О прошлом для будущего |
| Юрий ПРОНИН |
| 05 Января 2026 г. |
|
Наступивший год, как и его предшественники, богат на разного рода юбилеи. Но среди множества исторических дат можно выделить три наиболее поучительных. Две из них – отечественные. Одна – зарубежная. Впрочем, все три связаны с развитием всего человечества.
120 лет назад, 27 апреля 1906 года в Таврическом дворце Санкт-Петербурга (после приема у Николая II в Зимнем дворце) состоялось первое заседание Государственной думы. 480 депутатов, среди которых преобладали умеренные оппозиционеры (прежде всего, из партии конституционных демократов – кадетов), сразу взяли с места в карьер. Через 72 дня первая дума была распущена царским указом. При этом Николай II все же избавился от главной мишени думцев – премьера Ивана Горемыкина, сменив его на Петра Столыпина. Выборы в дореволюционную Госдуму не были ни прямыми, ни равными, ни всеобщими. Да и полномочий у нее было всего ничего. И все-таки это в какой-то степени было народное представительство, а в ходе заседаний поднимались, причем в прямой, резкой форме, весьма неудобные для правительства и самого императора вопросы. Поэтому самодержец предусмотрел для следующей, второй думы еще более несправедливые правила выборов. Но – и это главное – от парламента уже никогда не отказывался. В России издавна существуют проблемы с разделением властей и самостоятельностью власти законодательной. Но первая дума была куда более демократичной, разноголосой по сравнению с думой нынешней. И в большей степени отражающей народные настроения. Кто-то возразит: «Ну как же? Большинство же сейчас голосует именно за тот состав депутатов, который оказывается в парламенте». Так да не так. Даже если работу руководства страны (включая президента) негативно оценивают только 10 процентов избирателей, то десятая часть депутатов – это 45 из 450-ти. Огромная сила по нынешним меркам. Но там – ни одного! Разумеется, КПРФ, поддерживающую власть, но просто чуть слева, а ЛДПР – чуть справа, едва ли можно отнести к оппозиции. Следующая дата – сдвоенная, своеобразный дуэт. 90 лет назад, на судебном процессе в августе 1936 года, по существу стартовал Большой террор – массовые репрессии, развязанные Иосифом Сталиным. Собственно, уничтожение по политическому и социальному признаку практиковалось и до этого. Однако именно в августе 1936 года на скамье подсудимых оказались видные большевики, в том числе Григорий Зиновьев и Лев Каменев. Следствие и сам процесс были полностью сфальсифицированы, к обвиняемым применяли абсолютно недозволенные приемы, а приговор был построен исключительно на свидетельских показаниях и самооговорах, совершенно без вещественных доказательств. Лавина 1937–1938 годов была еще впереди, но уже ничего не могло ее предотвратить. Даже Конституция, принятая в декабре 1936 года и на словах установившая широкие свободы. А через 20 лет, в феврале 1956 года, то есть 70 лет назад, первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев выступил на XX съезде партии с политическим бестселлером – секретным докладом о культе личности Сталина. Часть общества и тогда не поддержала Никиту Сергеевича, ну а сейчас вообще модно говорить о «великом Сталине и предателе Хрущеве». Действительность, как это часто бывает, не имеет ничего общего с броскими, радикальными, но весьма неглубокими утверждениями. Начать с того, что доклад Хрущева был, с одной стороны, буквально революционным – еще недавно сказать что-то нелестное о Сталине было совершенно немыслимо. А с другой – нерешительно-половинчатым. Те же Зиновьев с Каменевым, плюс Троцкий, Бухарин, Рыков, Томский остались нереабилитированными вплоть до второго потепления в конце 1980-х. Не было сказано и об ужасах коллективизации крестьянства. И все-таки лучше так, чем вообще никак. Кроме того, о личном вкладе в репрессии оставшегося у власти руководства, включая лично Хрущева, тоже умалчивалось – а Молотову, Маленкову, Кагановичу и «примкнувшему к ним» Шепилову публично напомнили, что они еще и палачи, только после того, как их свергли с Олимпа в 1957-м. Но, между прочим, в отличие от сталинской практики, им сохранили не только жизнь, но и свободу. Да и Хрущева чуть позже всего лишь отправили на пенсию, а внесудебная расправа соратников над Лаврентием Берия в 1953-м так и осталась единственным исключением из нового правила. Даже только поэтому Хрущев старался не зря. О самих репрессиях. В отличие от нынешних кривотолков, тогда ситуация выглядела предельно ясно. Никто (никто!) в высшем руководстве партии и государства, включая и Молотова, Маленкова, Ворошилова, тогда не отрицали наличия и масштаба злодеяний. Почти никто из них тогда не утверждал, что массовое уничтожение людей было праведным делом (разве что Молотов, и то нерешительно). И, между прочим, комиссию по расследованию сталинских преступлений, весьма консервативную по составу, возглавлял ортодоксальный академик Петр Поспелов. Но и они, едва приступив к ознакомлению с документами, в ужасе разводили руками. Спор шел о другом – надо ли выносить сор из избы, резануть народу всю правду-матку, рискуя при этом подставить и самих себя. Большинство сталинских соратников выступали против, но Хрущев и другая часть партийно-советского руководства (прежде всего, Микоян и Маленков) настояли на публичности. Тем самым мы отклонились от столь почитаемого ныне китайского пути с его арифметически-политической директивой: «В деятельности председателя Мао было 70 процентов хорошего и 30 процентов плохого». И добавим, что обсуждать-разбирать эту пропорцию в Поднебесной не принято – «взяли к исполнению и закрыли тему». Третий, зарубежный юбилей, приходится на 4 июля. В этот день исполнится 250 лет образованию США. Не будем вдаваться в исторические подробности, а также в тонкости заокеанского праздника, лишь не забудем, что США, как и Россия, – великая страна с великой историей. Но с принципиально иной, чем Россия. Это сообщество людей, когда-то съехавшихся из разных стран в новое место. «Плавильный котел» привел к созданию весьма устойчивой конструкции, которая сейчас, после долгих лет относительного спокойствия, проходит испытания на прочность. Примечательно, что юбилей страны совпадает по времени с 80-летием президента Трампа и проводящимся в Америке чемпионатом мира по футболу. И будет отмечаться в преддверии осенних выборов в конгресс, которые могут дать ответ хотя бы на часть вопросов и запросов американского общества.
|