ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

«Сад моей памяти»: писатель и редактор Юрий Самсонов

Александр КНЯЗЕВ   
05 Октября 2017 г.
Изменить размер шрифта

Эта книга известного иркутского фотохудожника Александра Князева ещё не издана, но уже привлекла к себе любопытство многих. " Сад моей памяти" автор не просто написал, а сложил из фотографий и скупых воспоминаний. Получился цикл фотоэссе, где, кроме иркутян, вы встретитесь со многими интересными людьми... Читайте и смотрите!

0510 8 2

Профессия кораблестроителя содержит фантастичность замысла уже при закладке первого шпангоута – как рука Судьбы ляжет на штурвал, так корабль и пойдёт по волнам, валам, штормам.

Евгений Замятин, написавший роман-утопию «Мы», был кораблестроителем по профессии, и слово «утопия» звучит у него как метафора, заклинающая его корабль от гибели в открытом море. Юрий Степанович Самсонов – тоже из гильдии кораблестроителей уже потому, что его фантастическая повесть «Стеклянный корабль» не затерялась в мировом литературном океане и корабль тот под парусами. Но более всего сближает их обоих пиратский нрав, необходимый при закладке корабля...

«...при всей нашей несвободе у нас можно добиться всего, чего хочешь, надо только оседлать чиновника так, чтобы он захрустел. Он ведь любым принципом поступится, лишь бы избавиться от неудобства, так что знай не отступай, тесни и досаждай, настырничай, никуда он не денется. У него, голубчика, под черепной коробкой полторы извилины, настройся на три – нипочём не различит подвоха при всей своей бдительности. И в самый наилучший микроскоп всё-таки не наблюдают звёзды».

В самый разгул идеологических репрессий в 1967–68 годах, когда танки въехали в Прагу, когда началась травля А. И. Солженицына, два захолустных литературных журнала «Байкал» и «Ангара» вдруг на радость всем читающим публикуют сразу две повести братьев Стругацких: «Улитка на склоне» и «Сказка о Тройке». Первая публикация закончилась «редакторскими трупами» – Владимир Бараев, правивший «Байкалом», был отрешён навсегда. Юрий Самсонов, осведомлённый о его участи, решил пойти на абордаж...

«Номер я подписал сам, но никаких военных действий не вёл: ни с кем не консультировался, не запасался рецензиями, не оказывал никакого давления. По-видимому, это усыпило бдительность руководства издательства и обллита, в общем-то привыкших к тому, что в критических ситуациях главный редактор альманаха, наоборот, проявляет активность. Повесть прошла без сучка и задоринки. В один альманах она не уместилась, и окончание пришлось перенести на следующий номер. Между двумя выпусками был перерыв примерно в два месяца, и я с опасением ждал, что начало повести дойдёт до более высокого начальства, последует запрет, и окончание повести не увидит свет. Пока не произошло, но ощущение занесённого топора не проходило, хотя и запряталось в самую глубину».

И только в феврале ночью раздался звонок из Москвы:

– Ваш Антипин получил за тебя в ЦК взбучку, едёт в ярости, готовься...

Скоро Антипин нас вызвал. Особенно долго почему-то выяснял, откуда известно, что повесть относится к жанру фантастики. Никак его не устраивало, что я и сам фантаст, могу, поди, судить. Нет, это должно быть обозначено в подзаголовке – тогда будет фантастика. А без обозначения – ни в коем случае.

У кого-то в разговоре мелькнуло слово «позиция». Антипин налился кровушкой и почти пропел своим хорошо поставленным баритоном: «У нас может быть только одна позиция – классовая!»

Первый секретарь обкома Н. В. Банников спросил, как я оценил «Сказку о Тройке», когда получил её для публикации. Я ответил, что оценил произведение как антибюрократическую сатиру в области науки.

– А теперь как оцениваете? – задали мне вопрос в соответствии с намеченным сценарием.

– У меня не было времени изменить своё мнение, – ответил я.

Сюжет обкомовской комедии всегда имел единственный happy end ̶ «освободить!», что на языке лагерных начальников значило «уволить», хотя воля и свобода, как таковые, и не подразумевались.

Освобождённый Самсонов занялся своими рукописями и своей жизнью, пространство которой, как он вскоре заметил, вполне истоптано мастерами сыска. «Топтуны» проникали всюду, как в старом анекдоте: «... из унитаза смотрели умные, проницательные глаза майора Пронина». Не то фантастика из «Сказки...» переплеталась с обыденным, не то сама жизнь вывернулась анекдотом о «Зияющих вершинах».

И наш кораблестроитель, позабавившись кагэбэвскими акробатами – «это они думают, будто я под колпаком», – начинает новую большую постройку под именем «Последняя империя».

– Я работаю просто и легко, – рассказывал он при встрече, – чайничек стоит на водяной бане и ждёт, пока я попишу да подремлю, а потом вскочу, отхлебну горяченького бальзама и – в упор к бумаге...

«Обратите ваше августейшее внимание на масштабы проводимого мероприятия: нужно арестовывать всех рыжих – раз, их родственников, как полурыжих, до четвёртого колена включительно, – два, их друзей и единомышленников, как зараженных рыжим духом, – три, друзей их друзей и родственников этих последних, чтобы выжечь даже почву, заражённую ядовитыми семенами, – четыре. Кроме того, ведётся большая работа по выявлению скрытых рыжих...»

Повествование «Последней империи» разворачивается стремительно и узнаваемо: муравейник свергнутых монархов в вертепе, где персонажи европейской истории истекают клюквенным соком, творя казни, отменяя электричество, меняя вывески...

Рыжие превращаются в брюнетов, казнённые оживают, электрогильотина воплощает прогресс, история тасует вывески и сдаёт краплёные карты... Демократия подхватывает их, и вертеп превращает в казино, не ведая разницы.

Грустно и страшновато заглянуть в этот колодец истории...

Загрузка...
  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам