ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Верить – не верить?

Леонид Иннокентьевич БУРДУКОВСКИЙ   
18 Января 2018 г.
Изменить размер шрифта

1801 9 1a 

Мне в июне две тысячи семнадцатого исполнилось 82 года. Жизнь уже прожита. Длинная жизнь...

1801 9 2

С внучкой

Я родился в деревне Анагустай в большой семье, нас было 11 детей. Когда я родился, детей уже не крестили, и меня дома так и звали – нехристь. Может, от этого я так и не стал верующим...

Страшно вспоминать ту жизнь в забайкальской деревне у реки Никой, на границе с Монголией.

Мой год рождения – 1935. А через два года был страшный 1937-й год, когда безвинных людей хватали и увозили в неизвестном направлении. Так и моего отца, Иннокентия Фёдоровича, ночью забрали и увезли, объявив врагом народа. С ним был дядя Ваня, брат моей мамы, Александры Иннокентьевны. Его отпустили, позже он нам рассказал, в чём обвинили нашего отца: у него потребовали подписать протокол, в котором было сказано, что он сын кулака – нашего деда. Деда к тому времени уже не было в живых. И какой же он кулак, если всю жизнь жил бедно?!

«Но у него была кобыла?» – спросили отца. Отец ответил, что была, но она тоже пропала. «Но раз была кобыла, то он кулак! Подпиши этот документ!» Отец не стал подписывать, а сказал арестовавшим его людям, что у него дома одиннадцать детей. Мне в ту пору шёл второй год. «Если не подпишешь, то мы тебя увезём в Кяхту!»

Ночью отца увезли в Кяхту, посадили в камеру, но он и там не стал подписывать лживый документ. Была зима. В камеру налили холодную воду, там отец и умер. Заморозили. Матери сообщили, что он скончался якобы от воспаления лёгких. Мать тогда добиралась до города несколько дней, но ей тело отца не отдали, а похоронили как всех врагов народа – в общем котловане. Только через 25 лет нам прислали бумагу с сообщением, что наш отец без суда и следствия умер в тюремной камере.

Я подрастал. До сих пор не забуду жизнь в деревне из шестидесяти дворов. Мои братья защищали Родину во время Великой Отечественной войны. Старший брат, Сергей, погиб в 1941-м, защищая Ленинград. У него остались трое детей и жена. Затем, освобождая Румынию, в 1944 году погиб Михаил. В похоронке было сказано, что брат погиб геройски. Он был начальником штаба артиллерийского полка, до войны окончил институт. Третий брат, Василий, получил тяжёлое ранение и скончался от ран в 1945 году. А всего нас было семь братьев.

Первые годы после войны жизнь была в деревне очень тяжёлая. Два года не проливались дожди. Засуха была страшная, на полях всё выгорело, картофель не родился, овощи были плохие.

Я помню, как буряты из соседней деревни, что была в восьми километрах от нас, на лошадях приезжали молиться. Человек по сто-двести, в красивых нарядах, они поднимались на Отбон – высокий мыс над рекой – и просили Бога дать дождя. Но не помог бог – дождя так и не дождались.

На другой год снова приехали и снова умоляли бога, чтобы послал дождя, но ни капли не упало и в этот раз. Многие люди умирали от голода. Помню, нашего колхозного кузнеца Михаила. Ему выписали в конторе лошадиную ногу с подковой. Та лошадь накануне разбилась, упав с горы. Он с радостью нёс эту ногу домой, где его ждали четверо детей и жена, но дойти до порога не хватило сил, упал на улице и попытался ползти. Мы, школьники, увидели его и помогли донести кузнеца до дома. Позже все его дети умерли от голода, и он тоже умер. Даже страшно писать об этом, но это всё было.

У кого в семье оставалась корова, те выживали. А ещё мы собирали и варили мангир – полевой лук. Промывали, варили и ели с молоком. С ребятами ходили собирать его за пять километров и приносили по полному рюкзаку. Этим спасались. Некоторые ребята ловили сусликов и жарили их мясо. От этого многие болели, и некоторые умирали.

Весной ходили на поля собирать прошлогодние колоски, хотя делать это почему-то было строжайше запрещено. Колоски обколачивали и получали немного зерна... Один раз с нами за колосками пошёл сосед Фёдор Тимофеевич, его поймали и увезли в район. Мы потом узнали, что он получил восемь лет тюрьмы. Домой он так и не вернулся, умер где-то в лагере... Нас не судили только потому, что – дети. Почему запрещали собирать колоски, я до сих пор не знаю. Может, чтобы показать, что при уборке хлеба потерь не было?

Я помню, как первый колёсный трактор ХТЗ привезли в деревню. Все с удивлением смотрели на это чудо – как машина сама без лошади пашет землю! Лишь через несколько лет в деревне появилась первая машина, потом комбайн. Дожди стали идти чаще, урожаи стали родиться, жизнь улучшалась.

Появилась техника на полях, в дома провели радио, телефон, а позднее и электричество.

Школа была у нас только до четвёртого класса. В пятый класс я поехал в деревню Шарагол, которая была от нас в 18 километрах. Там располагался сельский совет. В шестом классе пришлось учиться в другом посёлке. Это был районный центр Кудара-Сомон, от нас в 35 километрах. Жил у родственников двоюродного брата, а седьмой класс заканчивал на станции Наушки, здесь работала учителем математики моя сестра Валя. Жил у неё.

После семи классов я поехал и поступил в горный техникум в городе Алдане в Якутии. Поступил туда, потому что кормить и одевать меня было некому, а в техникуме давали стипендию, выдавали бесплатно форму и обеспечивали местом в общежитии...

После техникума год отработал на золотоносной шахте в Кемеровской области, и оттуда был призван в армию.

В 1960 году я демобилизовался и поступил в Иркутский горный институт, именно его окончил до войны брат Михаил. Сейчас он называется техническим университетом. Студентом по комсомольской путёвке ездил на строительство Братской ГЭС, участвовал в строительстве второго энергоагрегата. Для меня, как электромеханика, это была очень полезная практика, ведь у меня уже был диплом техника горного электромеханика. Институт я окончил в 1965 году. Перед дипломом целый год проходил преддипломную практику на шахте № 7 в Гусиноозёрске. Мы выдавали по тысяче тонн угля в сутки! Этот уголь шёл на Гусиноозёрскую ГРЭС.

Получив диплом инженера, я пятьдесят лет проработал преподавателем в Иркутском геологоразведочном техникуме. Однажды, когда я рассказывал про Коперника и Галилея, студенты меня спросили, верующий я или нет. Я им ответил, что нет. Так и прожил свои 82 года безбожником...

1801 9 1

На Байкале

Была у меня жена Галя, она верила в Бога, я её очень любил и ни в чём не упрекал. Когда она заболела, по её просьбе возил к бабушкам. Они читали над ней молитвы, брызгали водой и... будь здорова! А мы за это им платили. Другие бабки тоже не помогли. У жены болела почка. Пришлось ехать на операцию. Сделали операцию на одной почке, но, видимо, неудачно. Целый год боли не проходили, жена плакала. Пришлось снова ехать к тому же врачу. Врачи решили делать операцию на другой почке, а почка оказалась здоровой. Диагноз оказался неверным, а жена после операции не проснулась, умерла. Врачу сделали выговор, а я остался один. Вот если бы не суеверия, и мы раньше обратились к медикам, может, и Галя дольше прожила...

Вначале девяностых на улице Ленина меня остановили два американца, которые распространяли библии, хотели и мне подарить. Но я им сказал, что неверующий, и рассказал свою историю и про Коперника и Галилея, и о бабках- знахарках. Они меня внимательно выслушали, сказали большое спасибо, за то, что я им якобы помог. Вот уж не знаю, чем помог?!

В середине девяностых в Иркутск приезжали целители Чумак и Кашпировский. Я жил в Первомайском микрорайоне, у меня побаливало сердце после инфаркта, и я решил их послушать. Однако ни тот ни другой мне не помогли, оказались такие же шарлатаны, как бабки. Мне стало только хуже. И верить всяким целителям, экстрасенсам и во всякие другие суеверия я перестал окончательно...

Чёрная кошка

Однако многие верят в разные приметы, в том числе в чёрную кошку. Однажды я на «Москвиче-412» поехал в Бурятию на свою родину из Иркутска. Отправился после дождей. Спросил встречных гаишников, можно ли проехать по трассе. Ответили, что можно. До Слюдянки доехал хорошо, а дальше не пустили, сказали – езжайте по берегу Байкала, так как на основной дороге идёт ремонт. Объездная дорога была очень плохая, раза три мою машину вытаскивали из грязи грузовики. В одном месте вообще не могли проехать, собралось машин двадцать. Пришлось ночевать на берегу Байкала. Так я намучился, что врагу не пожелаешь! Справа болото, слева – лес и косогор.

Договорились с мужиками и по косогору по очереди стали проводить по одной машине: хозяин за баранкой, а снизу её поддерживали пять мужиков. Когда подошла очередь, и мою машину переправили таким образом. Впереди была основная дорога на Улан-Удэ. Так я доехал до родного дома. Я был благодарен своему «москвичу», людям, которые его делали, и тем, кто бескорыстно помогал перетаскивать машину на трудной дороге. А через неделю надо было ехать обратно в Иркутск. Когда я выезжал из деревни, мимо ворот пробежала чёрная кошка. Мне посоветовали вернуться. Однако я приметам не верил, а потому не послушал людей и поехал. Дорогу отремонтировали, и я доехал до Иркутска, как в сказке! Не было никаких проблем и помех. Поэтому честно вам всем советую: не верьте вы чёрной кошке и другим приметам!

Особенно мне не нравится, когда, сдавая в эксплуатацию какое-то новое здание или корабль, зовут священника, чтобы он побрызгал святой водой, якобы освятил его. И даже платят деньги за это! А если здание через три–четыре года начинает разрушаться, уверяют, что якобы это Богу не понравилось, а не строители схалтурили... Удивительно, как грамотные люди верят шарлатанам!

Помню один момент, когда мы поступали в институт. Жили в общежитии и упорно готовились к экзаменам, решали задачи, зубрили теорию. Был среди нас абитуриент – не хотел с нами готовиться, а говорил, что, мол, помолюсь, Бог поможет! Мы поступили, а он три года поступал, пока не окончил подготовительные курсы. Вот курсы ему действительно помогли!

Я пятьдесят лет отработал преподавателем по механике, сопромату, электротехнике, насмотрелся на студентов. Кто хорошо готовился к экзаменам, сдавали на 4 и 5, а кто надеялся на Бога – заваливали.

Только упорный добросовестный труд спасает человека от всех бед. Не зря русский человек придумал поговорки: «Работа и труд всё перетрут», «Без труда не выловишь рыбку из пруда» и многие другие.

Я ветеран труда, пенсионер. Дети выросли, завели семьи. Верят или не верят они в Бога, не знаю, но детей крестили. Я им ни в чём не препятствую, только помогаю чем могу...

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам