ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Болдино… Бохан… Берлин… Или передайте привет Родине, мужики

Владимир Максимов   
22 Февраля 2013 г.
Изменить размер шрифта

alt

В нынешнем году я «грозился» вам, дорогие читатели, начать публикацию материалов, касающихся всевозможных моих путешествий. В том числе, и фрагментов из, не во всём удачной и даже трагичной, поскольку у нас в Мариинске погибла английская велосипедистка Шан Томас, велоэкспедиции, проходившей в 1993 году по маршруту: «Пекин – Париж». Нужно было проехать на велосипеде 16. 000 километров и доказать, что при помощи мышц, а не мотора, человек может преодолевать такие расстояния, не загрязняя при этом выхлопными газами окружающую среду. Экспедиция длилась пять месяцев и один день. С 3 мая по 4 октября. Была интернациональной. Однако до Парижа, где нас встречали в Российском посольстве, добралось только четыре человека, и все они были россияне. Американцы, румыны, англичане и прочие участники из иных стран, по разным причинам и на разных этапах отсеялись. Организовывала экспедицию фирма «ТРЭК». И проходила она под эгидой ЮНЕСКО. И в начале я решил давать материал по мере продвижения экспедиции, но понял, что тогда нужно выдавать по полосе, а может и по развороту каждую неделю. А заниматься этим мне некогда, да и не охота. Ибо основное моё занятие, всё-таки, писать рассказы. Так что буду писать о том, что вспомниться, благо я всю экспедицию вёл дневник. И хотел я начать с «забойных» материалов: интервью с Аленом Делоном, моим двойным тёзкой Владимиром Максимовым, редактором журнала «Посев», режиссёром Говорухиным, генеральным секретарём ПЭН-клуба Александром Блоком, но убедился, что это невозможно, поскольку материалы получатся очень большие. Так, что буду давать что-то фрагментарно, уж не обессудьте. Ведь газета – это не книга. И она имеет свои жанровые законы. Итак, начнём.

Болдино… Бохан… Берлин…

Или передайте привет Родине, мужики

Бывают редкие минуты, когда легко, свободно пишется

Ещё реже случаются такие дни. Недели…

У Пушкина таким счастливым периодом была Болдинская осень, когда он собирался жениться, и ему прекрасно писалось в его имении. «И пальцы просятся к перу! Перо к бумаге! Минута и стихи свободно потекут…», - восклицал он.

Для меня такой период – моя «Берлинская осень» - случился на окраине маленького немецкого городка под Берлином, название которого я узнал только утром, когда рассвело. И останавливаться в котором мы – четыре человека, возвращавшихся домой после экспедиции, отнюдь, не собирались. Ибо до Берлина, где мы планировали побыть несколько дней, нам оставалось проехать чуть больше двух десятков километров. Однако, наш «Фольксваген-кемпинг» (поскольку обратную дорогу мы ехали уже на машине), за этот дождливый октябрьский день, раза три пытавшийся сделать это, уже в густых вечерних сумерках, встал. Причём, на сей раз, намертво, на каком-то неведомом нам километре скоростной автострады: Кёльн – Росток.

Чтобы не мешать движению, где скорость не может быть ниже 120 километров в час, мы втроём (шофёр за рулём) столкнули (благо под горку и сворот с автобана оказался рядом, да и движение уже было не такое интенсивное, как днём) нашу калеку - машину с обочины, и почти в полной темноте (аккумулятор тоже отказался работать) встали не вдалеке от каких-то аккуратненьких, с ещё светящимися в некоторых из них окнами, домиков на краю просторного поля, до которого смогла докатиться машина.

И лишь утром мы смогли на указателе у сворота с автобана прочесть название городка: «Brieslang»…

+++

Стояла вторая половина октября…

По мнению местных жителей, у которых мы брали воду для приготовления пищи, было необычайно холодно для их мест в это время года. Общались мы с ними, в основном при помощи жестов и нескольких немецких фраз, типа: «Гутен морген. Битте, ватер».

Ночью температура в машине, в которой было четыре стационарных спальных места, но не работал теперь подогрев, опускалась до минус восьми градусов Цельсия. И вылезать из тёплого спальника, и начинать готовить завтрак, никому не хотелось, хотя, по очереди, и приходилось каждому. Было такоё ощущение, что мы в своём фургоне привезли в Германию этот холод.

После завтрака – обычно это была овсянка, приготовленная на сухом молоке, на газовой плите тоже разместившейся в салоне, отчего сразу становилось теплее – ребята садились на велосипеды и объезжали автомастерские близлежащих небольших городков, в поисках «гуссен электродов» (электродов по чугуну), при помощи которых наш шофёр надеялся заварить трещину, напоминающую осьминога, образовавшуюся в корпусе коллектора машины. Поскольку новый коллектор нам достать пока нигде не удавалось из-за устаревшей модели нашего автомобиля. Искали ребята и некоторые другие запчасти, необходимые для дальнейшего движения на восток.

Обычно я оставался в машине один – реже с кем-нибудь вдвоём – в качестве сторожа. Хотя, вряд ли кто из местных жителей, рано встававших (когда мы ещё спали), рано ложившихся спать (когда мы ещё бодрствовали: ужинали, обсуждали итоги дня), мог бы позариться на наше добро. И все эти октябрьские дни, что мы стояли на приколе, я, после того как друзья уезжали, восседал на ровной поверхности плоской бетонной плиты, валяющейся на краю побуревшего поля (оказывается и в Германии можно обнаружить бесхозную, почти заросшую травой, бетонную плиту). На неё я ставил сиденье из кабины машины и в полном одиночестве – даже если я оставался на нашей стоянке не один, - согреваемый уже не очень тёплым октябрьским солнцем, писал, или дописывал уже начатые раньше, в Польше, Чехии или Франции, по дороге в Париж, стихи. Иногда мне удавалось написать два стихотворения в день. Невиданные для меня темпы. Ибо моя обычная норма два – три стихотворения в год.

И меня совершенно не тяготило это стояние на краю бурого поля. И, иногда, я даже, грешным делом думал: «Хоть бы они подольше искали все эти запчасти для нашего раритета германского автомобилестроения. Так пишется! Жаль только, что день уже короток. Темнеет рано…»

Так, в этом ознобе писания, прошло дней пять. Хотя подобная инерция сохранялась ещё несколько дней и потом, после того, как мы покинули это рыжее поле на окраине Brieslanga. Например, на территории Белецкого госпиталя нашей, тогда ещё не выведенной из Германии, Группы западных войск, тоже расположившихся под Берлином. И где нас так хорошо встретили соотечественники. Устроив баню, накормив борщом, снабдив бензином и кое-какой снедью на обратную дорогу. Так вот, там, в Белецком госпитале, где мы пробыли дня два, я написал свою единственную маленькую поэму: «Попутчица».

Но всё это было уже позже… А под Brieslangom, реанимировать машину нам помогли: сибиряк из Омска Конрад Бусс, которого товарищи по автомастерской, наверное, по инерции, звали Кондратом, и Франц Кресс, из Казахстана. «Русские немцы», не так давно переселившиеся в Германию.

Мы их нашли в какой-то очень отдалённой автомастерской, уже в другом городке, отстоящем от нашего наверное километров на пятнадцать. А они, узнав, что мы из России, нашли где-то новый коллектор для нашей старой колымаги, и другие запчасти, требующиеся нам, отказавшись при этом от денег, и пообещав, что следующим утром они на своих машинах доставят нам всё необходимое…

И действительно, на следующий день к нашему рыжему полю подкатили две новеньких «Ауди», из багажников которых наши новые знакомые – оба в одинаковых синих комбинезонах, извлекли всё, о чём мы их просили. И, наверное, в течение часа, устранили, вместе с нашим шофёром, все неполадки «Фольксвагена», выпуска пожалуй более чем десятилетней давности. Отчего и так трудно было в других автомастерских достать для него запчасти.

Когда машина была отремонтирована, мы перед прощанием одарили наших немцев (раз уж они отказались от денег) «Таёжным чаем» (которым нас, в свою очередь, одарила в виде спонсорской помощи перед началом экспедиции, Иркутская чаеразвесочная фабрика, тогда ещё работающая) и Улан – Удэнской говяжьей тушёнкой. Подаркам нашим, особенно «Таёжному чаю», они, кстати, очень обрадовались. И сообщили, что устроят сегодня вечером после работы пир.

- Жёны наварят макаронов с тушёнкой и заварят хорошего, крепкого чая, с сибирскими травами! – восхищались они.

Машина наша была, наконец, заведена. Её мотор теперь работал ровно, и гул его не напоминал теперь дыхание астматика при приступе удушья, как прежде. И казалось, она ждала теперь только нас, чтобы продолжить путь. Тем более что всё уже было загружено в неё заранее. Но мы всё ещё стояли возле неё. Обмениваясь с новыми друзьями рукопожатиями и говоря о чём-то несущественном.

- Может быть, и мы вам можем чем-нибудь помочь? – скорее по инерции, спросил я, когда уже всё, вроде бы, было сказано и все прощальные улыбки розданы. – Что-то сделать?

- Передайте привет Родине, мужики. – Так это по-русски прозвучало. - Ей сейчас нелегко. – Слишком серьёзно, для того чтобы быть шуткой попросил Франц. – И Сибири, - добавил Конрад.

- Ладно, передадим, - пообещали мы.

Наши машины тронулись в разные стороны. Мы на восток - на Берлин, а они на своих изящных, как лани «Аудио», на запад - на Ziestow, где живёт целая колония немцев из бывшего СССР…

+++

Я, хоть и запоздало, выполняю обещание.

-Привет тебе, Родина. От сибиряка Конрада Бусса и Франца Кресса из Казахстана.

Декабрь1993 года. Февраль 2013 года, Иркутск.

+++

Некоторые из написанных тогда стихотворений я предоставляю вашему вниманию.

Дни поздней осени туманны…

(И смуглы, аж до черноты).

И у моей подруги Анны

Сквозят осенние черты.

И в сумерках – из фиолета –

Я с грустию припомню вновь.

Как ярко полыхнуло лето.

Мгновенна как была любовь.

Осенняя моя подруга…

На кухне с Анной пьём чаи.

Она мне – про любовь, про друга…

Я ей – про беды про свои…

И вдруг, галантно распрощавшись,

Я в темь шагну. Исчезнув вновь.

Шепча под нос себе сонеты.

Про нереальную любовь.

Но, сам себе противореча, -

Я буду ночью вспоминать:

Как светел локон. Смуглы плечи.

Как широка её кровать!

19 октября (День лицея), Brieslang

+++

Сестра моя, Осень

На рыжем коне

Ты вновь прискакала

По звёздам ко мне.

Беспечен твой цокот,

Да труден твой путь…

Раскрасить леса,

Землю всю обогнуть.

Сестра моя, Осень.

Вся просинь и медь.

Как ты заставляешь деревья гореть!

Коралловы гроздья

Янтарны листы!

И мысли – спокойны,

Прохладны, чисты.

 

Франция, Бельгия,

Голландия, Германия

(20 октября, Brieslang).

Уважаемый читатель МГ! Поставьте, пожалуйста, отметку о своем впечатлении от прочитанного. А если вам есть что сказать более подробно - выскажитесь в комментрии!

  • ПОНРАВИЛОСЬ

  • НЕ ПОНРАВИЛОСЬ

Загрузка...
  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам