ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Стихи и проза Елизаветы Родиной

07 Сентября 2017 г.
Изменить размер шрифта

 

История предков

Который час сижу рядышком с Елизаветой Никитичной – заслуженным врачом России, челюстно-лицевым хирургом, стоматологом, отдавшим медицине более 60 лет, а ещё – прозаиком и поэтом. Спрашиваю:

– И в кого ты такая умная да смышлёная уродилась, дорогая моя собеседница? Наверное, в вашем роду были и медики, и поэты, и изобретатели?

– Не угадала! История моих предков трагична и интересна. Никогда не стиралась она в памяти и сознании моих родных – цепко въелась! Дед Семён и бабушка Авдотья в подробностях рассказали своим детям о трудном каторжном пути из далёкой Тамбовской губернии до Александровского централа Иркутского уезда. Эту историю от начала и до конца я знаю от своего отца – Никиты Быкова.

 0709 9 1

И в снег, и в дождь

...Наконец-то дошли до Енисея. Колонну политзаключённых переправили на правый берег могучей реки. Шли по Владимирскому, нынче Московскому тракту, с обеих сторон которого после степных равнин Западной Сибири уже окружала тайга: сосны вперемежку с елями, кедрами, лиственницей, изредка – берёзы да осины. Вот здесь, недалеко от Красноярска, Авдотья Ефимовна Быкова в неглубоко вырытой канавке схоронила своего самого младшенького сыночка. Не удалось его спасти! Врача, санитарки и в помине не было. Да что там! Аптечки для этого люда не полагалось, не предусмотрена была. Но всё было по установленным свыше правилам – кто дойдёт, тот дойдёт! И лежали косточки по всей каторжной сибирской дороге.

Шли уже около года. Этап тронулся, когда на родине только-только лето зачиналось, а сейчас этапные, пережив зиму, второе лето уже в Сибири встречали.

...Не дали Авдотье вдоволь слёз над могилкой пролить. Торопили конвоиры! Спасибо и на том, что отцу ребёнка, Семёну, милостиво разрешили выйти из колонны, отцепив его оковы от рядом бредущего соседа – Ефрема Боросана. И кинул отец горсть чужой земли на сколоченный наспех гробик сына. Безутешная мать успела сорвать и положить на свежий холмик полевые цветы...

И дальше двинулась колонна. Днём жандармы разрешали жёнам кандальников и детям садиться на телеги, под которыми они спали ночью. Женщины успевали в эти часы простирнуть в ближайшем водоёме мужнины портянки, просушить их над костром, а порой и найти в лесу листик медуницы или подорожника, чтобы приложить к истёртым до кости ногам...

0709 9 3

Сыт не будешь, а с голоду не помрёшь

В начале XIX века в Восточной Сибири заметно увеличилась добыча соли. Сюда, в посёлок Усолье, после отбытия наказания в Александровском централе отправляли семейных каторжан. Кто мог сооружал мало-мальский домишко – ведь им ежемесячно выдавалось на одно лицо по три копейки и по два пуда житной муки. Как говорится, сыт не будешь, а с голоду не помрёшь.

Каторжане, прибывшие из Александровского централа, в том числе и Быковы – Семён с Авдотьей – построили себе жильё вопреки установленному кем-то строгому порядку, то есть там, где им место приглянулось.

Дед «с разведки» не вернулся...

Из рассказов отца Лиза узнала, что дед Семён стал собираться, как всем в семье сообщил, «в разведку», то есть хотел найти место, где жизнь приветливее да слаще. Ушёл – и не вернулся. Никто с тех пор не видал и не слышал о нём ничего. Семилетний сын его Никита взял заботу о семье в свои руки. Школу пришлось бросить, хотя выучил всего-то семнадцать букв, а на весь алфавит времени уже не было.

Люди добрые пожалели бедствующую семью, оставшуюся без главного кормильца, взяли мальчонку коноводом. И по 12 часов в сутки верхом на лошади ездил отец Лизы «по кругу» – масло сбивал. Бабушка Авдотья истемнилась лицом, но пошла по людям. За любую работу бралась – мыла, стирала, варила. Платили ей за труды вещами и продуктами. Так и выживали. Рук не опускали и за куском в люди не ходили.

Женился Никита Быков совсем молодым. Взял в жёны Ульяну из молдаванской семьи Ефрема и Марии Боросан. Когда-то по этапу семья эта шла рядом с Быковыми. На руках у них было семеро малолетних детей.

Семнадцатилетнюю красавицу в семье Быковых встретили неласково. Слух дошёл, что девка, хоть и хороша собой (да с лица воды не пить), а вот хлеба печь она по всем правилам не умеет. Всё с недопёком у неё получается. Смирились, конечно, со временем, тем более что вскорости Ульяна родила дочку. Но уже когда во второй раз забеременела (через полтора года), то обе семьи пришли в негодование. Решили, что от второго ребёнка срочно надо избавляться!

– Этим нежданным, неугодным вторым ребёнком была я, – вспоминает Елизавета Никитична. – Нашли в соседней деревне бабку-повитуху, повели маму в жарко натопленную баню. Грузная бабка садилась ей на живот, делала какой-то массаж, плод выдавливала изо всей силы. Ничего не получалось! Видимо, я уже тогда была страшно упрямой. После таких изуверств повитуха выбросила маму на холод, в снег, где она лежала до тех пор, пока не очнулась и сама не приползла в хату. Удивительно, но я родилась в 1924 году в срок и совершенно здоровой.

Помню, когда читать уже научилась, на глаза мне попался рассказ незнакомого тогда писателя Карамзина – «Бедная Лиза». Прочитала, поразмыслила и решила, что никогда не буду бедной Лизой. Только мудрой и сильной. Так оно всё и вышло.

Военные годы

До войны отец успел дом большой построить. Посредине комнаты царствовала русская печь. На девять человек (мама, папа, бабушка, детей шестеро) всем нашлось место. Жили мы в самом центре Усолья. Огород был большой, обихаживали его сами. В начале июня все выходили в поле. Мама с папой копали землю, а мы картошку в лунки кидали. Огород кормил нас.

В конце тридцатых годов папа ушёл сначала на финскую, потом воевал на Халхин-Голе. Когда Великая Отечественная война началась, я уже пошла в 10 класс, 17 лет мне исполнилось. В это время (8 октября 1941 года) прибыл в Усолье первый санитарный поезд. Школьники, и я в том числе, помогали санитаркам: снимали старые бинты, мыли раненых в ваннах, кормили. Я стала донором – кровь сдавала.

После окончания десяти классов, по сути, я стала главной в семье. Но очень хотелось учиться, и когда в 1943 году в Черемхово был эвакуирован Ленинградский горный институт, я без проблем сдала экзамены и поступила на первый курс маркшейдерского факультета.

Ночью вместе со всеми работала на погрузке угля. Уставала до чёртиков. Недоедала, сознание от голода теряла. При росте 164 сантиметра и весе 47 килограммов я и на девушку-то не похожа была. Так, подросток! Цыплёнок!

После первой сессии по всем предметам я получила пятёрки, и наградили меня экскурсионной поездкой в областной центр, в Иркутск. В институте в это время готовились к первому студенческому балу. Очень хотелось побывать, но идти катастрофически не в чем было. Кроме выданной формы – чёрной суконной юбки, шапки-ушанки, обмоток, галифе и чёрного суконного платка – ничего другого у меня в гардеробе не было. Подружки приодели, выручили. На сцену не хотела выходить, силой затащили. Но страх пропал, не растерялась, ведь в школе всегда читала свои стихи, играла на мандолине и даже концерты вела. Меня волновала только одна мысль – как бы не свалились Машины туфли, которые были на два размера больше моих. Благо, подружки их плотно, на совесть, набили ватой.

В Иркутске на время экскурсии устроились с друзьями в общежитии горно-металлургического института. А меня мысль озарила: не попытать ли мне счастья в других учебных заведениях. В горном учебный год давно начался, а вот в медицинском повезло – зачислили меня на стоматологический факультет. Даже место в общежитии выделили, правда, в коридоре. С головой окунулась я в учёбу. С третьего курса начала работать в клинике. Именно здесь у меня проявился интерес к научной работе. На практику поехала на Усольский курорт, где долечивались иловой грязью и рассолами раненые. Война ещё шла, и раненых бойцов везли эшелонами.

Поэзия трав и камня

В 1947 году Лиза с отличием окончила институт. Зная её склонность к научным исследованиям, в деканате предложили остаться на кафедре хирургической стоматологии, но муж очень мудрые слова сказал: «Лучше быть головой мухи, чем хвостом слона». Лиза приняла предложение медсанчасти Иркутского авиационного завода и серьёзно занялась практической медициной. Конечно, не забывала писать стихи, и на выпускном вечере студенты пели сочинённый ею гимн, посвящённый стоматологам.

В поликлинике машиностроительного авиационного завода Елизавета Никитична проработала всю свою трудовую жизнь. О том, что она человек неординарный, талантливый и чрезвычайно творческий, говорит количество изданных ею трудов, имеющих прямое отношение прежде всего к медицине. Более 50! Имя её как изобретателя хорошо известно в российской медицине. У неё два патента на изобретения, пятнадцать рационализаторских предложений. Но кроме этого, в её арсенале шестнадцать поэтических сборников!

Так уж получилось, что кроме медицины у заслуженного врача Российской Федерации, награждённого медалями и орденом «Знак почёта», известны её литературные произведения – проза и, конечно, стихи.

С раннего детства Лиза всё пережитое выплескивала в стихах – лирических, берущих за душу и написанных всегда ко времени и к месту. Это были мгновенные отклики на события, которые никогда не могла она обойти безучастно.

Подумывала даже бросить медицину и некоторое время слушала лекции на филологическом факультете, где курсом младше учился Марк Сергеев. Один из профессоров-филологов, отмечая высокую поэтическую одарённость Родиной, предвещал ей незаурядное будущее как поэта. Но она осталась верна стоматологии и лицевой хирургии на всю жизнь. Стала знаменитым лицевым хирургом, учёным.

Но до сих пор врач-стоматолог Родина считает, что её «парус» – это её литературное творчество. Пишет стихи о природе, дружбе, любви. Особенностью её поэтических книг является наличие в них вполне практических советов. Вот, к примеру, «Поэзия трав» – фитотерапия, о целительных свойствах растений, их использовании для профилактики и лечения различных заболеваний. Язык доступен и понятен. Когда писала эту поэму, изучила несколько десятков академических изданий о травах. Экспертизу проводила заведующая кафедрой фармокогнозии и ботаники ИГМУ профессор Федосеева.

О драгоценных и полудрагоценных камнях написана поэма «Ваш талисман». Здесь читаем о том, как камни влияют на здоровье и даже на судьбу человека. Столкнувшись с таинственным миром камней, Родина изучила их с точки зрения медицины – и современной, и древней. Беседовала с астрологами, астрономами, минералогами. Вывод сделала, что не только пилюли лечат, но и камни.

Перед тем как издать какое-либо произведение, Родина консультируется со специалистами, отдаёт на рецензии не литераторам, а профессиональным врачам.

«Банные» стихи

0709 9 2Читатели давно полюбили её произведения. Вот кого не заинтересует, например, поэма «Пожалуйте в баньку»?!

В этом маленьком шедевре Елизавета Никитична провела поистине исследовательскую работу: по полочкам разложила все преимущества бань, начиная от самых древних, примитивных (при раскопках археологи находили такие бани) и до наших дней...

Путешествуя по городам многих стран, Родина описала почти все бани, где побывала, – от японских офуро до восточных.

Елизавета Никитична и сама большая любительница попариться.

В поэме «Пожалуйте в баньку!» найдётся много советов, даже какой выбрать веник. И совет есть как оказать в бане первую помощь в случае простуды или обморока...

Какими же замечательными, по мнению Елизаветы Родиной, были бани иркутские! Целая глава посвящена бане, которую выстроил когда-то Курбатов на берегу Ангары. И сожаление – что её закрыли: ведь даже в войну бани не закрывали, «трудно жили, но бани людям круглый год служили».

Целый букет из полусотни частушек написан Елизаветой Никитичной о банях. Частушкой и закончим «банную» тему ещё одним куплетиком:

Сердце, братец, мне не рань,

Нет в Иркутске добрых бань!

Власти безучастные –

Лучше бани частные!

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам