«А где же Зиновьев?» |
| Юрий ПРОНИН |
| 10 Июля 2026 г. |
|
Именно такой вопрос может возникнуть, если посмотреть на известную картину Михаила Соколова «Ленин в Разливе» 1947 года, да и ряд произведений других художников. Между тем, до конца 1980-х факт, что почти месяц в середине лета 1917 года Владимир Ильич, скрываясь от полиции, делил импровизированное жилище с Григорием Евсеевичем, был известен в нашей стране разве что горстке исследователей, кому-то из высшей номенклатуры и буквально единицам пожилых людей — из тех, кто был знаком с настоящей историей партии большевиков и при этом остался жив.
Более того, в ходу были живописные полотна, на которых «шалашного» Ленина (естественно, без Зиновьева) навещает Сталин, хотя как раз такого визита в реальной истории не было. Это уже в перестройку картину Соколова сопроводили присказкой: «А где же Зиновьев? — Дрыхнет в шалаше». А еще позже, в недавние годы пандемии, появились скабрезности типа «Ильич на удалёнке, Евсеич в самоизоляции». Но это так сказать прелюдия к судьбе еще одного из видных большевиков — Григория Зиновьева. В известном тандеме с Каменевым он был ведущим -- прежде всего, не по способностям и не по качествам характера (здесь как раз Лев Борисович был убедительнее и симпатичнее), а по властолюбию, стремлению пробиться как можно выше, окоротив конкурентов. В период болезни Ленина и пару лет после кончины Ильича Зиновьев всерьез претендовал на лидерство в партии и государстве, выступал с главными докладами на большевистских съездах, возглавлял Коммунистический Интернационал (Коминтерн). Тем не менее фотографий, запечатлевших Зиновьева вместе с Лениным меньше, чем тех, где Ленин вместе с Каменевым, и примерно столько же, где рядом с Владимиром Ильичом мы видим Иосифа Виссарионовича. Причина не только в том, что в последние годы жизни Ленин чуть остыл к своему ученику Зиновьеву или в особо рьяном искоренении памяти о Григории Евсеевиче в период сталинских репрессий — не случайно в ходу был именно термин «зиновьевщина», «зиновьевцы», «троцкистско-зиновьевский блок», а не «каменевщина», «каменевцы». Кроме того, сыграла роль и география основной работы Григория Зиновьева — более восьми лет, вплоть до понижения в табели о рангах весной 1926 года, он возглавлял Петроградский, а затем Ленинградский Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов или, по-нынешнему, был мэром/губернатором города на Неве. Однако столица вскоре после Октября переехала в Москву, и при оставшейся важности Петрограда Ленин и главные учреждения Советской России теперь находились в Златоглавой. Ее тогда в ранге председателя Моссовета возглавлял Каменев, а Зиновьев бывал здесь только наездами. Впрочем, чтобы защитить красный Питер от белогвардейцев генерала Юденича, к Зиновьеву приезжали и наркомвоен, председатель Реввоенсовета Троцкий, и член Реввоенсовета, нарком по делам национальностей Сталин. Именно Льва Давидовича можно увидеть на фотографии рядом с Григорием Евсеевичем во время их совместного выступления. Кстати сказать, Зиновьев, в отличие от других большевиков-антисталинцев, включая Троцкого, Каменева, Бухарина, отличался чрезмерной многословностью, и при этом в его речах трудно было ухватить краткий лейтмотив — ключевую мысль, да еще желательно, чтобы в доходчивой, афористичной форме. Четким изложением как раз отличался Сталин, пусть и склонный к упрощению, примитивизации, выхолащиванию сложных процессов. Примечательно, что уже после смерти Ленина Каменев и еще чаще Зиновьев зафиксированы на фотографиях вместе со Сталиным. И хотя разговор о том, как искажались или вообще утаивались фотодокументы, в которых присутствовал «отец народов», можно вести долго, сейчас отметим, что Григорий Евсеевич и Лев Борисович здесь в иной ситуации, чем Троцкий. Фотографий, где Сталин и Троцкий вдвоем или в небольшой группе людей, не существует (или, во всяком случае, не сохранилось). Ну разве что снимок похорон Дзержинского в 1926 году, но и там Иосиф Виссарионович и Лев Давидович на значительном расстоянии друг от друга и вообще даже там между ними чувствуется взаимное отчуждение. Как говорится, искрит. Что и не мудрено: жесткая неприязнь двух вождей существовала чуть ли не с момента их знакомства. А вот с Зиновьевым и Каменевым у Сталина в 1923—1925 годах как раз был союз против Троцкого. Этим и объясняется наличие «сталинско-зиновьевских» фото. Впрочем, позже партийный дуэт вынужденно сотрудничал уже с Троцким против Сталина, что тоже нашло отражение на фотографиях… Правда, Зиновьев как минимум дважды оказался рядом с Лениным на фотографиях июля 1920 года, в дни работы II конгресса Коммунистического Интернационала. На одной из них можно увидеть совещание «накоротке», когда в перерыве между заседаниями Ильич обсуждает с Григорием Зиновьевым и Николаем Бухариным содержание какого-то документа.
На другой фотографии присутствует большая группа участников конгресса, причем современные возможности позволяют сделать черно-белый вариант цветным. Итак, за спиной Ленина Горький и… только их можно было увидеть в течение 60 лет, когда остальная часть фотографии была запрещена для всеобщего обозрения. Между тем Ильича окружает чуть ли не весь цвет будущих «контреволюционеров-вредителей-шпионов-диверсантов». Крайние слева — Лев Карахан (в шляпе, с бородкой), затем Карл Радек (сидит на балюстраде, курит). Рядом с ним будущий лидер «правых уклонистов» Николай Бухарин (с папиросой в руке). Чуть правее, в униформе и сапогах — военачальник Михаил Лашевич (один из сподвижников Троцкого). Во втором ряду (в шляпке) сестра Ленина Мария Ильинична. И, наконец, чуть правее Ильича, с руками за спиной — Зиновьев. Впечатление — категория субъективная («кому как», «на вкус и цвет товарища нет» и т.п.), но Григорий Евсеевич тут смотрится, скажем так, нереволюционно — скорее добропорядочный мелкопоместный барин, чем вождь большевистской партии. Но это к слову. Через полтора десятка лет арестант Зиновьев, за плечами у которого не только шалаш в Разливе, но и другой яркий эпизод в одной компании с Ильичом – прибытие весной 1917-го в Россию через территорию Германии в пломбированном вагоне — будет выглядеть на фотокарточке из картотеки НКВД не просто постаревшим, а сломленным. Между тем, эта фотография в течение долгих лет — даже при Хрущеве и Брежневе — тоже была под запретом. И тоже по причинам двойной морали: на официальном уровне о «неправильном» отношении Зиновьева (как и Троцкого, Каменева, Бухарина, Рыкова и других) к ленинскому и сталинскому курсу по-прежнему говорили, но как именно (и за что) в итоге поступили с оппозиционерами, стыдливо умалчивали… Тема «рядом с Лениным» исторически, да и практически актуальна еще и потому, что расстановка сил на партийном Олимпе в первой половине 20-х годов была не в пользу Сталина. Так, в состав Политбюро ЦК 1921 года входили пятеро: Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сталин. А в 1922-м к ним присоединились Рыков и Томский. И даже с учетом кандидатов в члены Политбюро (Калинин, Молотов, Бухарин) расклад оставался тем же. Действуй противники Сталина более умело, решительно и целенаправленно, с учетом аппаратных возможностей генсека, а главное — сплоченно… Но реальность известна: заключая временные союзы, а затем порывая с недавними союзниками, Иосиф Виссарионович последовательно избавился от конкурентов, а затем расправился с ними. Что касается оценок нынешнего руководства КПРФ в отношении деятельности и судьбы Зиновьева (как и Троцкого, Каменева, Бухарина, Рыкова), то они до сих пор, по существу, не выходят за рамки «Краткого курса истории ВКП(б)», отредактированного лично Сталиным. И, опять же, дело, скорее всего, не в Зиновьеве как таковом. Просто любое «миндальничанье» в отношении внутрипартийной оппозиции («врагов народа») сразу же подводит к вопросу, а всегда ли (а то и в принципе ли) правильную линию проводил «отец народов». Но подкоп под кумира (и не только среди партийного актива) явно не входит в планы лидеров КПРФ.
|