«Человек – сам себе опора»

Почему память возвращает в 90-е годы? В стране время трудное, непредсказуемое, смутное. Но жизнь продолжалась! Как выбирались из проблем, растили детей, на что надеялись?

Журналисты редакции «Эхо» Иркутского областного телевидения в последние десятилетия XX века выходили на экран с проектами: «Моя земля», «Семья», «Тихая провинция»… «Семья» и «Провинция» приглашали зрителя к одному из героев – усадьба, подворье, дом, знакомили с хозяевами, бытом, отношениями в семье.

«Моя земля» носила характер общественный, информационный, официальный. Адрес «Земли» – сельские районы нашей губернии. Участники – руководство. В стране шла ломка. Крушилось старое, создавалось что-то новое. Навсегда уходила социалистическая коллективная деревня. Проводилась аграрная реформа. Людям сложно было понять, осознать, что происходит и во что это выльется. Вчера мы стучались в кабинет председателя колхоза имени… Сегодня – новые вывески: ЗАО, ОАО, ООО… Задача журналиста: изложить, как на местах (район, деревня, округ) идет выполнение последних указов президента (Ельцин Б. Н.). Как прописывается, внедряется новое…

Мне всегда был интересен человек в работе. В 90-е годы особенно. Руководить в такое непредсказуемое, неустойчивое время и обстановке? Отвечать за свои решения? Как…

Почему провинция? Люблю деревню, ее людей. За что? Талант, искренность, открытость, мудрость, трудолюбие!

Александра АНДРЕЕВА, автор серии очерков из цикла «Тихая провинция»

***

Листаю блокнот. Список лучших людей Куйтунского района огромен: скотники, механизаторы, доярки, агрономы, полеводы… Судьба каждого человека – самобытна, интересна. Каждый заслуживает того, чтобы о нем знали не только в своем селе, районе, но и в области. Еще и еще раз перечитала список, выбрала несколько адресов.

И один из них: Чеботариха, Анна Моисеевна Яценко. Всю жизнь в одном селе. На одном рабочем месте – на тракторе. Женщина-тракторист.

Хозяйку застали за прялкой. «Когда пряду – отдыхаю», – пояснила. В доме тепло. Пахнет иван-чаем, овечьей шерстью (из нее и прядет Анна Моисеевна), молоком. Короче, уютно, всё располагает к беседе.

– Что для меня пашня, спрашиваете? Отвечу. Одним словом – кормилица. Земля – мать деревни. Вы раньше бывали в нашем районе?

– Да.

– Были, значит, видели, как лет 10–15 назад выглядела наша пашня, наши поля! Осенью – золотое пространство. Ветерок дует – по всей ниве волны от движения колоса. А урожаи какие собирали – по 24 центнера с гектара! Местами было и больше. Это часто бывает: поле одно, но в разных концах урожаи разнятся. Там – выше, здесь – ниже. А нынче что? (На дворе – 1998 год.) Я даже и не знаю, наскребли они хоть что-то, нацарапали что-нибудь с наших пашен?

О земле – с горечью и болью. Как о живом существе, которое обидели, унизили и выкинули. Говоря «пашня», Анна Моисеевна машет веретеном в сторону окна. Там, мол, она, родная. К моменту нашей встречи землю уже успели разделить, раздав паи колхозникам.

– И зачем эту землю было делить? Спросила бы – да не у кого, зачем? Конечно, мозги были бы, такого в жисть бы не утворили. Сейчас я вам что-то покажу. (Отложив веретено в сторону, встала. Подошла к книгам. Что-то долго ищет, перекладывает. Нашла. Несет папку. Раскрыла на камеру.)

– Вот посмотрите. Это документ. «Свидетельство на право собственности на землю». Нарезали мне 16 гектаров. Мне 78 лет. Зачем они мне? Что я буду с этим делать? Я – владелица, считай, помещица. Но на земле работать надо. Мне сегодня лишь два метра нужно на кладбище. И вот так всем старикам раздали. Кто больше получил, кто меньше. (Сложив «подарок» в папку, снова пристроила его среди книг. Вернулась к веретену. Вспоминая, беседуя, работу не прерывает.)

– Земля-то хоть в хорошем месте?

– Я даже не знаю, где это поле, что с ним, пустует, видимо. Вы как думаете, наша земля всегда была пригодной для посевов? Как же! Ее пахотной-то еще сделать надо было. Помню и болота, и кочки, заросшие мелким кустарником. Люди сушили, корчевали, удобряли. И мы, маленькие еще, дети, вместе со взрослыми. И всё вручную. Техники никакой. Неподъемный, тяжелый труд. Ох, как нелегко она доставалась нам! А на днях еду по Московскому тракту, поля по обеим сторонам дороги. И что вижу? Территория, поросшая всяким сором: бурьян, осот, крапива, чистотел. Смотреть больно!

(Рассказывает буднично, обреченно. Веретено вертится, наматывая шерстяную нить на свои бока.)

– Нас у матери было двенадцать детей. Сегодня из всей семьи я одна осталась. Все ушли. И кто старше был, и кто младше. Все. Жили очень бедно. Скудно. Чай с сахаром могли попить только раз в неделю. В субботу. После бани.

– Почему трактор выбрали?

– Я родилась в 1920 году. В начале тридцатых трактор – главная техника на селе. О Паше Ангелиной помните по истории? Первая женщина-тракторист. А песни какие пели: «Прокати нас, Петруша, на тракторе, до околицы нас прокати…» Это же мечта была. Училище окончила в Кимильтее. Трактор ведь тогда иначе, как «конь» не называли. И села я на этого коня. Он, действительно, железный – жесткий, холодный. Сиденье жесткое. А выхлопная труба установлена была таким образом, что все черные, как сажа, газы шли в кабину, прямо в лицо. Вот такая была машина! С работы приду – чумазая, светлой точки на лице нет, все черно. Руки, шея, лицо. Черная, как черт. Умыться не было сил. Падала. Спать, спать. Отец плакал: «Не пускал же я тебя туда, чего пошла?» Ругался. Жалел он меня очень. Вот сейчас трактора – это да! На таком я даже сегодня поработала бы. С удовольствием. Сиденье мягкое, вентиляция, рычаги как по маслу идут. Мечта! И чего я понять не могу – почему не работают сегодня так, как мы? Не умеют. Да не то, что женщины – мужики. В прошлом году сердце у меня разрывалось: погода хорошая, тепло – работать некому. А раньше? Вспахал, например, пашню – проверяющие приходят. И ширину, и глубину вспашки – все нормы проверят – так ли соблюдены.

– Кто проверял?

– Как кто? Агроном, бригадир. За качество очень сильно спрашивали. Так и результат был! Когда же это было, чтоб наша Чеботариха да меньше Каразея собрала? Да не в жисть! И разу не было. Всегда впереди! (И снова веретеном за окно, что, мол, обсуждать, стыд и срам.)

– И вся жизнь, получается, в поле прошла?

– И тракторист. И механик. И бригадой руководила на МТС (машинно-тракторная станция). Мы же и ремонтом занимались: комбайны, тракторы, сеялки-веялки – всё ремонтировали, технику к новой страде готовили. А в войну был приказ – трактора отдать фронту. 12 машин мы отправили на Запад из нашего отделения. Их лошади заменили. На конной тяге и работали в военные годы.

– А семья?

– И семья была. С мужем мы еще до войны дружили. Пять лет. Ушел – писал, я ждала его. Но он воевал недолго. Ранили. Вылечили, но ранение такое было, что на фронт больше не брали, оставили на службе в тылу. Помню, пришел с фронта, сел прямо в одежде у порога и говорит: «Выйдешь за меня, будешь со мной жить – разденусь, пройду. Нет – развернусь, уйду. Я поехал дальше». Молодые были. Я любила его. Согласилась. Пятьдесят шесть лет прожили. Троих детей я родила. Вырастили. Да вот его похоронила. Одна теперь. Дружно жили. Мирно. Что вы хотите – полвека рядом. Ни разу руки не поднял. До окончания войны считался солдатом в тылу. Они скот перегоняли из Монголии. Фронт кормить нужно было.

– Анна Моисеевна, как вы считаете, у кого в вашем селе самый красивый дом? (Остановила работу. Смотрит. Думает.)

– Самый красивый? А кто его знает! (А потом, еще чуточку подумав, уточняет, улыбается.) Так, наверно, у моего сына. А вы какой видели, который рядом?

– Ну да, с вами рядом.

– А вот у моего второго сына дом еще мастерее этого будет. Он дальше живет. Увидите – сами убедитесь.

– А давайте мы прямо сейчас и пойдем, и снимем, пока светло, а с вами потом беседу продолжим, хорошо? (Согласилась.)

Сначала поехали к тому, который похвалила мама. Солидная, крепкая постройка. По тому, как украшен дом, ворота, можно проследить всю сибирскую фауну: белочки с шишками и без, глухари, накладные фигурки птиц, лоси выстроились в квадрат, обрамляя рамку ворот. И расписано всё ярко, веселыми сочными красками. Права мама.

Второй, который поближе, на мой взгляд, никак не уступает тому, что видели. Дворец – вологодские кружева в дереве. Окна, карниз, углы – всё опоясано вязью. Зашли в дом. Картина та же: лестница, балкончик – деревянная резьба. Темно-коричневое кресло-качалка – резные подлокотники и спинка. Живет здесь один из сыновей – Борис Степанович. Беседуем на кухне.

– Говорят, мужчин влекут три занятия: рыбалка, охота, машина. Что выбираете для себя?

– Машинами не увлекаюсь. Если выбирать, скорее – рыбалка или охота. Но и это не очень. А вот что люблю – столярничать. С деревом работать. Узоры выпиливать.

– Откуда это у вас?

– Часто сам думаю. И вспомнил дядю, по матери. Хороший был столяр. Думаю, дядино это у меня. Ведь в те времена и станков-то не было в помине. И все тонкие работы делал сам, руками, при помощи немудреных инструментов: двери, рамы, ручки, украшения. Работа трудоемкая, тяжелая, но всё у него получалось красиво. Я это видел. Наблюдал. Сказать, что учился у него, сам об этом мечтал – с деревом работать – не могу. Само как-то пришло. И ко мне, и к брату.

– У вас так дом разукрашен – смотрел бы и смотрел. Но зачем столько сил тратить на узоры? Пустил рядок по карнизу – и хватит.

– Ну как? (От души смеется. Моя наивность и непонятливость его рассмешили.) Для красоты же! Для души, наконец. Я же не работаю, чтобы устать. Это отдых для меня. Делаю, отдыхая. Не нужны мне курорты, там – ничего.

– А развеяться?

– Ну в лес иногда съездим. Сидим, скучно станет – а давай в лес съездим? И собрались в дорогу. Туда ведь не только по грибы да ягоды ездишь, а просто полюбоваться. На цветы. Посмотреть, как сосна растет. Это ведь очень интересное занятие. Походить кругом, присмотреться и с этой стороны, и с другой. И это очень успокаивает. И душе легче!

– А как она растет?

– Каждая по-разному. Одна, смотришь, стройная, вверх тянется, ствол гладкий, ни сучка. Другая – приземистая, крона широкая, ветвистая, разлапистая, густая. В низине растет – так. На бугре – совсем иной вид. Очень наблюдать интересно. Посмотришь – сам отдохнешь, и глаза отдохнут на приятном.

– Борис Степанович, одно дело – у вас в резных изделиях дом, сарай, колодец, всё во дворе. Но улица, палисадник перед домом – тоже резное полотно, деревянное искусство. Зачем? Любая скотина задела, лошадь лягнула – прощай…

– Да, бывает. Идет стадо. Корова остановилась, и не одна. Остановилась и давай чесаться. Ну что ей скажешь? Берешь клей, гвоздик прибил, это приклеил – всё как было. Борис Степанович – хороший собеседник. Слушаешь и зрительно представляешь, как и что он делает. И почему.

– Говорят, умеешь сам – передай другому. В себе не держи. Детей научили?

– Специально уроки не провожу. Сын подходит, смотрит, чем я занимаюсь. Что-то спросит. Отвечу. Я, знаете, и старшему, и младшему внушаю: в деревне живешь – умей всё делать сам. Построить, прибить, прострогать… На тракторе проехать. Дрова заготовить и навоз вывезти, и крышу починить. Я бы сказал, учатся.

Мы беседуем на кухне, за столом. Я обратила внимание, как хорошо и уютно оборудовано рабочее место хозяйки. У плиты, над плитой. По стенам – полочки, крючочки. Кухонные шкафы. Уловив, что разглядываю, хозяин комментирует:

– Это старший сын постарался для мамы. Начертил. Нарисовал. Всё продумано, толково. Где-то подглядел, где-то сам сообразил. Показал нам. Жена одобрила – и вот.

– А работали где?

– Высшего образования нет. По специальности я электрик. Сварку знаю хорошо. Много чего умею. Жизнь научила. В совхозе всю жизнь и проработал.

– Научиться стать мастером каждый может?

– Если хочешь – научишься. А если нет желания и тяги – дело пустое. Никто не заставит. Так и по жизни пойдешь: ни туды и ни сюды…

– Ваш дом сразу бросается в глаза.

– Иногда сидишь вон у того окошка и видишь, как реагируют. Идет человек, если первый раз, и словно споткнулся, остановился, рассматривает. Дальше пошел, а голова все поворачивается и поворачивается назад. Не всё разглядел. Значит, нравится. Значит, не только для себя придумываешь, а и для людей. Приятно!

– Мы к маме вашей приехали. О ней вопрос можно?

– Конечно.

– Строгая была?

– Я бы не сказал. Просто замотанная. Представьте себе: женщина-механик, тяжелая мужская работа. Как уйдет с утра, так и до позднего вечера. А в уборочную, посевную мы ее вообще не видели. Уходила в рань, приходила в полночь. Жалели ее. Трудно ей было.

– Она всю жизнь здесь, и вы от села не отрываетесь…

– Да люблю я Чеботариху. Люблю свое село. Родное же. Если кто со стороны что-то плохое скажет про наше село, и слушать обидно, и спорить начинаешь, и защищаешь. Наше это. Распрощались с хозяином, поблагодарили за беседу, вернулись к Анне Моисеевне.

– С утра до ночи в работе, а таких мастеровых сыновей вырастили. Толковые, рукастые, хозяева своих семей. Как?

– Да, говорят, вот, мол, как родители, так и дети. Яблоко от яблони. Не знаю, как. Дед у меня (она имеет в виду мужа Степана) не способен был на это дело. А сыновья – мастера. Как? А поди спроси у кого? Не знаю. Даже как это и случилось – не скажу. И внуки такие же. Сейчас у нас Вовка, внук, из армии вернулся, так он тоже – всё сам. И по столярке, и машины знает. А у меня… Трое детей было. Ухожу рано, всем задание дам, найду работу каждому. По дому, понятно, дела. Кому корову подоить, кому картошку почистить, кто в стайке навоз соберет да соломы набросает. Ведь оно как? Дети есть дети. Без дела их никак оставлять нельзя. Конечно, и свои дела у них: школа, уроки, задачки, книги почитать. Это ясно. Но и по дому тоже должны. Когда каждый знает свою работу – и мне легче, и детям в пользу. Я ведь с поля приезжала и в 10, и в 11 вечера, жали, пока роса не упадет.

– В деревне все так приучены?

– А как же все? Это у кого как получилось. Вон соседи у меня, два мужика (показывает пальцем в окно). Давным-давно навозили брусу, для дела, строить что-то. Привезли. У дороги свалили – и забыли. Так у ворот всё и валяется. Дожди мочат. Снег покрывает. Гнить скоро начнет. Жалко же. Чей-то труд ведь – брус. Их бы во двор перетаскать, да уложить, да прикрыть, чтоб сохли… А нет – всё валяется и валяется. Значит, с детства приучены не были – беречь. Стыд! Слушаю ее рассуждения, а у самой мысли. Говорит, «не воспитывала детей». Это неправда. Ведь воспитание – это не нотации и поучения. Это поступки взрослых. Дети видели, как работает, как относится к делу, что говорит. И учились у нее. На таких людей, как моя собеседница, мне кажется, можно надеяться – не подведут. Можно довериться – не предадут.

– Говорите, работа до упаду, дом, забота, а вышивать когда успевали? (Я показала на стену. В рамках – рукоделие: тройка мчится, букет ярких роз, собака сделала стойку.)

– И это было. Иногда. Когда приходила минута-другая отдохнуть. Ведь нитки мулине, нитка с иголкой, пяльцы – это отдых. Находила время и на это. В основном крестиком вышивала. Видели бы вы, сколько рукавиц и носков мы на фронт солдатам отправили – сами вязали и пряли, это в Великую Отечественную войну. Мы-то дома, а они – под пулями.

– А еще вы – депутат Верховного Совета РСФСР. Как это было?

– Это в 60-е годы. (Отложила веретено.) Сейчас покажу. (И снова к книгам. Нашла альбом.) Вот фотографии депутатов от нашей области.

Большое фото. Исторический документ. Знакомые лица. Кто – по прессе. Кого лично знала. Комментирует:

– Это Гриценко Александр Васильевич. Тогда он – председатель облисполкома. Это Наймушин Иван Иванович – начальник строительства Братской ГЭС. Мальцев Виктор Федорович, он тогда на железной дороге большое дело делал. ГЭС строили. А он отвечал за перенос железной дороги из зоны затопления в другое место. Это в Братске было.

– А как дальше его жизнь пошла? (Спрашиваю.)

– Дальше не следила. Хорошо, наверное.

– Очень. Он был послом СССР в Швеции, Индии. Был замом у Громыко…

– Этого я не знала. Очень интересно. А это космонавты. Николаев. С такими людьми общаться – это же подарок судьбы. Но я в основном молчала и слушала, о чем они говорили, рассказывали, шутили.

– Из Чеботарихи – да в Кремль, в Москву, первый раз…

– Я аж тряслась вся от радости, скажу вам. Помню, пришли на ВДНХ, и вдруг я увидела яблоню. Дерево в яблоках. Я же до этого никогда не видела яблок… Подошла и стала рвать. Милиционер увидел издалека и свистеть начал – нельзя, мол, а я продолжаю. И тогда он подошел, откозырял, как положено, и говорит: «Вы что делаете? Не положено. Это же выставка! Здесь брать запрещено». А я говорю: «Ты извини, но я еще одно сорву». «Так нельзя же». «Я из Сибири. Дай мне с собой это яблоко увезти, дома показать». И продолжаю рвать. Он поглядел на меня, махнул рукой и отошел. Делай, мол, что хочешь, раз такая… На дворе 60-е годы. Мы в космос прорвались. Телевизоры в домах. Человек первый раз видит яблоки. Плакать хотелось, слушая ее такие искренние воспоминания. Детская радость от вида яблок.

– Что или чем поразила вас столица?

– Конечно, всё было удивительно и интересно: и выставка народного хозяйства, и техника будущего, которую показали, и Кремль… Но бегущие толпы людей… Все бегут, спешат, сутолока, ни остановиться, ни оглядеться. И еще: сразу было видно, кто из деревни, а кто местный, городской. Местный или читает, или дремлет – если в метро. А деревенский – рот разинут, идет, все разглядывает, только успевает голову поворачивать то туда, то сюда… А выставка – это да, много чего было посмотреть, всего было много… А уж домой как тянуло – слов нет. Деревню на город я никогда не променяю. Зачем это? Толчея, сутолока, людно. Нам, деревенским, там делать нечего, жить там мы не приспособлены. Тут лучше: дом, земля, всё родное…

От тех лет ее депутатства осталась в деревне хорошая, добрая память – школа. Бывшая деревянная, построенная еще в первое десятилетие XX-го века, никак уже не годилась. Тесная, старая, холодная. Сумела Анна Моисеевна добиться: деньги выделили на строительство новой кирпичной школы на 480 учеников. И в сентябре 1973 года впервые прозвучал звонок на уроки в новом здании.

Вышла провожать. Оделась потеплее: вечерело и было прохладно. Темное пальто из искусственного меха, темный платок. Одной рукой придерживает расходящиеся полы, другой держится за перила. Дошли до калитки. Уже прощаясь, Анна Моисеевна напоследок говорит:

– Вот вы меня спросили, на кого и на что нужно в жизни надеяться и опираться? Я так скажу: только на себя, на самого себя. Свои руки, голову, характер. А ни на какие поблажки, подачки, льготы. И все тогда у человека будет хорошо, и натура получится крепкая, сильная. Это я уж точно знаю.

И это верно. Она точно знала. Она прекрасно помнила, как раскулачивали. Отнимали у людей землю – передавали колхозам. Выстрадала войну и фронту помогала. За добросовестный многолетний труд ее часто награждали – грамоты, медали, орден «Знак Почета». Дожила она до того дня, когда землю назад отдавали. Навязывали. Хочешь-не хочешь – бери. Пройдя такой путь и такую школу, она и детям завещала, и внукам – «Опора только на себя». Встреча с каждым таким человеком и меня чему-то учила. Хорошему. Настоящему.

***

P.S. В декабре 2025 года дозвонилась до Бориса Степановича. Двадцать семь лет прошло.

– Что и как?

– Я уже и дед, и прадед. У детей все хорошо. Дом такой же красивый. Интересней стал интерьер. Во дворе беседку красивую поставил, необычную. Для души. Во дворе скважина – украсил ее надстройкой в виде ветряной мельницы. Необычно. Мама? Ушла в 92 года. До последних дней – ясный ум, отличная память. Очень ее не хватает. Умела выслушать, понять, посоветовать. Она была очень правильный и прямой человек. Правильный.

• Расскажите об этом своим друзьям!

• Екатерина Андреева показала внешность на фото в леопардовом купальнике
  
  Телеведущая Екатерина Андреева любит радовать подписчиков в соцсетях красивыми кадрами. На этот раз звезда показала себя в купальнике в джакузи.
• Как перестать пахнуть старостью
  
  Гинеколог Дмитрий Лубнин объяснил, почему с возрастом у человека может появляться характерный «старческий» запах тела, и рассказал, как сделать его менее выраженным.
• Овечкин собрался обучать молодых хоккеистов
  
  Хоккеист Александр Овечкин рассказал «Матч ТВ», что хочет получить научную степень, чтобы в будущем делиться своим профессиональным опытом в хоккее.
• Рак легких может возникнуть даже после отказа от курения
  
  Бытует мнение, что если человек бросил курить, то рак легких ему больше не грозит. Но врачи считают, что это не совсем так.
• Бюстгальтер может стать причиной проблем со здоровьем
  
  Физиотерапевт Мариана Малаццотто предупредила, что неправильно подобранный бюстгальтер способен негативно сказаться на здоровье женщины.
• Россияне серьезно отравились в популярном парижском кафе
  
  Бургеры из этого заведения были со странным вкусом, но россияне подумали, что это «аутентичный вкус».
• Умер ведущий программы «Время» Молчанов
  
  Умер советский и российский журналист, телеведущий Владимир Молчанов.  В 2021 году ему пересадили печень из-за онкологии, а год спустя он перенес инфаркт. С тех пор ведущий часто недомогал.
• Фанаты постарались: концерт Metallica вызвал землетрясение в Греции
  
  Концерт американской метал-группы Metallica в Греции стал причиной небольшого землетрясения.
• Учительница Путина: «Я воспитывала его правильно»
  
  Первая учительница российского президента Владимира Путина Вера Гуревич рассказала, что он был самым сильным мальчиком в школе.
• Как не надо себя вести при встрече с медведем
  
  При встрече с медведем нельзя притворяться мертвым. Об этом заявила поисковик-спасатель Яна Вильчинская.
• Сибиряк снял с себя сразу 16 клещей по пути на горный пик
  
  Сибиряк снял с себя 16 клещей по пути на пик Тальцинский в горах Хамар-Дабана. Мужчина использовал репелленты, но это не отпугнуло опасных насекомых.
• Кремль в Измайлово горел в ночь на 13 мая ярким пламенем
  
  В ночь на 13 мая загорелся Кремль в Измайлово. Площадь пожара составила 3 тысячи километров.
• Опасный шашлык: распознать и уберечь желудок
  
  Гастроэнтеролог «Скандинавского Центра Здоровья» Виктория Степанова предупредила, что главную опасность для любителей шашлыка представляет обугленная корочка на мясе.
• Сына Валерии хотят признать банкротом: какие у него долги
  
  Сыну певицы Валерии от брака с бывшим продюсером Александром Шульгиным Арсению Шульгину грозит банкротство из-за многомиллионных долгов.
• Пресняков бросил пить и растерял друзей
  
  Певец Владимир Пресняков рассказал, сколько друзей потерял после отказа от алкоголя. Об этом артист сообщил в шоу «ВопросРебром» рэпера Баста.
• Орбакайте показала фото с красавчиком-сыном в честь его 28-летия
  
  Среднего сына Кристины Орбакайте Дени Байсарова не так уж часто можно увидеть на семейных фото. Но в честь дня рождения наследника звездная мама показала поклонникам красавца-сына.
• Российские химики разработали защищающий от старости сыр
  
  Химики Уральского федерального университета разработали полутвердые и плесневые сыры с повышенным содержанием антиоксидантов. Такие продукты могут помогать организму бороться с хроническим воспалением, окислительным стрессом и возрастными изменениями.
• Молодой мужчина перенес два инфаркта и не понял этого
  
  32-летний житель Великобритании рассказал, что перенес два инфаркта, не сразу поняв, насколько опасными были его симптомы.
• Минздрав берется за специальности врачей: кого уберут, а кого добавят
  
  В России пропадет ряд врачебных специальностей, но появятся новые. Минздрав подготовил проект приказа, согласно которому могут появиться более десяти новых направлений.
• Девушки привезла с Сахалина клеща между ресниц
  
  Жительница Оренбургской области Анастасия сутки проходила с клещом в глазу. Опасное насекомое сидело прямо между ресницами. Она привезла его с поездки на остров Сахалин.