиций и не раз отражали вражеские атаки. За отличие в боях сибирские полки были награждены знамёнами, серебряными трубами и другими знаками отличия. В 1814 г. Сибирский уланский полк одним из первых вступил в Париж.

Сохранился послужной список уроженца одной из деревень Карапчанской волости, Киренского уезда — Михаила Харитонова. Он участвовал во всех крупных сражениях 1812—1814 гг. под Смоленском, в Бородинском бою, в контрнаступлении русской армии и в заграничном походе во Францию. Таким образом, киренский крестьянин прошёл путь от глухой сибирской деревни до столицы Франции, а затем вернулся обратно в родные места. М. Харитонов был одним из многих сибиряков, отличившихся во время Отечественной воины 1812 г.

Об участии солдат-сибиряков в походах 1812—1813 гг. сообщал в одном из своих писем уже упомянутый декабрист Н. А. Бестужев. В Петровском заводе «случалось слыхать солдат с диких берегов Лены, которые с восторгом поминали о своей стороне и предпочитали её всем берегам Рейна и Сены, виденных ими во время походов 1812 года».

Первое русское поселение на берегах р. Уды в виде небольшого зимовья появилось в 1645г.

«Продвигаясь в Присаянье, русские встретили здесь серьёзное сопротивление со стороны удинских бурят, объединенных под властью князца Ойлана. И только после того, как большой отряд казаков под руководством атаманов М. Кольцова и Е. Тюменцева в августе 1645 г. разгромил основные силы бурят, эти земли стали заселяться и осваиваться русскими землепроходцами. В 1647 г. Ойлан признал русское господство и бил челом о постройке в его землях острога «для оберегания их, братских людей, от иных немирных земель, от войн и для ясачного сбору». На следующий год вверх по Уде был отправлен атаман Е. Тюменцев с отрядом казаков, который и заложил 14 октября 1648 г. в Покров день на высоком правом берегу Уды «государево зимовье».

Так родился мой город.

Других городов в округе ещё не было.

В 1664 г. Удинскому поселению было пожаловано звание острога, а значит – это уже не просто укрепление. Острог становится центром торговли и земледелия. С момента, когда город пронзил Великий тракт, начинается новый период развития Нижнеудинска. В 1790 г. был утверждён герб – бабр, несущий в зубах соболя. Такой же бабр, как и на гербе Иркутска. Близнецы-братья. Теперь острог – городское поселение и центр обширного уезда, а с 1822 г. и округа. Открытие в 30-х годах XIX в. Бирюсинских золотых приисков способствовало оживлению торговли и росту городского населения. Кроме того, именно от Нижнеудинска шёл зимний путь на Лену.

С появлением Тринссибирской магистрали в истории России началась эпоха железных дорог. С 1897 г. в Нижнеудинске началось строительство железнодорожной станции и паровозного депо, а значит, растёт количество железнодорожников и населения города в целом. Железнодорожные предприятия станут для города основными на долгие годы.

6 марта 1917 г. был сформирован Совет рабочих и Совет солдатских депутатов, в которые вошли эсеры и социал-демократы. Но в мае 1918 г. на всём протяжении Транссибирской магистрали вспыхнул мятеж чехословацкого корпуса. К 29 мая 1918 г. на станции Нижнеудинск скопилось около 7 эшелонов белочехов. С помощью местных контрреволюционных сил в ночь на 29 мая произошёл переворот.

Так Нижнеудинск стал одним из первых белых городов контрреволюционной России.

Город Нижнеудинск. Мой родной.

До 1920 года эта улица носила странное название – 1-я Жандармская.

Интересный парадокс: всё дело в том, что здесь тогда жили рабочие-железнодорожники, но помимо них в одном из домов проживал жандарм. Тогдашние власти предпочли дать название улице в честь одного жандарма, нежели многих рабочих. Этот казус просто объяснить: жандармерия – достаточно важный инструмент политики, ведь жандарм жил на этой улице не просто так, а с целью надзора за рабочими, отслеживал их отношения к царизму. Более 20 лет носила улица ненавистное всем название. Однако весной 1920 года

1-я Жандармская была переименована в 1-ю Пролетарскую, а уже 24 февраля 1961 года решением районного исполнительного комитета улица стала носить имя героя ВОВ Г. П. Масловского.

Гавриил Павлович был защитником Ленинграда и погиб при выполнении  особо важного задания, взорвав фашистские склады боеприпасов. Масловский писал своему сыну в Нижнеудинск: «Час назад я получил задание, выполняя которое живым не вернусь. Ты, мой малыш, не пугайся и не унывай. Гордись такой гордостью, с какой твой папа идёт на смерть. Не каждому доверено умереть за Родину. Вырастешь большим – осмыслишь, будешь дорожить Родиной. Хорошо, очень хорошо дорожить Родиной».

Я иду к месту, которое скрывает историческую значимость самого старого города в Иркутской области. Месту, облитому кровью офицеров. Белых, как снег.

Я иду по улице, названной в честь Героя Советского Союза. Красного, как кумач.

На одном краю улицы памятник в честь расстрелянных большевиков, а на другом конце – забытые и никому не нужные могилы белых. Вся парадоксальность и глупость гражданской войны наглядно показана одной улицей…

Я иду по городу, которому исторически суждено стать памятником белому движению и белым офицерам.

Десятилетия Советской пропагандой умело доказывалось зверство белых: расстрелы, грабежи, насилие. Но сейчас мы имеем право задать себе вопрос: а большевики совершили переворот бескровно? Без расстрелов? Они не отдавали кровавых приказов?

За что боролись мадьяры и немцы на нашей земле? Что делали интервенты в моём городе? Убивали? Тогда кого и, самое важное, – за что?

Почему чехи расстреливали красных? За что большевики уничтожали казаков и разоружали бегущие на восток чехословацкие эшелоны?

Почему именами красных убийц названы улицы, а имена белых офицеров преданы забвению и проклятию? Почему ни один учебник истории не раскрывает ответы?

Где справедливость?

Какова правда?

Поможет восстановить историческую истину или хотя бы максимально к ней приблизиться история белого города, тесно переплетённая с судьбами великих белых офицеров.

История моего Нижнеудинска.

 

ЧАСТЬ 2

БЕЛЫЕ ЧЕХИ – КРАСНАЯ КРОВЬ

...Не лебедей это в небе стая. Белогвардейская рать святая.

М. Цветаева

Попробуем разобраться в исторических вопросах с помощью материалов, которые может найти каждый желающий. Достаточно только захотеть. Видимо, именно с этим у нас и проблемы…

Для чего мне этот исторический экскурс? Чтобы отчётливее понимать то, что происходило в кошмарные годы Гражданской войны. Возможно, удастся понять причины поступков белых и красных. Последствия этих поступков.

Я попытаюсь наглядно продемонстрировать, что эта страница в истории города чрезвычайно важна. Что Нижнеудинск сыграл огромную роль и в рождении белого движения и в его гибели тоже. Вопрос оценки белого движения – это отдельная тема, но я имею полное право высказать своё мнение.

На Гражданскую войну, самую страшную в истории страны, есть два противоположных взгляда: я их назвал большивистский и современный. Красные приводили неопровержимые факты, доказывающие зверства белочехов, а с ними и белых офицеров, но иногда сами запутывались в своей «правде». Однако их точка зрения считалась единственно верной более полувека. Современный взгляд более трезво оценивает ситуацию в революционной России, но и он не объективен, так как старается превратить теперь уже ненавистных большевиков в монстров, а белых – в ангелов.

Я попробую соединить эти взгляды в один.

История маленького Нижнеудинска значительно больше, чем кажется.

Монархия Габсбургов была в Чехии и Словакии крайне непопулярна ещё со времён Тридцатилетней войны. Полное отсутствие желания сражаться за императора Франца-Иосифа описано Ярославом Гашеком в «Похождениях бравого солдата Швейка».

Чехи и словаки всегда надеялись, что придёт-таки этот день, когда их родина станет независимой. Приблизительно с XVIII века надежды на независимость чехи связывали с Российской империей. Существует даже такая история: откармливая рождественских гусей, крестьяне добавляли поговорку-присказку: «Едного гуса для руса».

Каждая крупная война – это, в первую очередь, передел. Экономический, географический, этнический. Каждый передел мог сулить чехам их долгожданную независимость. А Первая мировая война была очень крупным переделом.

Пленных чехов и словаков в России к 1917 году насчитывалось около 200 тысяч при общем числе австро-венгерских пленных в 600 тысяч. Уже в сентябре 1914 года из пленных и перебежчиков была создана Чешская дружина численностью 930 человек. К лету 1917 года Чехословацкий корпус насчитывал 39 тысяч человек, и планировалось сформировать второй.

Чехи не желали сражаться на стороне своей империи, оттого они достаточно охотно сдавались в плен русским. К этому можно относиться по-разному. С одной стороны, бойцы корпуса боролись за национальную независимость. С другой – изменили присяге. Но Первая мировая война для Российской империи вскоре закончилась. В первую очередь потому, что перестала существовать сама империя. Не нужен стал и Чехословацкий корпус.

Люди, пришедшие к власти после октябрьского переворота, с точки зрения чехословаков, были немецкими агентами. Всё, что они видели вокруг, вряд ли могло вызвать у них уважение к России и русским. Оказавшись в сердце чужой страны, раздираемой войной абсолютно им непонятной и ненужной, чехи желали только одного – побыстрее унести ноги. Из всего состава корпуса на сторону красных перешли всего 218 человек, в том числе Ярослав Гашек.

Именно этому корпусу суждено было участвовать в крупнейшем военном конфликте на территории Нижнеудинска – Нижнеудинском фронте.

Однако обо всём по порядку.

1914 год. Первая мировая война. У каждой европейской страны есть в этой войне собственный интерес. Главный чехословацкий – распад Австро-Венгрии и независимость от неё (как и случится по итогам Версальского мирного договора в 1919 году). От этого интереса и следствие: в начале войны чешские рекруты сдаются Антанте в целом и царской России в частности, не желая воевать на стороне немцев и австро-венгров. Пленных чехов, правда, помещают в концлагеря. Будущий первый президент Чехословакии Т. К. Масарик продвигает идею превратить пленных чехов в армию и снабдить их оружием. Возможно, именно благодаря этой идее он и станет президентом…

Март 1917 года. Власть переходит Временному правительству. Оно соглашается на формирование Чехословацкого корпуса. Но воевать чехам против немцев уже не придётся. В царской России начинается переворот.

3 марта 1918 года – Брестский мир с немцами. Чешские легионеры из возможных друзей превращаются в возможных врагов. Для Троцкого – это реальная военная сила. По большому счёту чехословацкие легионы были единственной боеспособной армией на территории бывшей империи. От них нужно было избавиться во что бы то ни стало.

28 марта 1918 года чехи завершают переговоры с советской властью об эвакуации корпуса через Сибирь во Владивосток, а дальше морским путём в Европу для борьбы с немцами уже там. Известна строчка из инструкции Масарика: «В русские дела не вмешиваться».

1918 год, Сибирь. В Сибири формируют красную армию. Она состоит в основном из трёх крупных частей. Во-первых – интернациональные бригады: пленные немцы, мадьяры (венгры) – они основа красных войск (по словам чешских историков). Во-вторых, ход Керенского: освобождение политических заключённых в Сибири. Многие бывшие заключённые попали в красную армию. И, наконец, в-третьих, безработные вступали в КА, ведь там достаточно много платили. Как отчетливо видно, за идею-то никто не воевал…

В Иркутске и городах Восточной Сибири отряды, сформированные из военнопленных немцев и мадьяр, были опорой Сибирских Советов. Германские офицеры занимались вооружением венгерских и австрийских пленных. Большевистские войска в основном состояли из мадьяр (исторически глубоко ненавидимых чехами). Только вдумайтесь: Красная армия состояла из немцев и венгров, с которыми недавно воевали русские на фронтах Первой мировой!

В советских учебниках писали, что чехословаков по пути обработали «белогвардейцы и агенты Антанты». Исторических подтверждений этому нет. Всё говорит о том, что восстание никто заранее не готовил, а бойцы корпуса хотели одного: уехать. Но транспорт работал плохо. Эшелоны торчали на станциях неделями. В любой задержке чехословаки видели саботаж и, размахивая оружием, требовали отправлять их побыстрее. Позднее было установлено, что Ленин и нарком иностранных дел Чичерин под давлением немцев действительно направляли местным властям указания тормозить продвижение чехословаков на восток.

Итак, чехи следуют во Владивосток. Но в дороге случается важный инцидент: 14 мая 1918 года в Челябинске встретились эшелон чехословаков и эшелон бывших пленных венгров, отпущенных большевиками по условиям Брестского договора. В те времена между чехами и словаками с одной стороны и венграми с другой были сильнейшие национальные антипатии.

В итоге — брошенной из венгерского эшелона чугунной ножкой от печки был тяжело ранен чешский солдат Франтишек Духачек. В ответ чехословаки линчевали виновного, по их мнению, военнопленного — Иогана Малика. Ему были нанесены несколько штыковых ударов в грудь и шею.

В ответ были арестованы несколько чешских офицеров. Тогда по распоряжению командира чешского эшелона Войцеховского, чехами был занят вокзал и предъявлен ультиматум: освободить арестованных. Конфликт был урегулирован, но большевики не могли не использовать такой повод, чтобы окончательно разобраться с чехословацким вопросом.

21 мая 1918 года было дано распоряжение о полном разоружении и расформировании чешских эшелонов. Из телеграммы Троцкого: «Чехословакам организоваться в рабочие артели по специальности и вступить в ряды КА». Солдаты, оказавшиеся в плену чужой страны, были призваны в её армию, более того, состоящую из национальных врагов.

В Начале 1918 года большевики начали террор против казачества. Из выступлений Троцкого: «Казаки – это единственная часть русской армии, способная к самоорганизации. По этой причине они должны быть уничтожены». Была даже издана Директива ВЦИК от 24 января 1919 года «Об истреблении казачества». В Нижнеудинске в такой обстановке зарождаются белые партизанские отряды. В городе было 969 казаков, да и в конце года в город прибыло около двадцати кадетов, защищавших Иркутск от большевиков. Они вступают в партизанский отряд есаула Красильникова (умершего в Иркутске в 1920 году от тифа). Советы обвинили есаула в беспощадности, забыв, что сами узаконили его уничтожение. Но на годы он станет символом врага советской власти. И никто не подумает о том, что он защищал свою жизнь и жизнь своей семьи, друзей, сослуживцев. Родственники его до сих пор живут в Ангарске.

25 мая 1918 года разлетается по Транссибу грозная телеграмма Троцкого: «Все Советы на железной дороге обязаны под страхом тяжёлой ответственности разоружить чехословаков…вооружённый чех должен быть выброшен из вагона и заключён в лагерь военнопленных. Ни один вагон с чехословаками не должен продвинуться на восток». Телеграмма была перехвачена и расценена как объявление войны. Сразу же, 25 мая 1918, началось координированное выступление частей корпуса против советской власти на всём пути следования. После этого, собственно, легионеры и получили название «белочехи». Впрочем, до крупного кровопролития между большевиками и чехословаками дело тогда ещё не дошло – удалось достичь мирного соглашения. Однако затем, согласно этой версии, центральные большевистские власти распорядились о немедленном разоружении Чехословацкого корпуса и о расстрелах всех чехословаков, обнаруженных при оружии. Кроме того, в случае обнаружения хотя бы одного вооружённого приказывалось арестовывать всех находившихся в эшелоне.

По одной из версий, являвшейся официальной советской, 14 мая 1918 года состоялось мифическое совещание «представителей Антанты, командования корпуса и эсеров», на котором якобы было принято решение поднять мятеж. То есть причина мятежа – не инцидент с Духашеком, а агитация белых.

По другой версии, германский Генштаб весьма опасался появления на Западном фронте Чехословацкого корпуса. И якобы под влиянием германского посла нарком иностранных дел РСФСР Чичерин ещё 21 апреля 1918 года отправил телеграмму Красноярскому совдепу, в которой говорилось: «Чехословацкие отряды не должны продвигаться на восток».

По этой же версии проходит телеграмма в Пензу от заведующего оперативным отделом наркомата по военным делам РСФСР Аралова от 23 мая 1918 г.: «…немедленно принять срочные меры к задержке, разоружению и расформированию всех частей и эшелонов чехословацкого корпуса, как остатка старой регулярной армии».

Самнаркомвоенмор Троцкий телеграфировал 25 мая 1918 всем совдепам от Пензы до Омска: «Посылаю в тыл чехословацким эшелонам надёжные силы, которым поручено проучить мятежников. Ни один вагон с чехословаками не должен продвинуться на восток».

Интересно, что по первоначальной официальной советской версии чехословацкий «мятеж» начался 26 мая 1918. На день позже телеграммы… То есть Троцкий объявил чехословаков мятежниками авансом. А в последних советских источниках дата начала «мятежа» была перенесена на 25 мая – при том, что ни сам Троцкий, ни его телеграмма от 25 мая уже вообще не упоминались.

Примечательно, что в целом Чехословацким корпусом тогда никто не командовал. Прежнего командующего корпусом русского генерала Шокорова формально уже сменил профессор философии Томаш Масарик, ни дня до этого не служивший в армии и находившийся к тому же в то время в Париже. Также формально корпус числился уже в составе французской армии, поскольку никакой Чехословакии как государства в то время ещё не существовало, а Российская империя, в армию которой ранее входил корпус, прекратила существование.

В тот же день, когда Троцкий телеграфировал своё сообщение, 25 мая 1918 года, в Иркутск прибыл уже разоружённый 23 числа в Красноярске эшелон чехов. Но красные напали на безоружных чехов. Как ясно из информации о составе красной армии: профессиональных военных там было немного. А белочехи были мастерами своего дела. В стычке тогда погибло 50 человек, в том числе 15 чехословаков. Мирного разоружения у большевиков не получилось. Отчётливо стало ясно, что спокойно уйти чехам никто не даст.

Информация о нападении быстро разносится по эшелонам белочехов.

Тем временем в Нижнеудинске ожидается прибытие эшелонов, которые уже не хотели разоружаться. В город срочно со всей области направляется красная помощь (только черемховских шахтёров было 400 человек). Так и создаётся Нижнеудинский фронт. На третий день после начала выступления белочехов против советской власти. Первоначально чехословаки свергли власть большевиков в тех городах, где стояли или были поблизости их эшелоны – 26 мая в Челябинске, Новониколаевске (ныне Новосибирск), 27 мая в Мариинске, 28-го в Нижнеудинске, 29-го в Канске, Пензе, Сызрани, 31-го в Петропавловске и Томске, 2 июня в Кургане. Но настоящий первый фронт был открыт именно в Нижнеудинске.

Бывший военком ст. Нижнеудинск И. Н. Князьков: «В мае 1918 года на ст. Нижнеудинск ожидался эшелон мятежного корпуса чехословаков. Об этом эшелоне поступали противоречивые данные. Сообщалось, в частности, что он требует только одного – беспрекословного продвижения вперёд на восток и в местные дела не вмешивается. А на самом деле под видом мятежного корпуса двигались не столько чехословаки, сколько самая настоящая русская белогвардейщина. Она с ходу ринулась в город и окружила его со всех сторон» («Путь Ильича» от 25 июня 1967 г.).

«28 мая 1918 года ночью в город прибывает эшелон мятежного корпуса чехословаков и русской белогвардейщины. Местный краснопартизанский отряд был сдан врагу без сопротивления – следствие предательства командира – прапорщика Дмитриева» («Путь Ильича», № 57, 1977 г.)

Чехи не могли не столкнуться с красными, так как если бы они позволили себя разоружить, то были бы выданы немцам как военнопленные. Командный состав чешских легионеров почти полностью состоял из русских офицеров. Отсюда становится понятно, почему так жёстко были настроены белые и чехи. По-видимому, прибывшие белые объединились с казаками есаула Красильникова и местными белыми партизанами – такой факт не подтверждён, но весьма возможен, так как деваться опальным казакам было некуда, с другой стороны баррикад их ждала смерть. Так город и заняли белые.

Есть свидетельства расстрелов, проводимых белыми в Нижнеудинске:

«Белочехи разгромили помещение Нижнеудинского комитета ВКП(б), штаб красной гвардии, железнодорожное здание профсоюза и ряд других советских учреждений. В городе за день было расстреляно около 100 человек. Среди них члены Совдепа: Болгов, Волошин, Мотоевский. Начались массовые аресты партийных и советских работников. Были арестованы Кашик, Шнеерсон, Страус, Червяков, Еманов, Лебедев, Горинский, Петрашкевич, Карелин, Фост и другие.

Этой же ночью белогвардейцы увели из Нижнеудинской тюрьмы и расстреляли комиссара труда Кашика, комиссара городской управы Фоста, большевика Машикина, товарища Страуса и Антоновича.

В архивах сохранился документ-справка, выданный властями семье Д. А. Кашика: «Сим удостоверяется, что гражданин Дмитрий Александрович Кашик по приговору военно-полевого суда гарнизона г. Нижнеудинска от 20 июня 1918 г. за участие в большевизме и, как видный деятель советской власти, расстрелян. Удостоверение выдано жене его Александре Кашик на предмет получения заработанных денег её мужа».

Подписи: начальник района, полковник Шипицын, адъютант подъесаул Козловский».

Весь вопрос в том, кто в действительности разрушал и расстреливал. Белые? Или кто-то ещё? Ведь красные тоже расстреливали белочехов и вполне русских казаков, но это воспринималось тогда (и чуть позже – в годы советской власти) как явление вполне нормальное. Тем более ясно, что вся предоставляемая общественности информация тщательно проверялась красными и выставлялась в том свете, в котором им было нужно. Помимо ложных акцентов, как становится ясно из истории с датой и причиной мятежа, красные использовали и дезинформацию.

21 июня 1918 года бронепоезда и составы с бойцами КА были направлены в Нижнеудинск (сводный отряд Центросибири и красногвардейцев Черемхова, Зимы, Тулуна, Тырети). Против войск Центросибири чехословаки выставили прикрытие на станции Худоеланская. Так и был открыт Нижнеудинский фронт под командованием Контаровича (позднее на это место был назначен Лавров). В задачу фронта входило задержать белых, чтобы дать возможность советским учреждениям подготовиться для эвакуации в Иркутск. 17–18 июня был жестокий бой на станции Худоеланская, а 19–20 июня красные подошли вплотную к Нижнеудинску и были на подступах к военному городку.

«План боя был хорошо отработан», – признавался Радола Гайда, один из чешских офицеров. Основную ставку А. А. Таубе делал на стремительность. Победа под Худоеланью воодушевила красных. 24–25 июня они начали наступление на Нижнеудинск.

Артиллерия обстреливала станционные пути. Ожесточённое сопротивление белые оказали на подступах к станции Уда-II, не выдержав натиска красного отряда черемховцев, белые вынуждены были отойти за железнодорожный мост.

Несмотря на сильный огонь противника, отряды красногвардейцев форсировали реку Уду и стали продвигаться к городу. Горела подожжённая огнём красных батарей станция Нижнеудинск. Ожесточённый бой разгорелся около горы Вознесенка, на самом подступе к городу. Наступление красных было отбито, и белочехи перешли в контрнаступление. Состоялось кровопролитное сражение у горы Вознесенка. Кровь немецкая, венгерская, чешская и русская перемешалась в единую багровую реку.

Дальше разобраться в происходящем сложнее: и те и другие говорят, что красные начали отступление к Хингую, а потом вообще стали бежать с поля боя. Почему? Вот тут-то и загадка. Белые источники утверждают, что в самый ответственный момент вспыхнули восстания на ст. Шеберта, в Тулуне и Зиме. Когда в рядах КА об этом узнали, то началось массовое бегство. Бежали сначала одиночки, а потом и целые отряды. Однако красные представили это событие с определённым оттенком интервентского вмешательства:

«Победа была почти на стороне советских частей, но с тыла поступило тревожное сообщение: с помощью казаков была захвачена станция Шеберта. Наступающим советским войскам был отдан приказ командующим фронтом Лавровым о немедленном прекращении огня. Этот приказ, как оказалось, был отдан на основе провокационных действий французской миссии, следовавшей по железной дороге и возглавляемой генералом Жаненом».

То есть получается, что восстания в Шеберте не было? Это провокация? А как же тогда узнавали об этом красные солдаты? Лично от Жанена? И каким образом он подкинул эту утку?

Участник событий Н. А. Долгих: «Одиночки бежали босиком, бросив оружие. Также лично при мне командир Лавров ловил подобных воинов, обувал. Вновь вооружал и отправлял на фронт». Соответственно Лавров не давал приказа о прекращении огня и отступлении. Или солдаты узнали о восстании в тылу раньше капитана? Его, кстати, сняли с должности за подозрение в предательстве. Кого же предал Лавров, до сих пор остаётся тайной. Неужели красных, сражаясь непрофессиональной армией против выученных белочехов. Или немецких и австрийских солдат, которым не дал устроить национальную бойню с чехами, понимая, что с восстанием в тылу фронт обречён на провал.

Командующий красными войсками П. К. Голиков писал, что отступление носило характер бегства. Это был результат слабой подготовки случайного состава КА. Это же отмечали и противники красных: «Большивистские банды бегут, не задерживаясь даже на станциях. Паника среди них принимает катастрофический характер».

После поражения большевиков чехословаки проследовали до Владивостока. Главной же задачей победителей – белых офицеров, оставшихся в Нижнеудинске, стало формирование белой армии. Идея её создания, видимо, родилась в огне Нижнеудинского фронта. Именно его успешность вселила надежду на контрреволюцию в белые сердца. Состав БА был исключительно из русских. По простой человеческой логике БА вела бои за землю отцов, за Отечество. КА, финансируемая Лениным и, как теперь уже открыто говорят, немцами – за интернациональную революцию.

Тридцать шесть погибших чехословаков захоронены в Нижнеудинске и имена их известны.

Уходя, чехословаки на могилах своих соотечественников, навсегда оставшихся лежать в чужой сибирской земле, поставили памятник с надписью: «Помните наших братьев, Нижнеудинск». Памятник был уничтожен большевиками. Стёрта была и память о нём.

Забыть чужаков простительно. Но есть одно «но»: в одной могиле с белочехами лежат и четверо нижнеудинцев. Как они там оказались – дело десятое. Главное, что о них забыли. Нет даже могил. Нет и креста. Долг наш, по-моему, вполне ясен…

Всего на российской земле погибло или пропало без вести около 4000 чехословаков.

А белые генералы и после Гражданской войны оставались честными. Известна такая история: в 1944 году Войцеховскому предложили возглавить РОА вместо Власова. Он отказался, заявив: «Я ненавижу большевиков, но воевать против их детей я не буду!» В 1945 году он был задержан советскими агентами и этапирован в СССР. Погиб в Тайшете. Есть свидетельства, как немощный Войцеховский помогает ещё более слабому заключённому. До конца белый генерал был чистодушен.

Не то, что некоторые…

ЧАСТЬ 3

АДМИРАЛ

10 сентября 1918 года Красной армией была занята Казань, 12 сентября 1918 – Симбирск. Чехословаки отказывались выполнять карательные функции по отношению к белым и требовали только одного: отправки на родину. В конце 1919 – начале 1920 гг. в условиях разгрома войск Колчака началась эвакуация Чехословацкого корпуса.

Настоящими союзниками белых чехи не были. Они хотели только одного – оказаться, наконец, дома, особенно после того, как до них дошли вести о создании независимого Чешского государства. 27 января 1919 года по чешским эшелонам прошёл приказ, объявляющий участок магистрали между Новониколаевском и Иркутском операционным участком Чехословацкого войска. Делалось это для того, чтоб быстрее добраться до Владивостока. Это и другие обстоятельства привели к конфликту с белыми войсками полковника Каппеля, которые тоже отходили вдоль железной дороги в условиях 50-ти градусного мороза, но возможности воспользоваться поездами из-за этого приказа не имели.

Стремясь обеспечить быстрый проезд частей своего корпуса к Владивостоку, чешское командование по согласованию с Верховным советом Антанты согласилось передать 15 января 1920 на станции Иннокентьевская близ Иркутска арестованных Колчака, председателя СМ «Омского правительства» В. Н. Пепеляева, а также эшелон с золотым запасом РСФСР, захваченный когда-то чехами в Казани. 7 февраля 1920 г. на станции Куйтун было подписано перемирие с командованием Чехословацкого корпуса. Председатель ВРК в Иркутске Скирьянов писал: «Голова Колчака была ценой за свободный проезд чехов».

Каппель вызвал на дуэль генерала чехов Яна Сыровы за поддержку большевиков и выдачу в Иркутске адмирала Колчака (после смерти Каппеля этот вызов повторил генерал Войцеховский). Каппель написал письмо Сыровы, заканчивающиеся грозным : «К борьеру, генерал!» Однако чешский генерал торопился домой…

Чехи не были чисты перед русскими, особенно после этого вопиющего предательства. Недаром перед отплытием к чешскому генералу Сыровы явился русский ординарец и передал пакет. В пакете лежало 30 серебряных монет. Прилагаемая записка гласила: «Генералу Сыровы, командующему чешской армии. Офицеры и солдаты Ижевского и Воткинского полков посылают вам эти Тридцать Серебреников, как цену за кровь и измену».

