НА КАЛЕНДАРЕ
ЧТО ЛЮДИ ЧИТАЮТ?
2026-09-20-09-02-50
Даже в XXI веке, среди цифровых технологий и прагматичного ритма жизни, каждый из нас регулярно сталкивается с этой негласной традицией. Стоит протянуть руку с ключами, документами или деньгами через открытую дверь, как собеседник почти рефлекторно отдергивает ладонь или произносит знакомое с детства:...
2026-09-20-09-07-12
Каждый, кому доводилось садиться за руль в Великобритании, на Кипре или в Японии, помнит это острое чувство пространственной растерянности. Привычные с детства рефлексы дают сбой: зеркало заднего вида оказывается не там, поворот на перекрестке требует непривычного расчета траектории, а рука машинально...
-21-27-2026-
Неделя лидерства, активного обучения и внутренней трансформации. Она начинается с выстраивания прочных рабочих фундаментов, достигает творческого пика в командном взаимодействии, а завершается полнолунием, требующим физического очищения и спокойного...
-xx-1-30-
110 лет назад 20 сентября 1916 года в Москве образован кружок содействия учреждению университета в Иркутске. В его состав вошли Н. А. Второв, М. В. Пихтин, Б. А. Швецов, В. А. Касьянов, И. И. Попов, К. П. Михневский, И. С. Кальмеер, А. Е. Владимиров, А. Б. Воллернер, Е. С Второва. Председателем избрана...
2026-10-05-04-41-57
Когда мы садимся в поезд дальнего следования, чтобы навестить детей или отправиться в путешествие к морю, мы редко задумываемся о том, по какому удивительному инженерному пути бегут колеса состава. Между тем стоит пересечь белорусскую или украинскую границу со странами Евросоюза, как пассажирский поезд...

О Байкале и не только

13 Марта 2026 г.

Не на карте надо искать великое озеро, надо искать его в себе самом.

Широбоков Игорь Иннокентьевич

  • Широбоков Игорь Иннокентьевич

Родился, крестился, венчался, учился и работал в Иркутске (за исключением короткого промежутка времени, когда будучи депутатом, возглавлял подкомиссию по культуре Верховного Совета РСФСР в Москве). В его трудовой книжке немало записей: от маршрутного рабочего в геологической партии до учетчика писем областной газеты «Советская молодёжь», от заведующего отделом той же газетыдо собственного корреспондента «Комсомольской правды» по Восточной Сибири, от народного депутата РФ до полномочного представителя Президента России в Иркутской области...

Есть и вехи, которые не отмечены в трудовой книжке. Доводилось быть и безработным (после отставки, стараниями местных властей), а будучи собкором «Комсомолки», он практиковал метод «журналист меняет профессию», работая оленеводом в бригаде чукчей далекого Запо-лярья, воспитателем в колонии усиленного режима, рыбаком на Байкале.

Байкал был и остаётся его счастьем, его болью – о чем свидетельствует и эта, очередная книга Игоря Широбокова. Автор отошел от привычного очеркового жанра и пытается донести до читателя, что чистота сибирского моря и чистота души человека неразрывны.

***

В начале этого века, а точнее, в 2001 году вышла книга Игоря Широбокова «Урочище Енхок». Это не только объяснение в любви к Байкалу, но и размышления на тему любви, верности, вере и безверии… По форме это сборник рассказов и очерков, посвященных Байкалу, по содержанию – глубоко лиричные, философские размышления о жизни и людях, живущих на берегах сибирского моря, и вообще о людях…

С Игорем Иннокентьевичем судьба свела меня ровно двадцать лет назад в 2006-м. Почти десять лет мы сидели в одном кабинете, вынянчивая газету пенсионеров Приангарья «Мои года». Тогда же мне в руки попала и эта книга. И вот теперь, спустя ровно четверть века, в издательстве «Востсибкнига» вышла в свет новая книга Игоря Широбокова «Байкальская мозаика». Это продолжение и завершение повести «Урочище Енхок», о судьбах героев и драматических зигзагах в их жизни, о непростом переплетении загрязнений природных и душевных. Об этом наше интервью с автором.

– Ты так много сказал и так глубоко копнул в «Урочище Енхок» о Байкале и людях на его берегах, что, кажется, уже и добавить-то нечего. И вот продолжение… так о чем «Байкальская мозаика»?

– Жизнь, ты знаешь, не стоит на месте. Время меняет нас (не всегда к лучшему), мы меняем время. Вот и мои герои со временем стали другими, изменили себе и родникам своего детства. Сами не заметили – как и почему. Хорошие, славные люди… Признаюсь, я и сам не ожидал некоторых поворотов сюжета, которыми повели меня мои герои Николаичи. Наверное, так было надо. Наверное, я тоже изменился под натиском безжалостного времени. Но со всем этим пусть теперь разбираются читатели.

– Мавр сделал свое дело, мавр может уходить? Я, прости, не дам тебе так просто отряхнуть руки от содеянного. Ты ведь всю жизнь, можно сказать, сражался против БЦБК, против злосчастной трубы и других масштабных загрязнений Байкала. Порой даже поднимая народные волнения, а тут вдруг «опустился» до простых людей. Отошел от документального жанра. С чего бы это?

– Опустился или поднялся? До людей надо опускаться или подниматься? Пришло осознание, что за всеми масштабными загрязнениями стоят люди и порой совсем малозаметные обстоятельства. Помнишь, как у Брэдбери: все началось с какой-то бабочки… Загрязняют Байкал не берега и комбинаты, а люди. С них начинаются эпидемии для планеты. Вот и захотелось мне заглянуть в микромир человеческой души. А это уже не журналистика, но проза. При торжествующем ныне клиповом сознании документалистика, пожалуй, вырывается вперед: увидел – удивился – ужаснулся, этого вполне достаточно для торопливого времени. Проза требует осмысления и сопереживания, а для этого надо запастись терпением и сосредоточиться. Не знаю, получилась ли у меня эта проза, об этом не мне судить…

– Что такое – любовь к Байкалу?

– Любовь необъяснима и всемогуща. Когда-то в большом очерке я попытался объяснить свой случай. И, на мой взгляд, удачно. Процитирую: «1965 год. Мы загрузились в катер гидрометслужбы «Шокальский» и отчалили от пристани в Листвянке – отчалили, мне показалось, в другой мир, в другое пространство, где было только синее небо, синее море и белоснежные зубцы гор на горизонте. Пахло живой рыбой, пахло чуть-чуть соляркой, где-то под ногами добродушно бурчал и подрагивал дизель. Это было настолько восхитительно, что я быстро раскопал в рюкзаке тетрадь, карандаш и забрался в трюм, куда потом забирался по несколько раз в день, чтобы записать промелькнувшие мгновенья. Из этих мгновений позже я написал первый в своей жизни рассказ – наивный, неуклюжий, какой и мог написать восторженный десятиклассник.

Что-то в одночасье распахнулось, разбилась какая-то скорлупа в душе, и красивая картина Озера ожила, стала Байкалом. Перебирая ныне те давние ощущения (Господи, какая пропасть лет!), я пытаюсь понять, что же послужило тем животворным толчком, что переменилось во мне самом. И вот какая неожиданная отгадка приходит на ум: запах. Да-да, в существовавшей красивой картинке раньше не хватало запаха и, как ни парадоксально, одной безобразной по сути его составляющей – не хватало запаха солярки. Именно ее присутствие в чудесном байкальском букете одухотворило пейзаж предчувствием приключений, морской романтики, призрачными мотивами, навеянными книгами Александра Грина и Константина Паустовского. Должен сделать еще одно предположение: думается мне теперь, что Байкал уже вызрел в какой-то зыбкой форме во мне самом, и недоставало самой малости, капли, дуновения – чтобы он ожил, чтобы растворился и слился с большим Байкалом. Не на карте надо искать великое озеро, надо искать его в себе самом…»

Если оглянуться назад, следы нашей жизни протянулись далеко, уходят за горизонт, а впереди… Туда не заглянуть. Поэтому все больше опираешься на воспоминания, а не на впечатления сегодняшнего дня. Потому еще одна большая цитата. Ты сам такой неподъемный вопрос задал. Так что терпи!

«…Разве передашь тот восторг, когда упругая, будто батут, тропа вынесла меня с другом к сияющему, теплому и полному рыбы Слюдянскому озеру, что на севере Байкала? Или тот драматический миг, когда с тугим звоном лопается толстая леска, а непомерных размеров хариус уходит у тебя из-под ног в глубину? А тот тихий ужас в темном берендеевском лесу перед вековой колодиной с белеющим в ней скелетом человека? А стена воды, встающая перед катером, которую каждый раз считаешь концом света? Но вот почти мистический случай. Выпало как-то отметить мой день рождения у северной оконечности Ольхона. Был чудесный вечер, а утром еще в тумане мы подошли к мысу Хобой, венчающему с севера остров скальной короной. Я поборол искушение перед утренней рыбалкой и принялся штурмовать с сыном крутой, как лоб бычка, подъем. Просматривалось что-то напоминающее тропу, но взбираться по ней приходилось на четвереньках. И вот после семи потов, чертыханий, полного изнеможения – сказочная награда.

Таинственный Хобой – мыс почитается священным у шаманистов – принял нас в свои шершавые ладони и поднял над Байкалом. Где-то внизу танцевали в теплых потоках воздуха чайки; туман поднимался, как занавес перед грандиозным спектаклем, а служившие декорацией горы на далеком материке чуть выбрировали. Казалось, что отсюда, с Хобоя, звучит грандиозный, но не слышный уху орган. А Байкал был всюду – впереди, сколько хватало глаз, справа, слева, только за спиной и под ногами чувствовались оберегающие ладони Хобоя. Лавина восторга и благодарности переполняла настолько, что безумно хотелось оттолкнуться от скал и полететь чайкой в этих упругих струях бирюзового эфира. Может быть, это называется медитацией. Я разговаривал с Байкалом, благодарил Байкал за сказочный подарок на день рождения. И сожалел, что у меня в карманах только сигареты да спички, которые я и положил у жертвенного столба. Вдруг с неба спикировала чайка. «Н-н-на!» прозвучало над головой. Я невольно пригнулся. Перед глазами лежал новенький брелок для ключей в форме автомобильной свечи зажигания. Свеча раскручивалась, и в ней обнаруживалась шариковая ручка. Это был подарок Хобоя и знак того, что я должен написать о Байкале. Я обещал».

– Ты нырнул в прозу. А выныривать собираешься?

– Нырнуть – это значит погрузиться в профессию. А профессия у меня нынче какая? Пенсионер. Редактор издательства, в котором вышла моя книга, спросила прям-таки по-репортерски: «Трое суток не спать, трое суток шагать – ради нескольких строчек в газете. Если б снова начать, я бы выбрал опять… Как бы сегодня вы продолжили эту песню?» Так бы и продолжил. Не задумываясь ни на секунду. Славное было время и славные встречи. Но в том времени. Сегодня журналистика абсолютно другая. Так что не знаю… Попробовал бы вынырнуть, но так, чтобы не воткнуться в зловонный наплав мусора.

– Будем надеяться, что книгу ждет счастливая судьба и ее по достоинству оценят наши читатели. Успехов!

  • Расскажите об этом своим друзьям!