ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Облава в страду (Рассказ)

Артамон Оширов   
19 Апреля 2018 г.
Изменить размер шрифта

 

Светлой памяти Иванова Сергея Матвеевича, директора совхоза «Унгинский», посвящается.

1904 9 1

Высокий берег речной долины. Обрамляющие долину красные холмы впитали в себя цвет мук рождения и катаклизмов земли на протяжении многих тысячелетий.

Отсюда, с высоты, чувствуется, как много простора и воздуха, который нежно соприкасаясь с землёй, прихотливо повторяет все её формы.

Внизу долины мотком путаной проволоки проблескивает речка. Своими многочисленными изгибами она льнёт и ластится к земле и, кажется, хочет крепче обнять её.

Наверное, наша земля прострочена нитями ручьёв и рек и обтянута узелками гор для того, чтобы не пролились озёра и моря, и не распалась земля.

Далеко, вдоль речки, как рассыпанная горсть разноцветного гороха, пасётся стадо.

В белесой дымке проглядывается голубая нить Ангары, принимающая воды речки, своей младшей сестры. Воды речки тихо струятся среди зелёных берегов и шепчут легенду о том, как они, малые речки, помогли бежать красавице Ангаре к могучему Енисею.

Узнал старец Байкал, что его дочь Ангара бежала, рассвирепел и бросился вдогонку. И не убежать бы ей, да взмолилась красавица Ангара к малым речкам. Услышали они её, изменили течение и влили в неё свои воды. От свежих сил ускорила свой бег Ангара. Отстал старец.

С тех пор и стали малые речки сёстрами Ангары. Ласково она их принимает и холит в своих голубых водах.

Древняя земля, овеянная легендами...

- Ты, милок, бога мать, что мало нагрузил? Смотри, впереди-то у тебя пусто, как у плохой бабы!

Люди на траншеях заготавливают силос, а кричит, ощеря рот с порченными зубами, учётчик Бородин шофёру Герману, недавно демобилизованному солдату, работающему первый день. Шофер выпрыгивает из кабины, смотрит на кузов. В самом деле, перед пустой, зато сзади куча, готовая свалиться на землю.

- Не суетись, дед, научимся. А ты где так лихо научился кричать? – спрашивает его Герман, пялясь на учётчика, одетого в заношенную офицерскую форму – память о долгой службе охранником в лагерях.

- Тебе что до этого? Заставят – и ты будешь кричать. Вот поставлю тебе вместо одного рейса 0,5, тогда не будешь спрашивать – где. – Он вытаскивает пачку сигарет и закуривает. – Эй, Бородин, чего телешься дай в «зубы» по привычке и успокойся.- Это проснулся Маркизов Данила по кличке «Маркиз». Он на тракторе трамбует зелёную массу. С утра работа идёт вяло, комбайны только настраиваются, и он, поездив по куче вчерашней травы, глушит двигатель, ложится на сиденье, ноги на руль и дремлет. Бородин бросает ему сигареты: - На тебе в зубы!

Данила, лёжа ловко ловит пачку, закуривает и тем же способом отправляет её хозяину. Некоторое время стоит тишина. Её нарушает лишь гомон воробьёв и голубей.

Время от времени, видимо, от избытка радостных чувств, вызванных изобилием еды, солнечного тепла, птицы внезапно срываются с места вправо и вверх, делают по воздуху эллипсовидную кривую и вновь падают на зелёную массу.

– Эй, Герман, не разгружайся! – видимо Данила окончательно проснулся. – Надо бабке Ульяне травы отвезти. – Герман вопросительно смотрит на него.

– Ну что, не понял? Магарыч будет. Я вчера с ней толковал. Только шустро.

Шофер залез на кузов, скинул часть травы, нависшем на заднем борту в траншею, чтобы не оставлять «вещдок» по дороге, оскалился всем радостной улыбкой и укатил.

Данила оставил уютное место в тракторе и плюхнулся рядом с мужиками. Выцыганил ещё сигарету у Бородина и жадно закурил.

– Вчера мал-мал алкал, - выдыхает перегаром Данила. – Сосед вечером пригнал «Жигули». – По его бледному осунувшемуся лицу, по глазам с красным налётом видно – страдает Данила, и крепко. Мужик он уже в возрасте, местный балагур и пьяница, добродушный и не злопамятный.

Окутав сидящих людей тучей пыли, тормознула автомашина. Прижимая к себе несколько бутылок самогона, спрыгнул Герман, подошёл и каждую с размаху, будто ввинчивая, поставил на землю.

Данила вытащил с кармана пластмассовый складной стакан. Лязгнув зубами по стеклу, выдрал из бутылки газетную пробку. Налил пахучую жидкость, торопливо брызнул пальцем в воздух из стакана несколько капель – дань богам – и влил жидкость в рот. Посидел с закрытыми глазами, открыл их, посмотрел по сторонам, как будто заново открывал окружающую обстановку. Стакан пошёл по кругу.

Постепенно день разгорался. Подъезжали и уезжали автомашины, разгрузив зелёную массу. Гудели тракторы. Свежая трава пружинила и вздыхала, сопротивляясь тяжести трактора. Теперь она тёмно-зелёная со следами от колёс трактора походила на шкуру гигантского крокодила, а птицы усердно, начиная с хвоста, до пасти освобождали её от насекомых.

И опять тишина на траншее. Видимо, что-то не заладилось с комбайнами. Люди сидят, курят, разговаривают. Бородин берёт в руки вилы у «бортмеханника», обязанности которого открывать борта машины и очищать остатки травы в кузове, крутит их в руках, поднимает вверх, прицеливается.

- Кто такие вилы сделал крутые? Не вилы, а поварёшка, ими надо черпать, а не втыкать.

– Как кто? – откликается Данила – учёные. А работают они по НОТ. Знаешь что это такое? – Ну-ну, растолкуй, ты у нас грамотей. – НОТ расшифровывается как научная организация труда. Понял? По чертежам учёных эти вилы сделаны, в научных институтах.

В далёком и тёмном прошлом Данилы маячат три года учёбы в финансовом институте. Но не выдержала, видимо, его душа вольной студенческой жизни. И, подпив, он иногда смущает народ своими заковыристыми учёными мыслями.

- Всё в мире имеет материальное начало, - сказал Маркиз, глядя поверх голов людей куда-то в степь. – Даже черти, раз они рождаются в наших головах. Мужики слушают его трёп и смеются. – Ну что, выпьем? – он поднимает стакан – тост ребятки. Суха водка без тоста. Вода – источник жизни, хлеб – её продолжение, водка – её вдохновение. Выпьем за вдохновение, - опрокидывает стакан с самогоном в рот. Данила пришёл в хорошее настроение.

Вдруг налетел ветер, пригнал лохматые серые тучи. Брызнул дождик. Люди попрятались в кабины автомашин, тракторов, под тележку. Дождик так же внезапно, как пришёл, окончился. Ветер угнал тучи к горизонту, спрессовав там до чернильной густоты. Небо, прочищенное тучами, засияло, как купол божьего храма. Солнце плавилось и исходило жаром как круг масла на сковороде.

Привезли обед. Пообедали. Повариха сгребла посуду и уехала. Данила встал, с хрустом потягиваясь и зевая.

– Ну что, мужики, отдохнули, в зубах поковырялись, лысины почесали, подъём! – Маркиз, трёпни что-нибудь, - просит его Герман. – Ну вас, надоели, алкаши и лентяи, - бурчит Данила. Отходит в сторону, мочится, громко портит воздух и выдаёт:

В городу-то благодать –

Пиво, водка, лимонад.

Бабы, девки хороши

Лишь были бы шиши.

- Ну а дальше нельзя – не для маленьких ребят.

Птицы забыли свою геометрию полёта, шарахнулись врассыпную кто куда от громового хохота людей, восхищённых проделками Маркиза.

- Ну, Данила, молодец! – сказал Бородин. – Только вот тебе сейчас надо иметь пару рубах.

- Зачем это? – косится на него Данила.

- А вот смотри туда, - машет рукой учётчик. Из-за поворота показалась вереница комбайнов. Убрав дальнее поле, они шли убирать поле рядом с траншеей.

- Сейчас они тебя засыпят, не до частушек будет, успевай только рубахи менять.

Комбайны шли чередой, исхлёстанные ветрами и зеленями трав, с подтёками масла, с вмятинами и заплатами, шрамами от сварки, подкрашенные в красно-ржавый цвет. Шли, как старые солдаты-гренадёры, участвовавшие во многих битвах, усталые и покалеченные, но с гордо поднятой головой. Они медленно проходили мимо людей, разворачивались на поле, настраиваясь на атаку.

Люди замолкли, с невесть откуда взявшемся комком в горле наблюдая эту картину. Их охватило какое-то чувство удивления и восторга от этих медленно проходящих машин, от такого в общем-то давно знакомого будничного явления.

Молчание прервал голос Германа – Смотри-ка!

Люди оглянулись: по зелёному полю колесил грузовик механика, выделывая немыслимые повороты, круша и вдавливая в землю кукурузу.

- Что это с ним?

Грузовик резко затормозил, из кабины выпрыгнул механик. Громадного роста, с загорелым угристым лицом, как будто обтянутый мандариновой кожурой. Щёки – с кулак. Между щёками и низким лбом зажиты узкие щёлки чёрных глаз, под носом топорщатся редкие усы.

- Мужики! – захрипел он простуженным голосом. Тут где-то должен быть барсук. Обнаглел, кукурузу жрёт, сволочь. Лови его!

- Где? Вон он... А-а-а... Вот где...

Глохли машины и комбайны. Люди выпрыгивали из кабин, потные и грязные лица блестели, их охватил какой-то дикий азарт.

- Забегай с той стороны... К тележке, тележке... А-а-а...Ах ты гад, ещё бросается... Ты его монтировкой, монтировкой...

Рядом с траншеей стояла тракторная тележка, где были фляга с водой, разные железа для ремонта. Около бетонной стены траншеи вода пробила глубокую щель, и барсук забился туда, но от крика и шума обезумевший зверь вдруг выскочил из щели и бросился под тележку.

- Разойдись! – рявкнул механик. В руках у него была тозовка. Раздвинув ноги, наклонившись, он медленно поднимал ружьё. Барсук лежал под тележкой у заднего колеса, прижавшись к земле, как к матери. Щёлкнул выстрел. Зверь вздрогнул и поник.

- Василий, - обратился механик к «бортмеханнику», - достань-ка!- поворотом головы, указывая на барсука. Парень полез под телегу.

- Обожди. Сначала проверь, может, живой – механик вложил в руки парня вилы. Парень потыкал зверя. Барсук не реагировал. Сейчас он походил на большой мохнатый мешок с водой. Василий боязливо и не решительно взял барсука за лапу и медленно начал вытаскивать. Вытащенного зверя механик пнул сапогом, потрепал за ухо.

- Отбегался и закинул тушу в кузов автомашины. Затем прицепил сварочный агрегат к автомашине и запылил по дороге.

Люди уже остывшие от происшедшего некоторое время стояли молча, не зная что делать.

Данила не растерялся, вынул из сумки бутылку с самогоном, налил в стакан, капнул несколько капель на землю.

- Господи, прости нас не разумных. Это мы не со зла, а по дурости, - и выпил.

- Всё, мужики, отбой! Агроном едет, - закричал Бородин.

Действительно, вдали по тракту пылил знакомый жёлтый УАЗик главного агронома. Данила с сожалением посмотрел на остатки самогона, на его лице пробежалась буря чувств, но он преодолел себя, сунул бутылку в сумку и пошёл к трактору. Люди разбежались по машинам и тракторам. Взвыли двигатели, и комбайны один за другим врезались в зелёную чащобу травы.

Солнце перевалило за вторую половину купола неба, отчего Ангара изменила цвет, стала серой и тусклой. На тележку, где убили барсука, теперь падала жидкая тень от сухого дерева с птичьим гнездом, подойдёшь поближе и увидишь, не гнездо это, а моток стальной колючей проволоки.

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам

Тэги: