ЗДРАВСТВУЙТЕ!

СПРАВКИ
НА КАЛЕНДАРЕ

Банка Чумака и взгляд Кашпировского — символы перестройки

Павел Щелин, lenta.ru   
20 Апреля 2015 г.
Изменить размер шрифта

chumak

В рамках конференции «Антропология массового психоза», организованной издательством «Новое литературное обозрение», ведущий научный сотрудник Института русской литературы РАН (Пушкинский дом) Константин Богданов прочитал лекцию «Банка Чумака, взгляд Кашпировского. О роли неподвижных предметов в социальном воображении». «Лента.ру» записала основные положения его лекции.

Историк Джеймс Биллингтон, директор библиотеки Конгресса США, назвал свою знаменитую книгу 1966 года, посвященную истолкованию русской культуры и Нового времени, «Икона и топор». Так в двух предметных атрибутах коллективного быта он обозначил два символических полюса исторической действительности, балансирующей между религиозными ценностями веры, духовности и смирения, с одной стороны, и эксцессами индивидуального и коллективного насилия, которыми так богата русская история, с другой. Каждая эпоха обнаруживает набор понятий, отражающих устойчиво повторяющиеся социальные практики, перестройка не была исключением.

Появление Кашпировского и Чумака на экранах телевизоров и их последующее присутствие в информационном пространстве страны с 1989 по 1992 год вызвало то, что на языке современной психологии называется массовым психозом — проявление косвенного или прямого воздействия на группу людей, поведение которых характеризуется экстраординарной внушаемостью и подражаемостью. Действительно, поведение целевой аудитории Кашпировского и Чумака отличается удивительной массовостью и кажущейся иррациональностью.

Телевизионные выступления Кашпировского — профессионального психотерапевта, проработавшего 25 лет в психиатрической больнице Винницы, начались после его появления в эфире программы «Взгляд» в марте 1989 года. Та передача освещала проведение в прямом эфире операции по резекции молочной железы, которую проводили пациентке Любови Грабовской, страдавшей раком груди. Операция проходила без наркоза, под дистанционно-гипнотическим воздействием Кашпировского. Он находился в телестудии «Останкино», в то время как хирурги и пациентка — в Киеве, и операция прошла успешно.

Через несколько месяцев Кашпировский повторил эксперимент на новой дистанции Москва — Тбилиси. В этот раз двум девушкам снова проводили полостные операции, и по итогам операции одна из них требовала шампанского, а другая заявила, что испытала несколько оргазмов. Участниками и первой и второй операции были заслуженные медики страны и их восторженные отзывы во многом способствовали триумфу Кашпировского в общественном мнении. В 1989 году он стал ведущим передачи «Сеансы здоровья врача-психотерапевта Анатолия Кашпировского», транслировавшейся на канале Центрального телевидения СССР. Глядя на зрителя тяжелым и неморгающим взглядом, и монотонным голосом, призывающим к доверию, Кашпировский лечил детей от энуреза, рассасывал послеоперационные швы и в целом вселял надежду на выздоровление всем тем, кто считал себя больным. В 1989 году эти программы шли в прайм-тайм сразу после программы «Время». Телевизионная карьера Кашпировского дополнялась массовыми гастролями по стране.

Публичное появление Чумака на телевидении в том же 1989 году, по признанию тогдашнего первого заместителя председателя Государственного комитета СССР по телевидению и радиовещанию Леонида Кравченко, было вызвано обстоятельствами, схожими с приглашением Кашпировского: перестроечное телевидение ищет новых героев и находит их среди тех, кто привносит в информационное пространство страны новый формат общения с аудиторией. Чумак, журналист по образованию, был во многих смыслах альтернативой Кашпировскому. Он не был психотерапевтом, способным к демонстрации чудес массового телегипноза, но зато был своим для телевизионщиков, поскольку проработал много лет на столичном ТВ. При этом он был также знаком с основами психологического воздействия, так как с 1983 года работал в НИИ общей и педагогической психологии Академии педагогических наук СССР.

В отличие от одетого в черное Кашпировского с демонической аурой мага, Чумак выглядел намного правдивее. Его передача называлась «Сеансы здоровья» и выходила ранним утром в записи, так что зритель успевал посмотреть ее перед уходом на работу. Перед ним представал скромный, буднично одетый интеллигент, чем-то напоминавший постаревшего Шурика из кинокомедий Гайдая, который мало говорил, погрузившись в сомнамбулическое состояние, а потом начинал делать странные крестообразные пассы руками. Сеансы могли благотворно «зарядить» различные емкости и предметы: мази, банки с водой, кремы, книжки и так далее. На протяжении последующих трех лет сотни тысяч наших соотечественников смотрели программу Чумака.

В 1992 году Московский экспериментальный пивной завод наладил выпуск энергетизированной воды Чумака объемом 100 тысяч бутылок в год, что сам Чумак оценивал как «капля в море для Москвы». Как и Кашпировский, Чумак гастролировал по всей стране, проводя сеансы, которые могут служить примером психологического воздействия путем создания обстановки, программирующей ответную реакцию с эффектом плацебо. Апофеозом можно считать столпотворение у газетных киосков Москвы 1 сентября 1989 года, когда в них продавался номер «Вечерней Москвы», который, как о том заранее сообщалось в СМИ, был «заряжен» благотворной энергией целителя. Перекупщики продавали потом этот номер втридорога, а особо страждущие съедали газету по кусочку.

Массовый психоз, вызванный деятельностью Кашпировского и Чумака, пошел на убыль после издания в 1993 году указа Минздрава «Об урегулировании нетрадиционных методов лечения», который привел к запрету этих телепередач, хотя он и способствовал какое-то время гастрольным турам этих и других целителей.

Из сегодняшнего дня происходившее в конце 1980-х и начале 1990-х кажется чем-то невиданным ранее и совсем уж абсурдным. Между тем это не совсем так. Интерес и доверие предперестроечной поры к возможностям альтернативных практик врачевания во-многом были сформированы уже к концу 1970-х годов. Знаменитым, во всяком случае среди московской публики точно, примером того, что официальная наука затрудняется в объяснении потенциальных способностей человека, стало обсуждение так называемого «феномена Кулешовой», а позднее «феномена Кулагиной». Еще в середине 1960-х годов Розе Кулешовой удалось уверить врачей и ученых в том, что она может читать текст руками с завязанными глазами. Эта история освещалась в печати и привела к ряду научных экспериментов, посвященных связи зрения и осязания.

Этой темой в последние годы жизни занималась академик Наталья Бехтерева. Нелли Сергеевна Кулагина в 1970-е годы демонстрировала умение двигать легкие предметы, вызвать чувство ожога прикосновением ладони, засвечивать негативы, помещенные в плотные черные конверты и рассеивать лазерные лучи. Эксперименты с ее участием проходили в различных научных учреждениях Москвы и Ленинграда: в МГУ на кафедре волновых процессов, в психоневрологическом и институте имени Бехтерева, в магнитно-атмосферной лаборатории Академии наук и Всесоюзном НИИ метеорологии имени Менделеева в Ленинградском институте механики и оптики и ряде других.

Таким образом, доверие советского человека к науке интересно тем, что оно одновременно характеризовалось открытостью ко всему тому, что науке пока неизвестно, но со временем, как можно было думать, найдет свое научной объяснение. Ко времени перестройки и последовавшего распада страны доверие к науке упало, в том числе и потому, что наука не смогла предотвратить социальные катаклизмы.

Надежды на внерациональное изменение ситуации к лучшему можно назвать главной отличительной чертой перестройки. Если просвещенные читатели 1970-х зачитывали до дыр роман «Мастер и Маргарита», интуитивно полагая, что сама реальность может оказаться фантастической, то тысячи других читали романы Владимира Орлова «Альтист Данилов» и «Аптекарь», которые выстраивали картину социальной реальности, где действовали сверхъестественные силы и обстоятельства. Некогда Сандер Броувер в статье, посвященной русской интеллигенции, сравнил ее первых представителей с индейцами Меланезии — приверженцами карго-культа. Как последние ждали социально-экономического процветания, которое им должны были привезти из-за океана неизвестные благодетели, если они будут следовать определенным церемониальным правилам, так и русские интеллигенты середины XIX века ожидали чуда модернизации, которым одарит их Запад.

Я бы сохранил эту метафору, но поменял бы ее хронологию. Несколько лет, которые связываются с реформами Михаила Горбачева, мне кажется, гораздо больше напоминают этнографию карго-культа, так как именно в них обнаруживаются те элементы социального воображения, которые игнорируют нормы социального критицизма в пользу внерациональных ожиданий и выдают желаемое за действительное. Понятно, что спрос определяет предложение, поэтому неудивительно, что в конце 1980-х годов книжные прилавки полнятся литературой на тему оккультизма, магии, экстрасенсорики, активно издается религиозно-мистическая литература. Эти же годы стали началом новой индустрии, когда появление чудотворных целителей сопровождается ростом рынка парамедицинских услуг. Это стало огромным бизнесом с конкретными бенефициарами вплоть до чиновников, прикрывающих «новаторские» производства. Напомню, что в разное время популярностью, особенно среди пенсионеров, пользовались циркониевые браслеты, биокорректоры, нейтринные генераторы для лечения онкологических заболеваний и так далее.

Массовый психоз, связываемый с целителями и чудотворцами, иногда идейно подпитывается в эти годы в России представителями новых религиозных движений, проповедники которых также в массе своей апеллируют не к традиционной, а к так называемой народной или альтернативной медицине — от уринотерапии и голодания до манипуляций магического характера. Хорошим примером является газета «Вестник ЗОЖ», которая выходит два раза в месяц тиражом три миллиона экземпляров. Из нее читатель может узнать, что парная моча избавляет от ожирения, облысения, проблем щитовидной железы, потливости ног, угрей и болезней печени. От головной боли хорошо помогает битье головой об стекло. А презервативы способствуют росту усов у женщин. Цитировать можно долго.

При всей курьезности текстов они показательны с точки зрения механизмов социального доверия, без которых у этой газеты и целителей просто не было бы своей аудитории. Аудиторию условного Кашпировского объединяет признание собственной болезни и убежденность в бессилии традиционной научной медицины. Как писал в свое время социолог Толкотт Парсонс: «Больной становится больным не тогда, когда у него что-то болит, а тогда, когда он готов стать пациентом». С этой точки зрения любая медицина конструирует болезни и присваивает здоровье. Больной должен знать, кто и что ему противостоит. И пациенты Кашпировского, равно как и водолюбы Чумака, в этом смысле четко понимали своего врага — это болезни и врачи. Социальное доверие же конструируется за счет убеждения, что надежность способов лечения определяется заведомой оппозиционностью и сплочением единомышленников по принципу «мы знаем своих врагов».

Начиная с Эрика Эриксона, который рассматривал социальное доверие как главную установку личности, социологи много писали о базовой характеристике как о «врожденной уверенности в доброй воле других людей». Социальное доверие делает мир прозрачнее и понятнее. Но замечено также и то, что поддержание зон доверия не бесконфликтно, поскольку требует для себя наличия общей конспирологии у тех, кто в эти зоны входит.

В социальных условиях информационной асимметрии, как показал в своей работе Питер Коллок, именно риск выступает основой доверия. Чем более экстремально рисуется угроза, тем более экстремальные ожидания будут связываться с эксплуатацией доверия. Это подтверждает исследование, проведенное Парксом и Халбертом, которые убеждены, что степень доверия к другому зависит от степени реакции на общую опасность и усиление социального доверия требует конструирования опасности. Я полагаю, что одним из самых действенных механизмов поддержания социального доверия внутри группы является создание устойчивых маркеров, которые олицетворяют коммуникацию внутри этой самой группы. Так, для православного человека такими маркерами служат икона и крест, а для поклонников Кашпировского и Чумака — гипнотизирующей взгляд первого и «заряженная банка» второго. Целители конца 1980-х несли в себе символы защиты от опасностей, которые приносят мир и официальная медицина, и доверие превратилось в веру, имеющую много общих черт с массовым психозом.

ИСТОЧНИК: lenta.ru

  • Расскажите об этом своим друзьям!
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ ВДУМЧИВО Наша историяСудьбы людские Наша почта, наши споры Поэзия Проза Ежедневные притчи
ПУБЛИКАЦИИ, ОСОБЕННО ПОПУЛЯРНЫЕ СРЕДИ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
ПУБЛИКАЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЛЕДИТ ЗА ДОХОДАМИ И РАСХОДАМИ Все новости про пенсии и деньги Пенсионные новостиВоенным пенсионерам Работающим пенсионерам