ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Ёксель­моксель. (Рассказ)

Зинаида СЕРЕДИНА   
27 Августа 2015 г.
Изменить размер шрифта

Жил в Верхнеленске дед Семён. Дня своего рождения не помнил, был роста невысокого, худощавый, морщинистый, очень шустрый такой старичок. Волосёнки на его голове были редкими, топорщились во все стороны, да и борода­то с усами недалеко ушли... Была у деда Семёна приговорочка «ёксель­моксель» – так за глаза его чаще звали: дед Ёксель­Моксель, или шкода, так как был он такой шутник да шкодник, каких ещё поискать. То шепнёт одной­двум бабам по секрету, что в магазин привезли ситец красоты невиданной, да ещё жоржет. А что знает хоть одна баба, считай, вся деревня в курсе. Утром продавщица Варвара к своему магазину еле пробилась, а потом ей не меньше часа пришлось убеждать сельчанок, что всё это выдумки, да ещё и допустить в подсобку «народный контроль» из двух самых языкастых, самых настырных баб... Ну, думали сельчане, прикончат бабы деда Семёна, да только он куда­то вдруг подевался...

Другой раз Ёксель­Моксель сообщил секретно мужикам, что «беленькую», мол, в сельпо привезли... «Ну, дед, ну, шкода, следующий раз мы тебе бока наломаем и за беленькую, и за чёрненькую заодно!» – грозились мужики.

Жил дед Семён в хорошей, уважаемой семье, и когда в очередной раз придумывал какую­нибудь шкоду, ему опять верили. Ведь не может же пожилой человек без конца и края врать! К тому же шутил он всегда так правдиво, что не поверить было просто невозможно. Потому и ходила, почитай, вся деревня в дураках.

Вышел с этим дедом Семёном случай, который до сих пор в деревне рассказывают. Занемог дед, скрутило его так, что ни лечь, ни спать не может. Невестка посмотрела, посмотрела на него, да и говорит: «Вы бы, папаня, до фельдшера потихоньку дошли...»

«И то правда, ёксель­моксель», – подумал дед и до фельдшера добрёл. Тот его крутил, вертел так и сяк, и ухо к груди прикладывал, живот и спину мял, поколачивал, а сам про себя думал: «Ну не может же дед Ёксель­Моксель так притворяться, видать, и вправду занемог!» Выписал ему таблетки, велел их пить три дня по одной штуке три раза в день, а через три дня явиться на приём.

Кряхтя, добрался дед до дома, выпил одну таблетку и лёг в своей каморке, стал дожидаться, когда же ему полегчает. «Видать, одной, ёксель­моксель, мало, – думает. – Что может сделать малюсенькая таблеточка с такой организмой?» – и выпил все таблетки сразу.

Когда к ужину дед не вышел, семья решила, что он спит. Утром слышат – опять у деда тихо. А ведь, бывало, он как самый ранний петух чуть свет уж «крыльями» вовсю машет, да ещё прикрикивает: «Эй, бабы, а коровы­то уж сами подоились и пастись ушли...» Минутки лишней понежиться в постели не даст! А тут тихо. Сели чай пить, зовут деда, а он не откликается. Заглянула невестка к нему за перегородку да как взвоет: «Дед­то наш, никак, помер...»

Лежит дед Ёксель­Моксель – маленький, сухонький, зелёный и не дышит... Когда фельдшер узнал, что дед съел все таблетки разом, решил, что отправился он на тот свет.

Вся деревня горевала по Ёкселю­Мокселю, шкоднику. К поминкам тоже всем миром готовились: время было тяжелое, послевоенное. На столы несли всё, что кто мог.

На третий день обрядили деда, руки ему на груди связали (так, глядишь, положено), поставили гроб на телегу, и отправилась похоронная процессия к кладбищу. Лежит дед Семён в гробу, как будто спит, ветерок его редкие волосёнки потрепливает. А телега знай себе поскрипывает. За ней сельчане идут: кто плачет, кто просто носом хлюпает, все шёпотом разговаривают. До кладбища километра три, а дорога, ясно, не асфальт – ямы да колдобины. На одном из ухабов телегу аж подбросило. И тут в полной тишине вдруг знакомый голос: «И куда же это, ёксель­моксель, меня везут?» И сел дед Семён в гробу. Со связанными руками при полном наряде с всклокоченными волосёнками... Провожающие сначала оцепенели, а потом, как горох, кто куда рассыпались, возницу с телеги как вет­ром сдуло.

А дед Семён сидит и понять ничего не может. И почто его живого­то хоронить решили, наверно, всё за его дурацкие шутки...

Сельчане мало­помалу в себя приходить начали, кто посмелей, деда щупать стали: «Так ты и вправду живой, Ёксель­Моксель?» Потом как начали все хохотать: «Ну, дед, ну шкода! Без шутки даже умереть не захотел...»

А в деревне в это время столы накрыты, траур, все сидят угрюмые. Вдруг видят, бегут с кладбища радостные ребятишки. Что за дела? Вскоре в окружении свиты оживший дед Семён явился. «Ну, Ёксель­Моксель, выдаёшь ты кренделя!» – шутили сельчане... Ясно, траурное всё подальше в сарай убрали, а вместо поминок как бы день рождения справили. Допоздна гудела деревня, хохотали над новой «шуткой» деда. Ещё долго сельчане интересовались у Ёкселя­Мокселя:

– Ну, как там, дед, на том свете­то?

– А вот сходишь, да и посмотришь, – обычно отшучивался дед Семён.

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам

Тэги: