Анатолий Сосунов: «Экологизм в целом формируется как позиция справедливого отношения к окружающему миру»

Анатолий Сосунов в третий раз награждён Российской академией естественных наук – за многолетнюю подвижническую деятельность по внедрению экологизма как магистральной идеологии и политики преображённого гуманизма XXI столетия.

От гуманизма – к экологизму

Он был грозой и бедствием для уголовного мира – его оперативный комсомольский отряд работал на уровне профессиональных сыщиков. Он был бедствием не только для мира уголовного – он был истинным бедствием для властных структур. О его героической юности немало написано – в Иркутске о нём ходили легенды.

Очерк, который мы в значительном сокращении предлагаем нашим читателям, был создан писателем Игорем Широбоковым под названием «Идущий не в ногу» и явился на свет в конце прошлого столетия – первого апреля 1989 года – в газете «Советская молодёжь». Сегодня он будет вдвойне интересен нашим постоянным читателям, хорошо знающим героя очерка как многолетнего неутомимого автора и ведущего пресс-акции «Покормите птиц!» – почётного члена Российской академии естественных наук, почётного члена Союза охраны птиц России, почётного члена Фонда Байкала, почётного члена Российского Союза Молодёжи. Интересен по большом счёту тем, что раскрывает и живо обрисовывает сложную и неповторимую логику перехода Анатолия Сосунова от защиты людей к защите природы, людьми же и разрушаемой, логику расширенного преображения понятия ГУМАНИЗМ и появления в нашей культуре понятия ЭКОЛОГИЗМ.

***

1987 год

Трудно давалось иркутянам пробуждение после длительного социального наркоза. От первой небольшой манифестации и сбора подписей на привокзальной площади 20 июня до первой массовой демонстрации в защиту Байкала и Иркута 22 ноября.

B.И. Ситников, первый секретарь Иркутского обкома КПСС: «Нашей недоработкой умело пользуются различного рода демагоги, и небезуспешно, в свою орбиту они втягивают ветеранов партии, труда, заслуженных людей, героев, писателей, художников, другие категории творческой интеллигенции, молодёжь. Под благовидным предлогом защиты Байкала, играя на добрых чувствах жителей Приангарья, творят беззаконие, занимаются подстрекательством, допускают изуверские, прямо скажем, приёмы» («Восточно-Сибирская правда», 24.12.1987 г.).

Ю.В. Кошкин, заместитель председателя Иркутского горисполкома: «Один из инициаторов этого шествия А. Сосунов на попытки городских и областных руководителей приостановить движение грубо ответил: «Теперь это не ваше дело!» Кстати, будучи едва ли не главной фигурой среди зачинателей сбора подписей и этих нарушителей порядка, А. Сосунов, похоже, делает всё, чтобы самому остаться в тени. Он отмежёвывается от любых упорядоченных форм работы. И в то же время есть впечатление, что ему очень нравится обряжаться в порфиру этакого самодеятельного общественного лидера. Ведь именно он зачитал на митинге сдобренную казуистическими передержками «петицию». Покинув шествие на улице Декабрьских Событий, он встретил манифестантов у памятника первопроходцам, где произнёс эмоциональную речь, в которой извращалась наша история. Наконец-то, утверждал он, на 71-м году советской власти состоялась действительно свободная демонстрация. Ни больше ни меньше» («Восточно-Сибирская правда», 02.12.1987 г.).

Валентин Распутин, писатель: «Вот и в Иркутске всё делалось для того, чтобы запугать и скомпрометировать людей, волнующихся за судьбу Байкала» («Социалистическая индустрия», 10.01.1988 г.). «…люди, собирающие подписи, подвергаются резкой, несправедливой критике в местных газетах и по телевидению, их действия объявляются незаконными и вредными. Всё как встарь, как в 30-х и 60-х годах, только что дело не дошло до арестов» («Литературная газета», 01.01.1988 г.).

1988 год

…Сосунова первым всунули в милицейский фургон. Вторым был Ознобихин. Цепляющаяся за отца, испуганная и плачущая десятилетняя Людочка тоже оказалась в фургоне. Богатырского сложения бурят Модонов долго не сдавался. Стряхивая с себя наседавших милиционеров, он как флагом размахивал транспарантом с алыми мазками букв «Гласность – оружие перестройки!» и зычным голосом вопрошал: «Значит – так?.. Значит – против?..» Но угомонили и его. Вошёл и спокойно сел рядом с товарищами Костовский. Милицейский поезд усиленного наряда двинулся к райотделу.

Так были схвачены на улице кандидат химических наук Виктор Модонов, заслуженный художник РСФСР Анатолий Костовский, научный сотрудник Фёдор Ознобихин с дочерью и дворник Анатолий Сосунов. Схвачены за то, что переносили транспаранты и стенд из мастерской Анатолия Костовского к месту сбора подписей в защиту Байкала и Иркута. К месту, где их ожидали ничего не подозревавшие участники Движения в защиту Байкала.

«Акт выемки.

9 января 1988 года.

Участковый инспектор Кировского РОВД ст. лейтенант милиции Молдаванов В. А. в присутствии понятых: <…> в помещении Кировского РОВД произвёл выемку плаката с заголовком «Первый секретарь обкома партии т. Ситников в зеркале гласности». На стенде вырезки из газет <…>. Вырезки сопровождены рукописным текстом и фотографией. Выемка произведена у граждан Сосунова А.А., Модонова В.Б., Костовского А.Г., Ознобихина Ф.И.».

Пройдёт каких-нибудь два месяца, и точная копия изъятого милицией стенда будет всё-таки установлена в центре города среди других стендов и транспарантов Движения в защиту Байкала.

Из письма Анатолия Сосунова начальнику Иркутского УВД, генерал-майору милиции И.Д. Титаренко: «С 20 июня 1987 года я фактически нахожусь под гласным надзором милиции за участие в организации и проведении массовых выступлений граждан против отравления Байкала и Иркута промстоками Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. Меня регулярно, после каждой очередной акции протеста, вызывают в милицию для выяснения места работы (имею пять повесток); к моим соседям являются сотрудники милиции и выведывают у них “что-нибудь” о моём образе жизни; Иркутскую инспекцию госстраха, где я раньше работал, посещает начальник районной милиции подполковник Данилов для сбора информации и распространения вздорных слухов обо мне.

Как мне стало известно, все эти «изыскания» проводятся по распоряжению ответственных партработников, которые предпочитают расправляться с неугодными или опасными для них людьми по месту их работы посредством давления на администрацию <…>. Мой отказ назвать место работы абсолютно обоснован и правомерен».

Это письмо было вручено адресату за месяц до публикации опрометчивого заявления генерал-майора милиции И.Д. Титаренко о якобы тунеядстве Анатолия Сосунова.

«ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление “О частичном изменении постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 13 апреля 1987 г. «О мерах по обеспечению охраны и рационального использования природных ресурсов бассейна озера Байкал в 1987–1995 годах»”. Принято предложение Академии наук СССР и Государственного комитета СССР по науке и технике о прекращении проектирования и строительства комплекса сооружений по отведению очищенных сточных вод Байкальского целлюлозно-бумажного комбината в реку Иркут» («Восточно-Сибирская правда», 26.03.1988 г.).

Спасена река, давшая имя старинному сибирскому городу, – любимое место отдыха иркутян. Сорвана очередная попытка технократов удержаться на Байкале за счёт уничтожения Иркута.

Площадь у Торгового комплекса – самое многолюдное место Иркутска. Каждую субботу, даже в сильные морозы, здесь под руководством кандидата геолого-минералогических наук, депутата райсовета Валерия Зубкова и дворника Анатолия Сосунова шёл сбор подписей в защиту Байкала и Иркута. Собрано 107 000 подписей. Но и слухи делали своё дело. Среди подписей встречались и такие: «Всё это ерунда. Сосунов – сомнительная личность».

Чтобы понять «сомнительную личность», нам придётся отступить на многие годы, в доперестроечную эпоху.

1970 год

16 февраля состоялось бюро Иркутского обкома КПСС, которое вынесло специальное постановление «О серьёзных недостатках в работе первого секретаря ОК ВЛКСМ Куцева Г.Ф. В документе говорилось:

«<…> Тов. Куцев допускал грубейшие нарушения финансовой дисциплины, расходование привлечённых комсомольских средств не по назначению, и эта практика нашла большое распространение на местах. Так, областной слёт ССО закончился выпивкой, в которую было вовлечено до 200 человек. <…>

Бюро ОК КПСС постановляет:

1. За серьёзные недостатки в руководстве областной комсомольской организацией, некритическое отношение к работе, грубое нарушение финансовой дисциплины, неправильные действия при защите кандидатской диссертации объявить тов. Куцеву выговор с занесением в учётную карточку.

2. Не рекомендовать XVII областной комсомольской конференции тов. Куцева для избрания первым секретарём обкома ВЛКСМ».

Немало же надо было допустить так называемых «грубейших нарушений финансовой дисциплины» и «неправильных действий», чтобы в те годы вылететь из секретарского кресла! По меркам того времени, это – уже прецедент. Человеком, который начал эту борьбу, был Анатолий Сосунов, вначале инструктор обкома комсомола, а затем – уволенный из обкома с формулировкой «как не обеспечивающий порученный участок работы».

Да, конечно, Сосунов не обеспечил надёжное сокрытие браконьерских охот за косулями, коллективных пьянок в ресторанах за счёт обкома комсомола, шикарных омулёвых рыбалок на Байкале в рабочие дни на специальных самолётах (за счёт обкома), с коньяками и закусками (и тоже не «на свои трудовые»).

Сосунов не обеспечил тайну этой «красивой жизни», которая тогда неофициально поощрялась и культивировалась.

Зато Сосунов надёжно обеспечил другой участок – систему доказательств для разоблачения этого барства.

Не раз пришлось Анатолию побывать в Москве, прежде чем начала работать комиссия ЦК ВЛКСМ и состоялось упомянутое бюро обкома партии.

Геннадий Куцев: «Одним из самых тяжёлых для меня по своим последствиям стало столкновение с Анатолием Сосуновым, личностью в Иркутске по тем временам почти легендарной» (из книги «Я сам торил свою тропу»).

А незадолго до этих событий в Москве в издательстве «Молодая гвардия» вышла в свет книга «Звёзды первой величины». Как сказано в предисловии, «эта книга – о современниках, о впередиидущих, о тех, кто стремится стать вровень с веком». Это – о композиторе Андрее Петрове, боксёре Валерии Попенченко, балерине Наташе Касаткиной, математике Юрии Журавлёве, певце Анатолии Соловьяненко… Открывается книга рассказом о легендарном советском разведчике Рудольфе Абеле. Заключает книгу рассказ об Анатолии Сосунове, легендарном начальнике комсомольского спецотряда по борьбе с уголовной преступностью, журналисте и биологе.

Тогда об Анатолии писали много: и в книгах, и в журналах, и в газетах. О нём была снята и показана на телеэкранах страны документальная кинолента. Он удостоен высшей комсомольской награды того времени – занесён в Книгу почёта ЦК ВЛКСМ. Был гостем XV съезда комсомола.

Наконец, представлен к награждению орденом Красного Знамени. Боевым орденом. В мирное время. За что?

По-настоящему об этом никогда не писалось и не сообщалось. Но, очевидно, сегодня можно сказать больше, чем говорилось прежде. В 60-е годы Сосунов и его товарищи по комсомольской спецдружине Иркутска были известны как мастера виртуозно брать матёрых рецидивистов только с поличным, на месте преступления. На счету у Сосунова сотни раскрытых опасных преступлений. За десять лет этой необычной и рискованной общественной работы им задержано – и с товарищами, и в одиночку – 500 преступников, из которых 319 – за кражи, 28 – за грабежи, 3 – за убийства, 3 – за изнасилование и разбой, 4 – за взлом магазина, 17 – по розыску и 126 – за мошенничество, хулиганство и другие преступления. 305 из них судимы и, в большинстве своём, неоднократно. Уже одни цифры – поразительны, но ещё поразительнее события и факты, стоящие за цифрами. Трудно поверить, что такое совершалось. Но факт, как говорится, исторический. Это было.

1958 год

В бригадмил Иркутского уголовного розыска Толя пришел в пору своего несовершеннолетия, поэтому удостоверения ему не дали, но и не прогнали. Ходил «так».

Работали бригадмильцы под руководством Михаила Николаевича Фомина, которого в глаза все звали дядей Мишей, а за глаза всё ворьё страны трепетно называло Фомой. Он был подполковником милиции, работал в уголовном розыске и когда-то тоже начал своё дело пятнадцати лет от роду. Прославленный мастер метода личного сыска, метода очень сложного и, можно сказать, творческого.

Без поличного – не брать, а с поличным – не зевать. Так учил Фомин. Так и старался работать Анатолий. Разные попадались «артисты»: Пиявка, Корзубый, Шиндарь, Балерина, Прыщ, Федора, Пан, Шира… Иные по шесть фамилий да по десять судимостей имели. А Лёва Емельянов ещё в 1922 году «познакомился» с ЧК! Был ему тогда 21 год, а когда Сосунов впервые увидел его за обработкой чужих карманов и сумок, это был аккуратный, чистенький старичок с профессорской бородкой…

1961 год

В этом году в Иркутске была обезврежена банда грабителей и убийц, которую возглавлял карманный вор по кличке Слон. Чувствуя провал, Слон перешёл на нелегальное положение. Его искали везде, а он был в Иркутске и потрошил карманы в автобусах и трамваях. Здесь его и взял Сосунов с товарищем. Слон и его подручные были расстреляны. На показательном процессе в Доме культуры, куда Сосунова вызвали как свидетеля по делу, он во время своего выступления, в нарушение обычного порядка судебного заседания, вдруг повернулся спиной к суду и, заглушая недовольный звон судебного колокольчика, с микрофоном в руке обратился к переполненному залу: «Кто из сидящих здесь будет по-прежнему считать карманников безобидными ловкачами и фокусниками? А вспомните, сколько раз вы проходили мимо них, сколько раз отказывались помогать дружинникам? Так помните: рука, которая днём лезет в ваш карман, ночью сунет вам в спину нож».

А через два месяца ему снова пришлось задерживать убийц.

Рассказывает Анатолий Сосунов:

«Рецидивист Рыжий был арестован, но сумел скрыться и находился в розыске. Я его нашёл и захватил прямо в доме, где он прятался.

Веду его в уголовный розыск, а он мне говорит:

– Слушай, Дошлый, отпусти меня – я тебе дело сдам.

– Какое дело?

– А мокрое… На Рабочей…

На Рабочей улице ночью был убит студент, провожавший девушку. Убийство оставалось нераскрытым.

Я молчу.

– Ты их знаешь: Шамиль и Санька, – сказал Рыжий и на меня смотрит.

Как не знать! До сих пор на темени маленький рубчик: в детстве с Санькой дрался. Местные хулиганы. Шамиль – бывший бригадмилец (знал Рыжий, кого сдавать!).

– Ну что, отпустишь?

– Я тебе не обещал и отпустить тебя не могу – ты ведь арестован. Но о твоей помощи сообщу. Это смягчит наказание.

В тот же день я был у Фомина.

– Дядя Миша, по убийству на Рабочей – двое. Отсиживаются на острове Любви. У них лодка.

В четыре часа утра – тихий стук в ставень. Это Фомин. Быстро оделся и вышел. В июле светает рано. Пошли на Ангару. И чуть не опоздали. Сначала услышали скрип уключин, потом увидели лодку.

– Толя, ты ведь с ними знаком, иди один, а то спугнём.

Я здесь жил. Шамиля и Саньку встречал чуть ли не каждый день, по утрам нередко рыбачил – всё правильно, иду.

Лодка развернулась бортом к берегу и остановилась метрах в трёх. В ней сидели они. Но к берегу не торопились.

– Вы с Любашки?

– Угу. А что?

– Там Валеркина лодка не стоит? Договаривались рыбачить, а его нет.

– Не видели.

Они ещё постояли и повернули… ко мне!

Я помог им затащить лодку подальше на берег, чтобы нельзя было сразу столкнуть её обратно. Облегчённо вздохнул. Всё. И подал условный сигнал Фомину».

Убийцы были пойманы. Один приговорён к расстрелу, другой – к пятнадцати годам лишения свободы.

Случайность?

Но вот ещё случайность. Поджидал на вокзале одного бежавшего рецидивиста, а задерживать пришлось старого знакомого, карманника Бурсова. Только не за карман. Ночью Бурсов с напарником взяли в Слюдянке на Байкале промтоварный магазин и как раз прибыли с добычей.

Не случайность это, а скорее закономерная в такой работе неожиданность. Этими неожиданностями были до предела заполнены многие годы «общественной работы» Анатолия Сосунова в дружине, его долгий путь от несовершеннолетнего бригадмильца до начальника городского комсомольского спецотряда по борьбе с уголовной преступностью. Можно вспомнить и голубой портсигар с обожжённым углом, по которому Сосунов нашёл преступника, совершавшего квартирные кражи в Иркутске; и несуразный вид двух ночных взломщиков в дамских жакетах, напяленных в потёмках и в спешке; и Птичий рынок, который стал местом сбыта угнанных велосипедов; и насильника в офицерском мундире… А мошенники-цыгане, известные фармазоны, действовавшие под видом иностранной делегации? А карманные воры-гастролёры, залётные втыкачи, которых умело «пасли» дружинники, чтобы «красиво склеить» – взять с поличным прямо за руку?..

Да, есть о чём рассказать Сосунову.

Вот как характеризовало Анатолия бюро ОК ВЛКСМ, представляя к награждению боевым орденом Красного Знамени:

«<…> много раз его избивали, но не было случая, когда бы преступник не был задержан. Этим же качествам – мужеству и самоотверженности – он учит своих товарищей по дружине.

<…> Воспитанник Ленинского комсомола, Сосунов А.А. обладает высокими моральными и духовными качествами, политически грамотен.

Его героическое отношение к борьбе с преступностью и образ жизни заслуживают поощрения и высокой награды».

Орден Анатолий не получил. Сосунов был не только уволен из обкома, он был исключён из комсомола. Заочно. Не получил Сосунов и орден Красной Звезды, к которому был представлен ещё раньше, в начале 1963 года, решением бюро Иркутского горкома КПСС.

Очень крупным персонам серьёзно досаждал бригадмилец, в том числе, кстати, и начальнику Иркутского областного УВД, выявив далеко не шуточные «проделки» его взрослого сына. Сам же генерал, при фактическом росте преступности в городе, третировал народные дружины так, что 27 августа 1965 года «Советская молодёжь» поставила вопрос о «пропасти, которая разделяет органы милиции и народные дружины».

Вот тогда и пришёл работать в обком комсомола Анатолий Сосунов, бывший бригадмилец, начальник комсомольского спецотряда, член горкома и райкома комсомола. Пришёл бороться с преступностью сам и учить этому опасному искусству других, отложив на время рекомендации в аспирантуру и увлекательное изучение мира животных.

* * *

Анатолий учился на юридическом факультете. Перешёл на биологический. Его научная работа о зимующих птицах Иркутской области была отмечена Почётной грамотой на Всесоюзном конкурсе студенческих научных работ в Москве, и этим фактом не без основания гордился Иркутский университет. Окончил биофак по индивидуальному графику за три года вместо пяти; с отличием защитил дипломную работу, которую рекомендовали к публикации, и решением учёного совета был рекомендован в очную аспирантуру.

Ему удалось решить труднейшую задачу (орнитологам это особенно понятно) – приучить обречённых на гибель раненых стрижей годами жить в домашних условиях. Может быть, первому из людей. Орнитологическая сенсация! Не прошли даром уроки китайских птицеловов, старых мастеров из пекинских закоулков, где часами пропадал Анатолий в те годы, когда жил в Китае вместе с родителями, советскими специалистами.

...В его комнате каждую зиму ночуют уличные синицы. Утром они вылетают в форточку, но на ночь возвращаются и стучатся в окно, просят впустить.

Каждый вечер. Всю зиму.

• Расскажите об этом своим друзьям!