Если бы Сталин умер не в 1953-м, а раньше

Среди биографий Сталина – а их, без преувеличения, огромное число – выделяется многотомный труд американского профессора Стивена Коткина, в этом году впервые изданный на русском языке. Автор, не будучи человеком левых взглядов, тем не менее очень подробно и, одновременно, с глубокими размышлениями и обобщениями рассказывает о целой эпохе в нашей истории и ее главном персонаже.

Подчас можно столкнуться с настороженным и даже резко негативным отношением к зарубежным исследователям России. Разумеется, как и в других сферах, здесь тоже встречаются откровенно предвзятые и даже невежественные оценки, но все-таки взгляд со стороны часто бывает интересным, обоснованным, поучительным. Это же зеркально относится и к нашим, отечественным (российским, советским) исследованиям зарубежной истории. При всех нюансах Стивен Коткин безусловно принадлежит к числу тех, кто полностью погружен в тему и обладает высочайшей квалификацией ученого-историка. А одна из глав его книги, фрагменты которой публикуют «Мои года», называется «Если бы Сталин умер». В ней автор начинает как будто издалека, но выясняется, что по делу. Фоном для несбывшегося сценария стала коллективизация сельского хозяйства, а также индустриализация советской экономики на рубеже 20-х и 30-х годов прошлого века. Итак…

– …В 1928–1933 годах Сталин осуществил насильственную коллективизацию советских деревень и населенных кочевниками степей, в целом затронувшую более 100 миллионов человек… Не менее 5 миллионов человек – большинство самых успешных земледельцев и скотоводов в стране – было «раскулачено»: их запихивали в вагоны для скота и отправляли в отдаленные безлюдные места, нередко в разгар зимы; некоторые из них сами себя раскулачили, поспешив распродать или просто бросить всё своё имущество, чтобы избежать депортации. Те же, кого силой загоняли в колхозы, сжигали посевы, резали скот и убивали чиновников. Набранные в городах верные бойцы режима покончили с крестьянским сопротивлением, но поголовье лошадей в стране сократилось с 35 млн до 17 млн, крупного рогатого скота – с 70 млн до 38 млн, свиней – с 26 млн до 12 млн, овец и коз – со 147 млн до 50 млн. В Казахстане потери были еще более страшными: поголовье крупного рогатого скота сократилось с 7,5 млн до 1,6 млн, овец – с 21,9 млн до 1,7 млн. В целом по стране почти 40 миллионов человек страдало от сильного недоедания, а от 5 до 7 миллионов умерло вследствие ужасающего голода, существование которого отрицалось властями. «В селе съели всех собак, – вспоминал один очевидец событий в украинской деревне. – Мы ели всё, что только могли добыть – кошек, собак, полевых мышей, птиц, – а когда наутро светало, становилось видно, что с деревьев содрана вся кора, которая тоже пошла в пищу. Был съеден весь конский навоз. Да, конский навоз. И мы дрались из-за него. Иногда в нем попадались целые зерна».

Те историки, которые утверждают, что сталинская коллективизация была необходима, чтобы сделать отсталую крестьянскую страну современной, решительно заблуждаются. Перед Советским Союзом, как и перед Российской империей, стояла необходимость модернизироваться с тем, чтобы выжить в жестоком и несентиментальном мире, но доказано, что рыночная система совершенно не препятствует ускоренной индустриализации, в том числе и в крестьянских странах. Насильственная сплошная коллективизация казалась необходимой лишь в рамках жесткой коммунистической идеологии с ее отрицанием капитализма. При этом в экономическом плане коллективизация себя не оправдала. Сталин полагал, что она приведет и к увеличению доли государства в закупках хлеба по низкой цене, и к общему росту урожайности, но несмотря на то, что поставки хлеба сразу же удвоились, урожаи сократились. В течение долгосрочного периода колхозы не обнаружили преимуществ по сравнению с крупными капиталистическими фермами и даже небольшими капиталистическими фермами, имевшими сельскохозяйственные машины, удобрения, обладающими агрономическими навыками и эффективной системой сбыта. В течение короткого промежутка времени чистый вклад коллективизации в рост советской промышленности оказался нулевым.

Коллективизация не была необходима и для сохранения диктатуры. Частный капитал и диктатура отнюдь не исключают друг друга. В фашистской Италии промышленники сохраняли независимость и обширные полномочия. Муссолини, как и Сталин, поддерживал усилия по борьбе с инфляцией и дефицитом платежного баланса, несмотря на негативное влияние этих мер на занятость, так как он тоже считал «сильную» валюту одним из источников престижа режима. Но хотя Муссолини тоже поставил экономику на службу своей политической власти, он не был левым идеологом, приверженным теориям классовой борьбы и прочего в том же роде. Все, что ему требовалось, – чтобы промышленники признавали его политическое верховенство. И он добился этого…

Итальянская диктатура не уничтожала экономически успешных граждан страны, которые, впрочем, могли мигом оказаться за решеткой, если им хватало безрассудства намекнуть на принадлежность к политической оппозиции. Всё это говорится не потому, что итальянский фашизм в каком-то смысле был образцом, а лишь с целью подчеркнуть, что ничто не мешало коммунистической диктатуре признавать частный капитал – то есть ничто, кроме зацикленности на марксистских идеях.

Нельзя также утверждать, что к коллективизации принуждали неблагоприятные тенденции в мировой экономике. Глобальная дефляция товарных цен больно ударила по СССР, приведя к сокращению поступлений от продажи на зарубежных рынках советского хлеба, нефти, леса и сахара. Но Сталин в своей эпохальной сибирской речи, с которой он выступил 20 января 1928 года, ни словом не обмолвился об этой ситуации как одном из факторов, повлиявших на его решение. Если бы глобальные условия торговли были благоприятными для производителей сырья, можно ли было услышать от Сталина в тот день в Новосибирске: «Давайте развивать крупное частное кулацкое хозяйство с использованием наемного труда! При таких высоких мировых ценах на хлеб нам никогда не придется проводить коллективизацию крестьян»? Если бы Советский Союз в 1927-1928 годах получил много долгосрочных иностранных кредитов, мог ли Сталин сказать: «Давайте сделаем ставку на развитие внутреннего рынка! Что с того, что мы рискуем монопольной властью партии»?

Опасная идея о том, что именно глобальный капитализм вынудил Сталина пойти на глобальное насилие и создание жестокой командно-административной системы для того, чтобы сохранить контроль над экспортными товарами, необходимыми для финансирования индустриализации, игнорирует многочисленные указания на важнейшую роль идеологии, в первую очередь ее роль в ухудшении международного положения СССР. В 1920-е годы в Советском Союзе шли дискуссии о том, каким образом модернизировать страну, но это были поразительно догматические дискуссии, принципиально отсекавшие ряд важных возможностей.

…Если бы Сталин не только допустил массовую ликвидацию самых способных земледельцев страны и половины ее скота, вызванную коллективизацией, но и не сумел бы добыть технику, необходимую для индустриализации СССР, включая тракторы для сельского хозяйства, его правление грозило бы утратой завоеваний ленинской революции. Но ему на выручку в его безрассудной игре пришло благоприятное стечение обстоятельств. 4 сентября 1929 года в Нью-Йорке началось падение биржевых цен, а в октябре рынок обрушился. Целый ряд структурных факторов и политических ошибок превратил эти финансовые неурядицы в Великую депрессию. К 1933 году промышленное производство сократилось в США на 46%, в Германии – на 41%, и в Англии – на 23%. Уровень безработицы в США достиг 25%, а в других странах был еще выше. Международная торговля сократилась вдвое. Практически остановилось строительство. Это всемирное несчастье обернулось для Сталина большой и непредвиденной удачей.

Разумеется, с точки зрения марксизма все это не было случайностью: считалось, что капитализм по своей природе подвержен взлетам и спадам, а рыночная экономика порождает кризисы, ошибочные капиталовложения и массовую безработицу, ответом на что должно было стать планирование. Однако в капиталистическом мире еще не было кризиса, сопоставимого по своим масштабам с Великой депрессией (и не будет впоследствии). Более того, депрессия не могла бы начаться в более благоприятное время для Сталина: сразу же после того, как он приступил к коллективизации и раскулачиванию. Это стало для СССР неожиданной удачей. Было построено заново или полностью переоснащено более тысячи заводов и фабрик, причем почти все чертежи и передовая техника были получены из-за границы.

Благодаря депрессии в распоряжении Сталина оказались беспрецедентные рычаги влияния: капиталистам неожиданно стали нужны советские рынки, так же, как Советам были нужны их передовые технологии. Если бы не Великая депрессия, возник бы у капиталистов такой мощный стимул к тому, чтобы любой ценой выйти на советские рынки?

Более того, капиталистические державы не только продавали коммунистическому режиму свои самые передовые технологии; они продолжали делать это даже после того, как выяснилось, что Советы нарушают контракты, приобретая чертежи для одного завода и используя их для строительства других. Этот трюк неоднократно отмечался во внутренней документации возмущенных иностранных компаний, но у капиталистов не было других покупателей на дорогостоящие средства производства.

Историки, утверждающие, что Москве пришлось иметь дело с «мировой экономикой, не склонной к сотрудничеству», абсолютно не правы. Препятствиями служили идеология и монополия партии на власть; глобальная экономика, напротив, лишь способствовала индустриализации. Собственно говоря, глобальный экономический кризис стал для СССР двойным подарком. Сталину не удалось бы найти более убедительных оправданий своей системы. Но Сталин не имел понятия о том, что на подходе Великая депрессия и что она поставит иностранных капиталистов на колени.

Сталин, замкнутый и общительный, мстительный и чуткий, разбивает любые попытки заключить его в рамки однобоких суждений. По своим наклонностям он был деспот, но при желании мог обаять кого угодно. Он был идеологом и в то же время гибким прагматиком. Ему была свойственна навязчивая зацикленность на мелочах, но вместе с тем он рано сформировался как геостратегический мыслитель – которых среди большевиков почти не было, – хотя порой допускал вопиющие стратегические ошибки.

Сталин как правитель был и дальновидным, и ограниченным, и прилежным, и небрежным, и циничным, и искренним. И холодный расчет, и абсурдные заблуждения были порождениями одного и того же разума. Он был достаточно проницательным, чтобы видеть людей насквозь, но все равно не мог отказаться от множества нелепых убеждений. Но прежде всего, в 1920-е годы он все сильнее верил в заговоры. Однако усиливавшаяся сверхподозрительность Сталина, граничившая с паранойей, в принципе имела политическую природу – при этом являясь почти точным отражением структурной паранойи, свойственной большевистской революции, тяжелого положения, в котором находился коммунистический режим, существовавший среди почти исключительно капиталистического мира, окруженный врагами, ведущими против него подрывную работу.

…Вообще говоря, наличие социально-экономических классов было (и остается) фактом бесспорным. Однако создание политического строя на классовой основе вместо общечеловеческих ценностей и личных свобод не могло (и никогда не сможет) не привести к несчастьям. Все социалисты-неленинцы в конце концов поняли, что если им нужна подлинная демократия, они должны отказаться от призывов Маркса к отрицанию и преодолению капитализма и рынков. Если брать СССР, всем людям, кроме безнадежно утонувших в идеологическом вареве, события предоставили обильные возможности для пересмотра прежних представлений. Для признания крайней необходимости выхода из ленинского тупика нужно было отказаться от саморазрушительного подхода, завязанного на классовую войну, признать, что рынок не есть зло по самой своей природе, создавать для процветающих крестьян стимулы к новым успехам и оказывать помощь всем остальным. Но пойти на всё это было едва ли под силу кому-либо из большевиков, имевших хоть какой-то вес.

И все же даже в пределах жестких ленинских ограничений советский вождь мог приложить все усилия к тому. Чтобы ослабить паранойю, присущую отношениям режима с внешним миром и его внутренней ситуации. Советский вождь мог пойти на частичное примирение с капитализмом, осознав, что тот, вообще-то говоря. Вовсе не собирался сходить с глобальной сцены, и что капиталистические державы, вообще-то говоря, вовсе не намеревались любой ценой уничтожить революционный режим. Но Сталин не был таким вождем.

Разумеется, все авторитарные режимы в порядке борьбы с несогласными и ради мобилизации масс цинично заявляют о существовании многочисленных «врагов». Впрочем, в придачу к этому Сталин усугубил безумие, заложенное в ленинизм вследствие убеждений и личных черт его создателей, позаботившись о том, чтобы перманентное состояние войны со всем миром повлекло за собой состояние войны с большинством населения страны, и о выполнении ленинской программы вплоть до ее конечной цели – уничтожения капитализма.

...Но что, если бы Сталин умер? В 1921 году он свалился с серьезным приступом аппендицита, потребовавшим операции. «Было трудно гарантировать благополучный исход, – вспоминал доктор В.Н. Розанов. – Ленин звонил мне в больницу утром и вечером. Он не только осведомлялся о здоровье Сталина, но и требовал самого подробного отчета». Несмотря на местный наркоз, Сталин жаловался на боль, и Розанов назначил ему большую дозу хлороформа, такую же, какую он назначил в 1925 году Фрунзе, который умер вскоре после операции. Сталин, возможно, страдавший язвой желудка (причиной которой мог стать перенесенный им тиф), после операции по приказу Политбюро с мая по август 1921 года лечился на Северном Кавказе, в Нальчике. В декабре 1921 года он снова потерял трудоспособность из-за болезни.

Впоследствии кремлевские врачи отмечали, что в юности Сталин в какой-то момент перенес малярию. В 1909 году, находясь в ссылке, он попал в больницу в Вятке с тифом, которым уже боле в детстве. От тифа еще до рождения Сталина умер и его брат Георгий, второй сын в семье. В 1915 году, в сибирской ссылке, Сталин заболел ревматизмом, который периодически обострялся при ангине и гриппе. Кроме того, до революции Сталин был болен туберкулезом. Его первая жена Като умерла от туберкулеза или от тифа. Туберкулез был и у Якова Свердлова, с которым Сталин делило комнату в сибирской ссылке, и ему пришлось съехать. По-видимому, туберкулез стал причиной смерти Свердлова в 1919 году. Эта болезнь вполне могла погубить и Сталина.

Сталина могли убить. В архивах содержатся невнятные упоминания о нескольких случаях, когда потенциальные убийцы имели возможность приблизиться к нему или ожидать его в тех местах, где он мог появиться. Например, однажды вечером в театре Дзержинский заметил в фойе какого-то человека, изучавшего доску с объявлениями; когда Сталин выходил из театра, на том же месте стоял другой человек, занимавшийся тем же самым. Тем же вечером Дзержинский оставил письменную инструкцию: «Если это не наши, то, безусловно, надо понаблюдать. Выясните и сообщите».

К тому времени уже были совершены четыре покушения на Муссолини; в последнем из этих случаев в него стрелял, но промахнулся подросток в Болонье. 6 июля 1928 года, во время пленума советской компартии, в Москве в бюро пропусков ОГПУ была брошена бомба. Преступников связывали с эмигрантами-террористами. Николай Власик, сын бедных крестьян из Белоруссии, работавший в отделе, отвечавшем за безопасность руководства страны, и находившийся в то время в отпуске, был вызван в Москву и включен в состав специальной группы, получившей задание реорганизовать охрану ЧК, Кремля, правительственных дач и вождей во время их поездок. По словам Власика, который будет возглавлять охрану Сталина до самой его смерти, в 1928 году у диктатора был лишь один телохранитель – литовец Юсис, который сопровождал его, когда тот отправлялся на дачу в Зубалово и в Сочи и ходил пешком на Старую площадь и обратно. До Сталина вполне мог добраться решительный убийца, не говоря уже о ком-либо из его окружения.

Сокольников на одной из встреч с Каменевым летом 1928 года, ссылаясь на Бухарина, сообщал ему, что Томский в пьяном виде подошел к Сталину и прошептал ему на ухо: «Наши рабочие в тебя стрелять станут». Эта история существует в двух вариантах: нередко утверждается, что этот инцидент произошел на даче Сталина в Сочи, где на чей-то день рождения собралась компания, развлекавшаяся выпивкой, шашлыками и пением русских народных и революционных песен. Как бы там ни было, нельзя сказать, что мысль об убийстве Сталина никогда не приходила в голову членам Политбюро.

Если бы Сталин умер, вероятность насильственной всеобщей коллективизации – единственно возможной – стала бы почти нулевой, а вероятность того, что советский режим переродился бы во что-то иное или развалился бы, стала бы весьма высокой. «В большей степени, чем едва ли не все прочие великие исторические деятели, – писал историк Э.Х. Карр, – Сталин служит иллюстрацией тезиса о том, что обстоятельства делают человека, а не человек – обстоятельства». Абсолютно, бесконечно неверно. Сталин творил историю, полностью переделав социально-экономический пейзаж на шестой части мира. Он прошел, не содрогнувшись, через массовые восстания, массовый голод, каннибализм, уничтожение поголовья скота и беспрецедентную политическую дестабилизацию. Несмотря на уловки в виде тактических отступлений, он двигался вперед – полным ходом к социализму, – даже когда функционеры из его ближайшего окружения говорили ему прямо в глаза, что происходит катастрофа. Это требовало с его стороны исключительного маневрирования, запугивания и насилия. Кроме того, это требовало глубокой убежденности в том, что по-иному нельзя. Сталин с необычайным мастерством выстроил внушительную личную диктатуру, но в то же время он постоянно попадал впросак, не распознав природы фашизма, делая ошибки во внешней политике. Но у него была воля. В январе 1928 года он поехал в Сибирь и не оглядывался. К лучшему или к худшему, но историю вершат те, кто никогда не сдается.

• Расскажите об этом своим друзьям!

• Геннадию Хазанову – 80 лет: кумиром пародиста был Аркадий Райкин
  
  С миром искусства Хазанов познакомился еще в раннем детстве: мама часто брала сына в народный театр при заводе, где талантливо играла роли в любительских постановках.
• «Жди меня, и я вернусь»: к 110-летию со дня рождения Константина Симонова
  
  Стихотворения поэта «Жди меня» и «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…» помнят все без исключения.
• Экологизм – фундамент грядущей культуры человечества
  
  СОБОР. Байкальский манифест экологизма
• Казачка, любившая Штирлица: к 100-летию Нонны Мордюковой
  
  Она сумела показать на экране простую русскую женщину, такую близкую и понятную, даже родную. Героиням Нонны Мордюковой верили, им сопереживали, ими восторгались.
• «Пришел, раненый трижды…»
  
  Отрывок из книги Лилии Ладик «Встречи в сиреневых сумерках» (Печатается в сокращенном варианте.)
• Искусство быть собой. К 100-летию со дня рождения Майи Плисецкой
  
  Майя Плисецкая – выдающаяся русская балерина, актриса и обладательница десятка престижных наград. Народная артистка СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, удостоена трех орденов Ленина, ордена Трудового Красного Знамени, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» всех степеней – и этот список далеко не полный. Профессор Московского университета, жена композитора Родиона Щедрина. Она выступала перед Сталиным, боясь даже взглянуть в его сторону.
• Эхо «Карнавальной ночи»: к 90-летию со дня рождения Людмилы Гурченко
  
  Она сумела с лету покорить Москву и все то, что имелось в главном городе страны. Самые успешные, красивые и знаменитые мужчины были счастливы оказаться в числе ее поклонников. Она, которая так и не избавилась от своего харьковского акцента и пробелов в воспитании и образовании, сумела легко обставить московских умниц и красавиц.
• Красный день календаря
  
  День Седьмого ноября –Красный день календаря.Погляди в свое окно:Все на улице красно!
• Комсомольский поэт
  
  Петра Ильина в молодости хорошо знали и актив, и рядовые комсомольцы огромного «передового отряда советской молодежи» от Иркутской области, как признанного вожака молодых. Ведь вся его биография была неразрывно связана с комсомолом – школа, армия, завод, вуз, ССО, областной комитет ВЛКСМ…
• Стихи Анны Желтоноговой
  
  Желтоногова Анна Владимировна – член Ангарского городского литобъединения (филиал Иркутского отделения СП России) – родилась 16 августа 1981 года в Ангарске. Стихи пишет с 16 лет. Является лауреатом и дипломантом городских, областных и международных конкурсов. Автор двух поэтических сборников. Публикуется в городских, областных, российских изданиях и коллективных сборниках.
• Рассказы Игоря Костина
  
  Игорь Владимирович Костин родился в 1958 году в Читинской области. С двух лет живет в Ангарске. Окончил Институт народного хозяйства по специальности «инженер-экономист» горной промышленности. Работал в геологоразведочной экспедиции в Забайкалье. С 90­х годов в издательском бизнесе. Был замдиректора типографии. Позже работал на этой же должности в разных издательствах. Ныне пенсионер.
• Два в одном – оперетты и вальсы. 200 лет назад родился Иоганн Штраус
  
  В позапрошлом веке танцевальную музыку считали легкомысленным, несерьезным жанром. К композиторам, сочинявшим такую музыку, меломаны относились со снисходительной усмешкой. Однако австрийскому Королю вальса удалось в корне переломить эту ситуацию.
• Джентльмен большой удачи: 95 лет назад родился Георгий Данелия
  
  Георгий Николаевич – один из великого трио комедиографов советского кино эпохи позднего социализма, наряду с Леонидом Гайдаем и Эльдаром Рязановым.
• Пока не нашли…
  
  Две с половиной недели поисков в красноярской тайге, где на туристическом маршруте бесследно пропала семья с маленьким ребенком, – и никого-ничего не найдено. От слова совсем. Между тем средства массовой информации и социальные сети в минувшие дни были буквально под завязку наполнены сообщениями на эту тему. И вот как раз содержание этой информационной лавины вызвало недоумение.
• Если бы Сталин умер не в 1953-м, а раньше
  
  Среди биографий Сталина – а их, без преувеличения, огромное число – выделяется многотомный труд американского профессора Стивена Коткина, в этом году впервые изданный на русском языке. Автор, не будучи человеком левых взглядов, тем не менее очень подробно и, одновременно, с глубокими размышлениями и обобщениями рассказывает о целой эпохе в нашей истории и ее главном персонаже.
• По россыпи прожитых лет
  
  Сегодняшний наш гость – Эдуард Иваненко – человек разносторонний и увлекающийся, с целым набором по жизни разных профессий, занятий и увлечений и самых разнообразных хобби, пристрастий и интересов.
• «Я жизнь любил…»
  
  Преловский Анатолий Васильевич (19 апреля 1934 г. – 17 ноября 2008 г.). Иркутянин. Поэт. Переводчик. Сценарист. Кавалер ордена Трудового Красного Знамени. Лауреат Государственной премии СССР – за свод поэм «Вековая дорога». Лауреат премии Союза писателей СССР. (Скупые данные Википедии. За ними – целая жизнь нашего великого земляка.)
• Обаятельный чертяка: 90 лет со дня рождения Джигарханяна
  
  Исполнилось 90 лет со дня рождения Армена Джигарханяна. Он стал самым востребованным артистом отечественного кинематографа, его фильмография насчитывает свыше трехсот ролей, а театральные образы вообще сложно сосчитать.
• Красный флажок в белый горошек (Рассказ)
  
  Владимира Рака, известного в Иркутске художника, одного из лучших акварелистов Сибири и Дальнего Востока, а еще предпринимателя и благотворителя нет нужды представлять нашим и читателям – он уже выступал у нас в «Перевале» со своими рассказами.
• «Не жалею, не зову, не плачу…». Два юбилея Сергея Есенина
  
  3 октября исполнилось 130 лет со дня его рождения, а 28 декабря будет 100 лет со дня смерти. Две даты – светлая и трагическая. А между ними всего 30 лет феерической жизни – такой короткой, но столько вместившей в себя.