История смерти русского адмирала Колчака тесно переплетена с историей жизни французского генерала Жанена, де-юре капитана всего иностранного военного контингента на территории Сибири и Дальнего Востока.

Французский генерал Пьер-Шарль Жанен, формально числившийся с ноября 1918 «главнокомандующим Союзными войсками в Сибири», в действительности был генералом без армии. Ему не подчинялись ни британский, ни американский, ни тем более японский контингенты, находившиеся на Дальнем Востоке России. А собственно французский контингент был ничтожен – одна рота вьетнамцев во Владивостоке.

И генерал Жанен попытался стать во главе хотя бы Чехословацкого корпуса. Жанен хотел поднять свой авторитет в глазах Верховного правителя России адмирала Колчака – показать ему, что cоюзники, и в первую очередь Франция, поддерживают его войсками (хоть и не собственно французскими).

Однако максимум, чего смог добиться Жанен (благодаря давлению французского премьер-министра Клемансо на президента Чехословацкого национального совета всё того же Масарика) – это задержка чехословаков в России ещё на год.

А в январе 1920 года «доблестный» французский генерал Жанен оказал чехословакам свою последнюю «услугу» – приказал выдать находившегося под их охраной адмирала Колчака иркутским социалистам-революционерам, переметнувшимся на сторону большевиков. Чехам, видимо, было без разницы…

Бойцы и командиры Чехословацкого корпуса, ранее мужественно сражавшиеся против немцев и красных, потеряв за четыре года боёв более четырёх тысяч своих товарищей, – выполнив этот гнусный приказ французского генерала, навеки покрыли себя позором.

Колчак был, фактически арестован в Иркутске, но в собственных мыслях он был пленён именно в Нижнеудинске. Да и в Иркутск его повезли уже, в общем-то, под чешским конвоем.

Новый год адмирал встретил в Нижнеудинске. Проехать дальше было невозможно. Железная дорога оказалась в руках восставших рабочих. Его поезд загнали на запасной путь.

«Я задерживаюсь в Нижнеудинске, где пока всё спокойно» – телеграфирует он 27 декабря Каппелю – «Чехи получили приказание Жанена не пропускать даже моих эшелонов в видах их безопасности».

В первых числах января Колчак получил из Иркутска воззвание собственного кабинета министров с требованием незамедлительно сложить полномочия Верховного правителя и передать всю полноту власти генералу Антону Деникину. День спустя генерал Жанен направил Колчаку телеграмму, в которой заверил, что в случае отречения адмирала от власти эшелон с золотом перевезут в безопасное место, а сам он будет под надёжной охраной доставлен на Дальний Восток. Тем самым Жанен взял на себя ответственность за безопасность адмирала как частного лица.

В Нижнеудинске случилась ещё одна драма в жизни адмирала. Драма предательства. Из воспоминаний Занкевича:

«Тогда возникла мысль искать спасения в походе в Монголию. Адмирал был горячим сторонником этой идеи. Адмирал собрал чинов конвоя и в короткой речи сказал им, что он не уезжает в Иркутск, а остаётся здесь, предложил желающим остаться с ним, остальным он предоставляет полную свободу действий. На другой день все солдаты конвоя, за исключением нескольких человек, перешли в город к большевикам. Измена конвоя нанесла огромный моральный удар адмиралу, он как-то весь поседел за одну ночь. Решено было пробиваться в Монголию с одними только офицерами. Поздно вечером я собрал старших офицеров в вагоне адмирала, чтобы отдать распоряжения для похода, который был решён на следующую ночь. Когда распоряжения были отданы, и я уже хотел отпустить офицеров с разрешения адмирала, один из старших морских офицеров (моряки обслуживали броневик, охранявший поезд адмирала) обратился к адмиралу со словами: «Ваше высокопревосходительство, разрешите доложить». – «Пожалуйста». «Ваше высокопревосходительство, ведь союзники соглашаются Вас вывезти?» – «Да». – «Так почему бы Вам, Ваше высокопревосходительство, не уехать в вагоне; а нам без Вас гораздо легче будет уйти, за нами одними никто гнаться не станет, да и для Вас так будет легче и удобнее». – «Значит, Вы меня бросаете», – вспылил адмирал. «Никак нет, если Вы прикажете, мы пойдём с Вами».

Когда мы остались одни, адмирал с горечью сказал: «Все меня бросили». После долгого молчания он прибавил: «Делать нечего, надо ехать». Потом он сказал: «Продадут меня эти союзнички».

4 января 1920 г., здесь же, в Нижнеудинске, адмирал А. В. Колчак подписал свой последний Указ, в котором объявил о намерении передать полномочия «Верховной Всероссийской Власти» А. И. Деникину.

Между тем обстановка продолжала накаляться. В Иркутске в начале января произошло восстание. Власть перешла в руки так называемого Политцентра, весьма лояльного к большевикам. Чехословацкие легионеры оказались в затруднительном положении. Их эшелоны растянулись на несколько сот километров от Красноярска до Иркутска. Дальнейшее продвижение оказалось под вопросом. Политцентр, по согласованию с большевиками, выдвинул предельно жёсткие требования. Чехам было предложено незамедлительно выдать Политцентру адмирала и эшелон с золотым запасом. В противном случае восставшие грозились взорвать байкальские береговые тоннели. Исполнение этой угрозы означало, что многотысячной группировке чехов будет отрезан путь на восток. Это сейчас поезд проходит путь от Иркутска до Слюдянки у южной оконечности Байкала за пару часов. В 20-е годы единственная дорога была проложена узкой кромкой вдоль берега Байкала через сложнейшую систему тоннелей. Миновать их было невозможно. Адмирал, сам того не ведая, превратился в выгодную разменную монету, которая могла обеспечить отступление чехов и союзников.

Сделка состоялась в штабе генерала Жанена в присутствии главнокомандующего чехословацким корпусом генерала Яна Сыровы. Чехи, любой ценой желающие обеспечить свой проезд через опасный прибайкальский район, не раздумывая, согласились с требованиями большевиков. Поставленный перед фактом Жанен счёл возможным отказаться от данных ранее гарантий и санкционировать решение о выдаче адмирала.

15 января поезд с Колчаком прибыл в Иркутск.

Известный российский историк Валерий Краснов так описывает арест адмирала: «Чехи торопились, просили, чтобы арест был проведён как можно скорее. Заместитель командующего войсками Политцентра Александр Нестеров немедленно связался с Центральным штабом рабоче-крестьянских дружин и попросил приготовить надёжный конвой для Колчака и сопровождавших его лиц. Штаб ответил, что арест Колчака поручается Нестерову, а люди для этой операции будут немедленно направлены на вокзал. Когда Нестеров прибыл на вокзал, темнота уже окутала все кругом. Конвой ждал распоряжений. Около восьми часов вечера из здания вокзала вышли чешский офицер и Нестеров. Не торопясь, они направились к освещённым вагонам на ближайших путях. Первым в вагон поднялся чешский офицер. Вслед за ним вошли Нестеров и ещё несколько вооружённых человек. В купе на диване сидел Колчак в окружении группы офицеров и нескольких человек в штатском. Чешский офицер на русском языке, но с сильным акцентом, объявил Колчаку, что получил приказ генерала Жанена передать адмирала и его штаб местным властям.

22 января умирающий генерал Каппель руководил совещанием в Нижнеудинске, на котором было решено ускорить движение войск к Иркутску, взять его с ходу, освободить адмирала Колчака и отбить золотой запас, после чего установить связь с контролировавшим Забайкалье атаманом Г. М. Семёновым и создать новый боевой фронт.

Каппель и не догадывался, что совсем скоро его будут отпевать в Нижнеудинской Соборной церкви.

7 февраля 1920 года Колчак лично командовал расстрелом. Собственным расстрелом.

ЭПИЛОГ

Нижнеудинску была уготовлена суровая миссия. Здесь Колчак отрёкся от верховной власти, здесь отпевали Каппеля. Здесь умирающий Каппель передал командование Б. А. Войцеховскому. Здесь родилась Белая армия и здесь же кончилась власть её генералов.

Оценивать белое движение – это дело каждого, но если мы ставим памятники НЕРУССКИМ красным немцам, то на нас навеки ложится вина в несправедливости перед РУССКИМИ белыми офицерами. За время гражданской войны белое движение извратилось простыми солдатами, дичавшими от вида крови. Ведь это их кровавые погромы остались в памяти. Но должно остаться и благородство генералов, остававшихся верными себе и своей стране. Я не уверен, что сейчас на защиту действующего политического режима поднялось бы столько людей, как в те годы.

Нижнеудинску исторически уготована честь создания мемориала Белому движению. Пусть двоякому, но изначально справедливому. Но мемориал в память каждому погибшему – ведь в земле все равны. Мы должны помнить свою историю, какой бы она ни была.

Мы должны восстановить в Нижнеудинске если не памятник белочехам, то хотя бы памятник тем русским, которые тоже лежат в этой могиле. А белочехам мы должны поставить как минимум надгробный камень – ведь они люди.

Закончилась Гражданская война, пожалуй, гибелью Колчака. А значит, Нижнеудинск остался последним белым городом на пути бывшего исследователя Арктики и к тому времени уже бывшего Верховного правителя России.

Последний Белый город…

Автор говорит огромное спасибо Почетному гражданину города Нижнеудинска Н. И. Протасовой за бездонное море информации и бескрайний океан доброты и отзывчивости, а так же выражает благодарность членам исторического клуба «Наше наследие» за заочную, но оттого не менее важную помощь. Мнение автора может не совпадать с мнением читателя. Но это говорит только о том, что читатель крайне образован и имеет собственное, возможно, более правильное мнение. В спорах, как говорил классик, рождается истина.

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам