ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Поэт не от мира сего

Сергей Корбут, член Союза писателей России   
01 Июня 2017 г.
Изменить размер шрифта

 

Майский выпуск «Перевала» был полностью посвящён теме Победы, и в него никак не вписывался материал о юбилее одного из самых нестандартных иркутских поэтов, очень рано ушедшего из жизни Андрея Тимченова. К тому же мне долго не удавалось выяснить точную дату его рождения: в Иркипедии и других доступных источниках указывался только год (1967­й), а сам я не смог вспомнить, чтобы Андрей когда-то отмечал день своего появления на свет. Я, уже без надежды, обзванивал общих знакомых, и вдруг разгадку принесла моя супруга, которая без всяких сомнений назвала число и месяц: 4 мая. Что не удивительно, Андрей не раз останавливался у нас, иногда и подолгу, женщины же всегда внимательнее к «мелочам» жизни.

Впрочем, став иркутянином без определённого места жительства, Тимченов внедрялся на любую гостеприимную территорию и цеплялся за неё до тех пор, пока не лопалось терпение хозяев. Когда лопалось, Андрей не обижался – прекрасно понимал, что он не подарок. Иногда ему удавалось устраиваться на работу, как-то он даже сказал, что получил место в общежитии, но радоваться за него долго не получалось. Творческая судьба снова вгоняла поэта в рамки образа – сквозного для его стихов лирического героя: неприкаянного бродяги со всей сопутствующей атрибутикой.

Себя Тимченов иногда сравнивал с Велимиром Хлебниковым, и чтобы понять почему, проще всего процитировать высказывание о последнем поэта Николая Асеева: «Для себя, для устройства своей судьбы он всегда оставался беспомощным. Об этом он не позволял себе роскоши думать. И жил в пустой комнате, где постелью ему служили доски, а подушкой – наволочка, набитая рукописями, свободный от всякой нужды, потому что не придавал ей решающего значения, ушедший в отпуск от забот о себе ради большего простора для мыслей, мельчайшим почерком потом набрасывавшихся на случайные клочки бумаги».

Свои рукописи Андрей носил не в наволочке, а в полиэтиленовом пакете, но так же, как Хлебников, не раз терял или оставлял кому-то на сохранение, случалось, отправлял по почте, когда не надеялся, что они уцелеют в той ситуации, в которой он оказывался. Немало его писем, а также копий стихов хранится и у меня, кроме тех, что потом он просил вернуть. Дойдут ли руки до тщательного разбора и сравнения с уже опубликованным – не знаю. Да особой нужды, вроде бы, и нет, ведь всё, что посчитал нужным, он забрал, когда устроился обитать в списанном киоске­сторожке во дворе писательского дома.

Как Андрей жил последние годы, как и по какой причине покинул этот свет в феврале 2007 года – лучше всего описала несколько лет «опекавшая» его Марина Акимова в эссе «Тимченов в кубе», которое можно прочитать в журнале «Сибирские огни» № 2 за 2013 год, найдя его в библиотеке или в интернете (http://magazines.russ.ru/sib/2013/2/a11.html). А мне нерадостные детали вспоминать не хочется. Суть-то поэта всё равно не в образе существования, а в творческом выражении, которое либо становится фактом литературы, либо нет.

Творчество А. Тимченова фактом литературы стало. Он, в отличие от многих других, и даже более признанных, чем он, иркутских поэтов присутствует во всевозможных «википедиях», на него обратил внимание Евгений Рейн, после чего он был принят в Союз российских писателей... И всё же всегда оставалось какое-то «но», с которым, я думаю, времени смерти не сладить, как не удалось и времени жизни. Назову это «но» поэтической небрежностью, возведённой в творческий принцип. Андрей, если судить по его стихам небольшого объёма (в отличие от поэм, которые он называл главами и книгами), хорошо владел и рифмой, и ритмом, однако, чем меньше гармонии оставалось в его обыденной жизни, тем более «рваным» становился стиль, что вполне объяснимо. Вольное, а может, и безвольное обращение со знаками препинания, которые он то игнорировал полностью, то ставил, не слишком сообразуясь с правилами русского языка, добавляло ощущение дисгармонии и неприкаянности. Пытавшиеся единожды по необходимости публикации выступить в роли редактора Тимченова второй раз браться за это уже не рвались: взаимопонимание было минимальным. И дело здесь не только в упёртости автора, решившего, что он гений. Просто подход к созданию произведений и попыткам их «исправить» был совершенно разный. Общие шаблоны редактирования здесь не срабатывали, нужно было глубоко погрузиться в непростой ментальный мир Андрея, чтобы оттуда вместе с его строками вынырнуть в текст с вариантами правки, которые он мог бы принять.

Если принять во внимание, что Тимченов говорил мне о бурятской крови и шаманском духе, присутствующих в нём, то можно провести параллель с мировоззренческой схемой шаманизма, где сосуществуют три мира: верхний – со светлыми духами неба, средний – человеческий, и нижний – с тёмными духами земли. Последние – это совсем не то, что могут представить себе запуганные адом и бесами христиане. Это именно силы земли, тёмные, глубинные, плотские, – создающие жизнь и разрушающие её. Андрей был, скорее, «тёмным шаманом» в поэзии, чем «светлым», отсюда и особая сила и необычность его метафор, его пронизывающий человеческое нутро поэтический взгляд.

Как бы то ни было, он вписал в литературную историю Иркутска свою, непохожую на другие, страницу. И если его душа не нашла покоя, то, скорее всего, скитается с «наволочкой рукописей» среди тех иркутян, что, оказавшись отброшенными на обочину реформированной России, ночуют на чердаках и в подвалах, стараясь не очень мозолить глаза благополучным согражданам. Сколько среди них пропадает талантливых людей – Бог весть...

Загрузка...
  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам